Свадебное платье

«Сколько дней прошло с той ночи? А может недель, месяцев? Я устал считать, хотя, признаться, и не старался; не сидел с календарем в руках, зачеркивая каждый минувший день, будто бы ожидая какого-то особенного дня. Не помню, как провел оставшуюся ночь, но дома меня точно не было. Не знаю, быть может, было бы лучше, если бы я лег где-нибудь и замерз насмерть. Я выпил. Много выпил. Не понимаю, что на меня вдруг нашло. А если бы этот чертов свет не включился вообще? Нет, я просто не мог бы так поступить…» Комнату, поглощенную в утренний сумрак, резко осветили солнечные лучи. Драгнил, раздраженно пощурившись, почувствовал, как что-то тяжелое рухнуло на кровать совсем рядом с ним и так ласково-ненавязчиво залепетало: — Нацу, ты долго еще будешь валяться, как овощ? Уже почти полдень, поднимайся давай… — парень нехотя приоткрыл глаз; он был готов на все, лишь бы его не будили в субботу утром, тем более его нелюбимая невеста, расхаживающая в его любимой футболке, — К тому же, я пригласила к нам Люси — она задаст нам парочку вопросов начет нашей свадьбы… — дослушивать свою невесту Драгнил, конечно же, не стал, резко подскочив с кровати с ошарашенным выражением лица. — Что? Когда? Почему ты не предупредила меня? — натягивая на себя одежду, время от времени поглядывая на распластавшуюся на смятой простыне Лисанну, вопрошал парень. От одной мысли о том, что Люси придет сюда, будет, вероятно, говорить с ним, будоражила внутри далеко не равнодушные чувства к этой несносной блондинке с очаровательными крошками пиццы на пухлых губах. Лисанна же решила не обращать внимания на столь бурную реакцию Нацу, несмотря на то, что про себя отметила отчаянные попытки Люси отложить встречу на как можно более далекий срок, а то и вовсе отменить ее. Проведя руками по белоснежным коротким волосам, девушка раздраженно проговорила: — Хватит носиться по квартире. Она придет не позднее пяти вечера. Драгнил, уже полностью одетый и чистящий зубы, нервно расхаживая по комнате, вдруг остановился и мысленно выдохнул. Его безумно пугала мысль о том, как Люси будет смотреть ему в глаза, скованно вести при нем, но, во всяком случае, времени, чтобы морально подготовится, было достаточно. Холодно попрощавшись с невестой, Драгнил спешно покинул квартиру. Ему совсем не хотелось встречаться лицом к лицу с Хартфилией, будучи абсолютно не готовым смотреть в ее глубокие карие глаза.

***

«Успокойся, Люси, нет ведь ничего такого в том, что ты придешь в гости к подруге. Ну и что, что там будет он? Нацу не станет пожирать тебя глазами, не станет прикасаться к тебе в присутствии собственной невесты, не станет так же нежно целовать… Так, спокойно, Люси! Это будет самый обычный вечер в компании друзей, ничего большего!» Девушка нервно покусывала губы, стоя прямо перед большой железной дверью, поправляя постоянно выпадающую от дергания из стороны в сторону головой прядь. Сердце билось учащенно, с небывалым волнением отзываясь где-то в голове. Поглубже вздохнув, Люси неуверенно позвонила в звонок. По квартире тут же раздалась приятная мелодия, а после — стук высоких каблуков по кафельному полу. Гостью встретила Лисанна, приветливо улыбнувшись и буквально затащив безумно нервничающую Хартфилию в дом. Мысленно готовясь тому, что придется делать вид полного спокойствия, Люси мило улыбнулась и с тяжким трудом выдавила: — А где Нацу? — Лисанна, повесив легкое пальто Люси на вешалку, раздраженно цокнула и закатила глаза. — Должен был быть дома еще час назад. А ведь я ему сказала с самого утра, что ты придешь, болван… — удаляясь на кухню, ворчала знаменитая невеста. Люси облегченно выдохнула, осознав, что сталкиваться лицом к лицу с Нацу ей не придется. Во всяком случае, в данную секунду. Заметно повеселев от мысли, что не придется сидеть в полном напряжении и что-то неумело отвечать, девушка вооружилась ручкой, блокнотиком и заинтересованной ухмылкой на лице, проникнув в обитель «любовного» гнездышка. «Должно быть, Нацу так же избегает встречи со мной после… той ночи. Что ж, мне это даже на руку: не буду чувствовать себя виновато перед Лисанной хоть какое-то время». Кротко примостившись на кожаном диванчике белого цвета, Люси улыбнулась, увидев Лисанну, выходящую из кухни с чашками горячего чая и всякими вкусностями на подносе.

