Свадебное платье

«Я не успела осознать, насколько все плохо. Еще секунду назад я была убеждена, что больше никогда не дам воли собственным чувствам, а прямо сейчас он снова целует меня. Целует так, как никто и никогда меня не поцелует. Так же нежно и горячо, как и в прошлый раз. Еще мгновение назад мы были просто друзьями, шепчущими в темноте бессмыслицы, обсуждали только что просмотренный фильм, улыбались сквозь сумрак комнаты, а сейчас… Осознанье того, что это чертовски неправильно, исчезло вместе с его лицом, утонувшим в темноте. Я могла только чувствовать, как его губы резко накрывают мои, как его рука немного грубо зарывается в локоны моих волос и легонько стягивает их, как настойчиво он притягивает меня к себе. Любые попытки вырваться из его хватки я оставила. Быть может от того, что попросту бы не смогла сейчас выбраться. А может и потому, что безумно не хотела разрывать поцелуй. При всем понимании происходящего, до меня доходило очень медленно и обрывисто то, что я целуюсь с женихом моей лучшей подруги на кровати в его квартире. Что за наказание…» Ночь накрыла шумный город, словно покрывало. Люси, оттаяв в теплой ванне, с приятным запахом шампуня на волосах и теле надела, что успела прихватить со съемной квартиры, и приготовила на скорую руку чай с бергамотом (не то, чтобы Люси очень его любила; просто в доме Драгнила из еды было шаром покати, и чай оказался единственным спасением). Хартфилия, сидя в обнимку с теплой чашкой ароматного чая, укутавшись в заляпанный плед (явно оставшийся от прошлых хозяев), думала о парне, так внезапно ворвавшимся в ее жизнь. Несомненно, сейчас Люси безумно благодарна этому несносному мальчишке; девушке не придется ютиться на лавочке в окружении бездомных. И все же… Девушка облокотилась на подоконник и тяжко вздохнула. Ей явно не стоило так часто думать о Нацу, как и необдуманно целовать его. Люси окончательно приняла решение не занимать Обитель Холостяка на долгое время; как только деньги появятся, сразу снимет новую квартиру, и весь этот кошмар с любовным треугольником закончится. Ну, а пока Люси, наслаждаясь редкими минутами покоя, наблюдала из окна за прохожими, то и дело шныряющими туда-сюда. Хартфилия мечтательно улыбнулась, задумавшись о том, что Нацу время от времени здесь живет, и, быть может, здесь можно обнаружить что-нибудь интересное. Резко нахмурившись, Люси замотала головой и залпом опустошила чашку, с громким стуком поставив ее на прикроватную тумбочку; нет, в квартире может находиться что-то слишком личное, да и Люси не достаточно хорошо знает Нацу Драгнила, чтобы без спросу шарить по его вещам. С тяжкими думами о предстоящем экзамене у Эверли, Люси впала в глубокую дрему, что продлилась до раннего утра. Нашу героиню разбудило не что иное, как запах кофе, предположительно ароматного мокко, который так любит девушка. Немного пощурившись от яркого света, проникающего в однушку сквозь завешенные шторы, Люси приподнялась на локтях с кровати. В комнате никого не было, со стороны кухни исходил какой-то непонятный шорох и разраженный шепот. А на той же прикроватной тумбочке вместо пустой чашки из-под вчерашнего «ужина» стоял бумажный стаканчик с ароматным, сладким, слегка приторным мокко, купленным в соседнем Starbucks. Девушка упоительно вдохнула тонкий запах свежесваренного кофе, но, схватившись руками за чашку уже в предвкушении бодрого утра, услышала, как с кухни доносятся два мужских недовольных голоса. Люси вдруг непонимающе изогнула бровь, испытывая легкое волнение. Неужто Драгнил привел кого-то в свою Обитель? А если вдруг их небольшой арендный договор раскроется благодаря незнакомцу? Люси тревожно вздохнула, поставив стаканчик обратно на тумбочку, поспешно надела джинсы и осторожными шагами