***

За громадным во всю стену окном быстро стемнело, но так давно не говорившие по душам подруги совершенно не замечали, что спустя столько времени так и не заговорили о свадьбе. Общие воспоминания грели вечер не хуже, чем горячий чай и пышные эклеры с заварным сливочным кремом. Люси просто обожала их, но, несмотря на жгучую любовь к сладкому, не могла позволить себе манящие сладости — не только из-за денег, но из-за боязни испортить фигуру. Девушки спохватились, когда послышался звук открывающейся входной двери. Видимо, Драгнил, будучи уверенным, что разговор о всяких мелочах и свадьбе не займет много времени, пришел в половине десятого, искренне надеясь, что невеста либо спит, либо будет не в настроении для любовных утех. Тихими шагами направляясь в гостиную, где две подруги нарочно притихли с улыбками на лице, Драгнил с тяжелым вздохом осознавал, что нельзя вечно бегать от Люси. Как-никак, она подружка невесты, да и вообще они с Лисанной дружат с самого детства; будет глупо избегать блондинки все время. Быть может, сегодняшний вечер — отличный повод помириться? На секунду застыв в проходе и удивленно пялясь на весело шепчущихся подруг, Нацу смущенно отвел взгляд от слегка рассердившейся Лисанны и наивно-очаровательной Люси. — Нацу Драгнил, где ты шлялся? — грозно взглянув на жениха, словно на нашкодившего сопляка, проговорила Лисанна, — Я же говорила, что ты должен быть здесь не позднее пяти, а сейчас между прочим… — на секунду оторвавшись от лица понурого парня и переведя его на дизайнерские настенные часы, Лисанна удивленно приоткрыла рот, — … девять сорок?! Люси ошарашенно взглянула на часы, довольно долго соображая, что на последний автобус она опоздала и добираться до дома по ночному и криминальному району Нью-Йорка придется пешком. Но потом, почему-то, рассмеялась собственной глупости и неумению организовать время, после чего неуверенно протянула: — Ну что ж, я, пожалуй, пойду: засиделись мы что-то с тобой, Лис. Поговорим о деталях в другой раз… — уже приподнимаясь с насиженного места на диване, Люси вдруг почувствовала, как беловолосая девушка ухватила ее за запястье и утянула обратно. — Лю, уже поздно на улице, да и ходить одной так поздно слишком опасно. Может быть, ты останешься на ночь? — Хартфилия уже засобиралась отказаться, смущенно покраснев: в этот раз до нее дошло довольно быстро, что оставаться с Нацу в одной квартире глупо и опрометчиво. Но Лисанна, ухватив подругу за запястье, вновь усадила ее на диванчик, — Я настаиваю.