побрела в сторону кухни. Два мужских голоса о чем-то оживленно спорили, причем один из них принадлежал Драгнилу, другой же явно отчитывал парня. И, кажется, Люси знала, за что. Немного замешкавшись возле двери перед кухней, девушка неуверенно ее приоткрыла, и взору открылась довольно забавная картина. Второй раздраженный голос принадлежал парню Алой Эльзы — Джерару Фернандесу, который был явно недоволен появлением блондинки в Обители Холостяка. Нацу же совершенно спокойно выслушивал пререкания друга, облокотившись о стену, сложив руки на груди, в общем, создав отношение полного пофигизма. Кажется, эти двое пришли сюда совсем недавно, так как парни были еще в верхней одежде. Люси прервала бесшумную тираду Фернандеса на словах: — Не совершай ошибок, Люси здесь не место, и ты прекрасно это знаешь! Блондинистая голова, выглядывающая из-за двери, не могла долго оставаться незамеченной. Джерар тут же замолчал, лишь озлобленно взглянув на друга и что-то прошептав ему (что явно не обрадовало Драгнила, судя по его помрачневшему взгляду), и поспешил удалиться из квартиры. Люси, пропустив Фернандеса, уже внутренне молилась, дабы тот не сболтнул лишнего Эльзе. Та будет явно против ночевки блондинки в квартире почти женатого парня, который, к тому же, уже не раз пытался соскочить с помолвки. Нацу, лишь фыркнув, тут же сменился в лице, заметив сонную блондинку в проеме двери. Его лицо озарила та же беззаботная широкая улыбка. — С добрым утром, бродяга, — Люси обидчиво цокнула, отвернувшись, — Ладно тебе, я же в шутку. Теперь тебя нельзя так называть, ведь у тебя есть временное убежище от холода и пьяных бомжей. Ты, кстати, выпила свой обожаемый мокко? — невзначай спросил Драгнил, снимая пальто серого цвета и ставя чайник на плиту. Девушка тут же смутилась, прислонившись к двери. — Еще нет, — осматривая вполне бодрого и настроенного добродушно парня, уже прихлебывающего горячий чай с бергамотом, Люси немного обеспокоенно спросила: — Все хорошо? Вы с Джераром о чем-то спорили… Девушка притворилась, что не слышала всего разговора друзей, хотя это было до ужаса очевидно. Но Нацу был довольно добродушным и простым, а потому просто широко улыбнулся и сладко пролепетал: — Друзья сорятся иногда; все в порядке, можешь жить здесь, сколько хочешь, — допив чай, Драгнил легко поднялся с места и тут же оказался напротив сонной девушки, прислонившись плечом к стене. Парень немного смутился, не нарочно оказавшись слишком близко к Люси, но тут же упоительно заговорил: — Итак, мисс Люси, как вы относитесь к тому, чтобы провести сегодняшний вечер в хорошей компании? Несмотря на его выражение лица, а-ля «Дон Жуан — мое второе и третье имя», в голосе Драгнила проскакивало волнение, вырывавшееся немного глупой усмешкой и через чур покрасневшими щеками и носом. Люси, решив подыграть новоиспеченному Дон Жуану, ехидно улыбнулась: — Ах, да я бы с радостью, только вот где же мне найти хорошую компанию… — наигранно погрустнев и удрученно вздохнув, пролепетала девушка, прислонив тыльную сторону ладони ко лбу. Режим «Актриса от бога» вызвал смех из уст обоих собеседников. Немного погрустнев от мыслей, что «вечер в хорошей компании» для Нацу может иметь какой-то скрытый подтекст, Люси уже заторопилась отказать, но тут же была прервана беззаботным голосом Нацу: — Люси, я ведь не зову тебя на свидание, совсем необязательно мне отказывать. Я не на что не рассчитываю и не претендую, но это же не значит, что… — облокотив голову о побеленную стену и немного грустно улыбнувшись, Нацу закончил: — мы не можем быть друзьями… Ах, как же сложно дались ему последние слова. И как же жаль, что они — наглая ложь. Но Люси услышала лишь желание провести с ней вечер, пообщаться и, быть может, и правда стать друзьями. Общаться с ним, как с другом — в этом ведь нет ничего плохо? Немного помолчав, Люси уже решилась согласиться, но тут же услышала насмешливый шепот возле своего лица: — Мокко уже, наверное, ледяной, — девушка ойкнула и помчалась обратно в комнату, в которой провела всю ночь. Нацу, неторопливым шагом отправившись за ней по коридору, скрытому в темноте, застал блондинку с пустым бумажным стаканчиком в руке и почти одетую в верхнюю одежду. Люси, пытаясь нарисовать ровные стрелки старой, почти засохшей, прихваченной впопыхах подводкой, попутно слушала неторопливую речь парня: — Итак, я так понимаю, ты согласна скоротать со мной вечер? Что предпочитаешь: кино, кафе, может ресторан, парк или караоке?.. — казалось, Драгнил мог продолжать этот список бесконечно, но Люси, осмотревшись, улыбнулась. — Может быть здесь? — кротко отозвалась она на вопрошающее молчание Нацу. Тот, почесал затылок и, осмотрев комнату, коротко кивнул, — Как только вернусь с пар — приготовлю чего-нибудь вкусного. Так что не задерживайся! — игриво проговорила Люси, сооружая на голове небрежный, но до сладкой истомы очаровательный пучок из светлых волос. Закинув сумку на плечо, девушка быстро промчалась мимо немного задумавшегося парня, после чего лишь хлопнула дверью и прокричала: — Увидимся! «Непременно, Люси».

***

На белых часах в простом черном корпусе стрелки уже показывали восьмой час. Драгнила все не было, и Люси заметно занервничала, заерзав на кровати. Она и сама не знала, отчего столько волнения, ведь это просто дружеские посиделки с домашней пиццей, легким салатом, шарлоткой и обожаемым Драгнилом чаем с бергамотом. Но глаза, неясно почему заблестевшие в предвкушении (да ну, Люси была просто голодна, другой причины и быть не может), то дело и посматривали каждую секунду на часы. Немного оттянув слегка задравшуюся толстовку, девушка вздохнула и попыталась успокоиться. Что-то в груди нервно трепетало, сладким волнением разливаясь по всему телу. От одних мыслей о ночи, проведенной в компании Нацу, в животе приятно скручивало. Нет, было глупо отрицать, что Нацу нравится ей, но ведь блондинке много кто нравился; множество красивых парней было на ее потоке, между прочем неравнодушных к прелестной блондинке. И все же… Со стороны коридора послышался шорох, девушка инстинктивно поправила высокий хвост, прибрала выпавшие пряди за ухо и судорожно выдохнула. В проходе в комнату показалась знакомая розовая макушка, и от этого сердце только сильнее заколотилось. Но снаружи ее волнение выглядело ни как иначе, как немного нервная улыбка и сдавленное:  — Привет. «Ладно тебе, Нацу, что ты разнервничался как пятнадцатилетний сопляк? Все-таки не в первый раз остаешься с красивой девушкой наедине. В одной комнате, на одной кровати, ночью, в совершенно пустой квартире, совершенно одни…» — Драгнил, не знаю, как ты, но я до ужаса голодная, так что падай на кровать и не заставляй меня ждать! — наигранно разозлившись, поставив руки на бока, вытянула из не совсем порядочных мыслей Драгнила девушка. Нацу, скинув куртку и оставшись в тонкой кофте, незамедлительно оказался возле девушки. В его глазах зажегся огонек, ведь и сам он не ел весь день (Совпадение? Не думаю). Люси же беззаботно улыбнулась и включила старинный, еще выпуклый, покрытый слоем пыли телевизор, который был еще способен воспроизводить изображение. — Я нашла в шкафу несколько дисков и подумала, что мы можем посмотреть парочку. Ты не против? — наивно спросила девушка, держа в немного похолодевших от волнения руках несколько дисков DVD. Драгнил, присев на конец кровати, улыбнулся. — Я буду рад, правда, уже не сосчитать, сколько раз я пересматривал каждый из них, — уголки губ Люси, покрытых нежным блеском, немного приподнялись.