***

Люси никогда не мечтала о той жизни, которую так щедро преподнесла судьба Лисанне. Нет, Люси вовсе не завидовала подруге, даже напротив, где-то в глубине души сочувствовала ей. Она-то уж точно знает, что скрывается за этой беззаботной всегда натянутой словно по стандарту улыбкой. Ни огромная просторная квартира с удивительно широким окном во всю бетонную стену, ни деньги ее отца, на которые Лисанна и позволяла себе всякие маленькие приятности, ни любимый, что всегда будет рядом с ней, словно собачка на привязи, не могли затмить разочарование жизнью в ее голубых глазах. Проводя молодость в свете софитов, младшая из семьи Штраус только и мечтала о настоящей, искренней любви от того, кого не заменит даже ее ненаглядный жених — от ее собственного отца. В этом Люси и Лисанна были чертовски схожи, что помогло им сблизиться настолько, как никому не удавалось закрасться в сердце беловолосой Штраус так глубоко. Отцы двух девушек были настолько заняты всей этой суетой вокруг них, что совсем не замечали крошечных детских ладоней, так отчаянно тянущихся к ним. И именно по причине того, что Люси знала Лисанну Штраус, ее личную семейную драму, была с ней в самые тяжелые моменты, особенно в дни первой и единственной влюбленности, она чувствовала себя отвратительно каждый раз, прокручивая в голове поцелуй в «Обители Недо-Холостяка». Было ужасно осознавать, как только Хартфилия позволила приблизиться к себе настолько совсем незнакомому, но такому близкому для души человеку. Сейчас, глядя на мелькающие дальним, не досягающим светом окна соседнего небоскреба, Люси мысленно и торжественно пообещала самой себе, что ни за что не позволит, чтобы боль снова пронзила сердце ее дорогой Лисанны. Даже если это будет стоить невыносимой боли для самой Люси. Со стороны кухни послышался подозрительный шорох, тут же вырвавший девушку из ее самокопательных мыслей. Неохотно зашевелившись на диване, облачившись в так любезно одолженный плед, Люси поднялась с нагретой белой кожи мебели и тихими шагами поплелась на кухню. Мысленно Хартфилия уже задумывалась над тем, кто может тревожить стаканы посреди ночи и что может случиться, если ее догадки окажутся верны. Но, едва приоткрыв дверь в гостиную и кухню и затаившись в проходе, Люси несознательно пропустила гулкий удар прямо под дых неизвестно почему. Драгнил выглядел чертовски подавленно. Видя, как одну за другой парень глушит стопку с жидкостью, отдаленно напоминающей виски или коньяк, блондинка волнительно поджимала губы. Сейчас она совсем не смущалась его голого торса, скрытого в полумраке кухни; гораздо больше ее наивное, нервно стучащееся сердце интересовал затуманенный болью и алкоголем взгляд. Словно с каждым глотком пьянящей жидкости внутри Нацу что-то надламывалось. Люси бессознательно прикрыла глаза, сжимая плед в области груди. Она знала не понаслышке, для чего люди так отчаянно вливают в себя алкоголь. С таким же выражением безнадеги на лице пил ее отец, когда их семья потеряла маму. И Люси точно так же, перепугано наблюдала за ним, не в силах помочь. И все же, как сейчас казалось Люси, причиной подобного состояния Нацу была именно она. Быть может, Хартфилия и не совсем хорошо знала парня, но понимание того, что она просто обязана сделать хоть что-то, чтобы Нацу прекратил себя глушить, вертелось в голове, в результате вырвавшись неожиданным вскриком: — Всю бутылку опустошить собрался? — Нацу, поперхнувшись содержимым граненого стакана, чуть не выронил посуду из рук, расплескав вокруг коньяк, припрятанный как раз для подобных жизненных трудностей. Тихо поставив стакан на стол и удостоверившись, что его невеста не проснулась от шума, Нацу принялся вглядываться в темные силуэты, правда делать это в полупьяном состоянии глубокой ночью было сложно. Люси долго не решалась выйти из комнаты, но, услышав хриплый непонимающий голос Драгнила, неуверенно зовущего ее по имени, сделала несколько шагов к столу и тут же прикрыла глаза от резко стрельнувшего в глаза света лампочек, встроенных в дверцы кухни. Осмотрев потревожившую его распитие гостью, Нацу лишь с тяжелым выдохом произнес, расплывшись в расслабленной пьяной улыбке: — Прости, — язык явно заплетался, отчего Нацу прикрывал рот рукой, чтобы не выдавать глупую виноватую ухмылку. Его щеки заметно покраснели, от чего Люси невольно улыбнулась, после чего наивно тихо спросила: — За что простить? — За то, что я сделал, — голос дрогнул на последнем слове и, немного помолчав, Нацу продолжил, — Я… Прости, я не хотел тебя обидеть. Ты просто… нравишься мне, очень, я только хотел… — Все в порядке, Нацу, — прервала его вдруг Люси, тепло улыбнувшись, накинув на голову мягкий плед, — Но мы все равно не можем… быть в таких отношениях. Но мы могли бы быть просто друзьями. — Просто… друзьями? — будто бы не до конца осознавая смысл этих слов, неуверенно протянул Нацу. Быть может, будучи немного трезвее, Драгнил и не попытался бы солгать, согласившись на все, лишь бы девушка не избегала его, как последнее время. Глупо было бы рассчитывать, что после всего того, что произошло между ними, Люси и Нацу остались бы просто друзьями. Но именно сейчас, еле подбирая слова от щемящего чувства в груди, еле озвучивая их заплетающимся от конька языком, находясь всего в паре метров от нее, укутанной в теплый плед, смотрящей на него так тепло и нежно, как, наверное, смогла бы смотреть только мать, Нацу, ни секунды не задумываясь, согласился, облокотившись на кухонную тумбу, безмолвно кивнув. «Слишком наивно, Люси».