***

«Какая же она все-таки милая. И эти крошки от домашней пиццы так очаровательно остались на ее губах. Губная помада начисто стерлась, и теперь ее губы приобрели красноватый оттенок. Так упоительно отражается бледный экран телевизора в ее карих глазах. Как завороженно она смотрит один из моих любимых фильмов, прижав к груди небольшую подушку. Она так мила. И вкусно готовит. Лисанна никогда не готовит еду сама; обычно этим занимается личный шеф-повар ее отца, ну или служанка в доме. Я так соскучился по домашней пище, особенно когда она приготовлена ее руками. На ладонях я украдкой заметил несколько порезов; старалась. Все-таки она невероятно милая. Каждый раз глядя на нее, внутри что-то зажигается, хочется просто глазеть на нее не переставая, касаться ее, целовать… И когда я успел влюбиться? Она считает меня безрассудным. Она права. Только дурак сможет влюбиться в лучшую подругу собственной невесты. Но разве я могу что-либо сделать? Разве я виноват, что Люси настолько чудесна, что не влюбиться просто невозможно? Она виновата в этом. Нельзя быть настолько очаровательной и… притягательной». Уже спустя три фильма вся еда была съедена (с огромным удовольствием), весь чай выпит (и не по одному разу), а в расстоянии между Люси и Нацу не было нужды; молодые люди просто сидели рядом, укрывшись одним пледом и созерцая кульминационный момент на экране. Вот-вот главный герой должен победить злодея, спасти любимую и обрести счастье, как внезапно вырубается свет. Совершенно неожиданно, да настолько, что девушка аж взвыла от несправедливости. Фильм затянул слишком сильно, чтобы так просто прекращать его смотреть на самом интересном месте. — Вот блин, киносеанс окончен; во всем районе выключили свет, — удрученно, обиженно на всю систему в целом, словно ребенок, проговорила Люси, уткнувшись в окно, за которым один за другим потухали фонари и окошки многоэтажек. Хартфилия немного замечталась, взглянув на ночное небо, звезды на котором засверкали так ярко в полнейшей темноте. Послышался ее очарованный вздох, от которого по коже парня пробежались мурашки: — Как бы мне хотелось каждый день видеть звезды так близко… Здесь в городе их свет всегда затухает от вывесок и фонарей города… — она говорила так мечтательно, так завороженно, на что Нацу только и смог глупо улыбнуться и сдавленно прошептать: — И правда. «В одной комнате, на одной кровати, ночью, в совершенно пустой квартире, совершенно одни…» «Ее силуэт светился на фоне лунного света, слабо пробивающегося сквозь темные тучи. Она была так волшебна, так прекрасна. Сейчас или никогда…» Наконец, повернувшись к собеседнику с блаженной улыбкой на лице, девушка никак не рассчитывала обнаружить лицо парня настолько близко к ней. Затаив дыхание на мгновение и сильно покраснев, Люси ничего и не смогла сказать; парень резко прильнул к ее губам, притягивая к себе девушку, держа за запястье. Хартфилия, хоть и растерялась, все же попыталась оттолкнуть Нацу, но тот явно не собирался отпускать девушку просто так. Люси, поняв, что вырваться не сможет, прикрыла глаза. Она вдруг осознала, что Драгнил все продумал с самого начала; конечно, он не хотел быть ей просто другом, по его горящим глазам и смущенной улыбке было все ясно наперед. И все же, как удачлив был этот дурак: даже свет вырубился именно сейчас, в эту ночь и мгновение. Несмотря на полное осознание происходящего, Люси оставила попытки сопротивления: что-что, а целоваться парень умел. Утягивая несчастную блондинку в этот сладостный омут безумства, Нацу напряженно дышал, практически не давая глотнуть воздуха Люси; притянул ее к себе, плавно скользнув рукой по щеке и опустившись вниз к шее. Хотелось, чтобы это мгновение не кончалось, чтобы свет больше никогда не включался, чтобы ночь длилась как можно дольше. Конечно, Нацу совсем не собирался пользоваться девушкой, ее расслабленностью и доверчивостью, но чем глубже становился поцелуй, тем сильнее становилось желание. Руки уже не слушались, пальцы изредка приподнимали надоевшую толстовку, от чего в них чувствовалось жгучее покалывание. Истома сладко скрутила живот, еще мгновение — и она съест его изнутри. Нацу, уже окончательно утонув в поцелуе, неуверенно подтянул девушку к себе, рывком оказавшись над ней. Люси, казалось, была совсем без памяти; она даже не могла рассмотреть лицо парня, затуманенным взглядом смотрела в пустоту, судорожно вздыхая и сжимая ноги. Вдруг она почувствовала обжигающее дыхание на своей шее, от чего как можно тише застонала, сжав рукой плед от жуткого волнения и… страха. «Как же все могло зайти так далеко?» Парень уже совсем потерял голову, впрочем, Люси тоже практически не понимала, что она действительно лежит под будущим мужем ее лучшей подруги. От ужасных мыслей о столь скверном предательстве на глаза наворачивались слезы, ногти болезненно врезались в плечи Нацу. Тот где-то внутри все-таки понимал, что стоит остановиться прямо сейчас, пока еще не поздно, но тело отказывалось слушаться. Поцелуи становились все жарче и небрежней, толстовка задиралась все выше, сдерживать стоны становилось все труднее. Вновь поцеловав девушку довольно глубоко и нежно, Драгнил оторвался от нее и взглянул на еле различимые черты ее лица. В эту же секунду в комнате, как и во всем районе, зажегся свет. Приглушенная желанием блондинка тут же протрезвела и ошарашенно взглянула на Нацу. Тот испуганно вглядывался в ее лицо, пытаясь найти слова для оправдания; руки, застывшие на талии Люси, предательски задрожали. Парень незамедлительно получил звонкую пощечину. Хартфилия сильно оттолкнула Нацу от себя, почти выбежала из комнаты. Трясущимися руками поправляя одежду на себе, она стала натягивать обувь и хоть какую-нибудь одежду сверху, чтобы не закоченеть от холода. Хотела убежать из квартиры, пока Драгнил не опомнился. — Люси, прости я… Я не хотел. Я бы не сделал тебе ничего, честно! — выскочил из комнаты встревоженный и растормошенный парень. Люси продолжала судорожно одеваться, уже не сдерживая слез, но искренне боясь смотреть на Нацу. — Я вещи… потом заберу, — кротко отозвалась она, пытаясь сказать как можно увереннее, но голос слишком сильно дрожал. Драгнил, всем сердцем желая не касаться и еще больше пугать этим Люси, все-таки притянул ее к себе за локоть, прислонив к стене в коридоре. — Прости, я бы правда ничего не сделал. Куда ты сейчас пойдешь, на улице глубокая ночь, я не хочу, чтобы ты делила скамейку с бомжами, убийцами и насильниками! — прижимая девушку к стене, пытался убедить ее Нацу. Убегать было действительно опрометчиво, но оставаться Люси не желала совершенно. Глупо улыбнувшись, со злобой в голосе она отозвалась и попыталась высвободить руку из хватки: — Будто бы находится с тобой в одной квартире безопаснее… — что-то внутри вместе с ее словами у Нацу надломилось, от чего тот виновато взглянул на нее. — Прости. Можешь остаться; я сам уйду, — на мгновение замолчав, он продолжил дрожащим шепотом, — И больше не приду. Нацу слово сдержал; уже спустя несколько минут, одевшись и больше не взглянув на совсем растерянную девушку, испуганно сидящую на кровати в комнате, он ушел, закрыв за собой дверь. Люси плакала всю оставшуюся ночь.