"Совершенный мир"

Кровожадная улыбка замерла на губах Лухана, потому что кое-что пошло не по плану. Вместо того, чтобы трястись от страха, Сехун нагло спал. Подойдя к нему поближе, Лу уже думал над тем, как бы поинтереснее разбудить мальчика, но взглянув в его лицо, оставил эти мысли. Наклонившись, он разглядывал немного опухшие от слез веки, алый кончик носа и забавно приоткрытый рот. - Сехун~а такой милый, - умиляясь, тихо протянул Лухан и полез к нему на кровать. Удивительно, но мальчик так и не проснулся. Скорее всего, сказалось нервное истощение, а может быть ему просто не хотелось покидать столь спасительный сон. Шумно вздохнув, Лу поудобнее устроился рядом с Сехуном, осторожно прижавшись к его плечу щекой. Самое любимое, самое родное, самое ценное, что когда-либо было у Лухана. - Моё, - чуть слышно шепнул он и, найдя под одеялом тонкую ладонь Се, сжал её. Сехун давно стал его наваждением, его личным безумием, второй половиной его больной души. В каждом уголке его подсознания таилась часть алгоритма под кодовым именем: «О Сехун». И если бы Се догадался, насколько Лухан стал от него зависим, одержим своей маленькой игрушкой, он бы пришел в ужас. С того дня, когда Лу впервые увидел Сехуна, он не смог думать больше ни о чем другом. Это можно было бы назвать любовью, только Лухан любить не умел. Не научили. Просто не дали возможности. Когда-то… в раннем детстве. Хотя любовь – понятие абстрактное, и каждый понимает его по-своему. Так и Лухан, не зная, что делать, и не найдя определения своим чувствам, просто списал их на «любовь». Ну а кто сказал, что она всегда должна быть стандартной? Единого штампа нет. И Лухан докажет, что его любовь самая настоящая. Он очень постарается. - Я так боюсь тебя потерять, - едва слышно прошептал Лу, вдыхая запах Се. *** Сехун проснулся на рассвете, когда вся комната была в полумраке, и каждый предмет отливал серым тоном. Предчувствие чего-то плохого охватило его целиком, оказывая удушающее воздействие. Еще не успев открыть глаза, Се услышал, как по полу что-то быстро пробежало и прыгнуло на угол его кровати, чтобы быстро соскочить, отбежать, разогнаться и запрыгнуть снова. Он открыл веки, будто ворочая камни, и с трудом взглянул на предмет его беспокойств. Сначала он ничего не увидел, и хотел было списать на галлюцинации, как заметил ЭТО. Сехун перестал дышать. Существо было крошечное, сантиметров пятьдесят от силы. И оно словно отводило от себя чужой взгляд, потому что все, что смог увидеть Се - что-то красное, во что это существо было одето. Мальчик знал, что должен закрыть глаза, притвориться, что спит, но не смог. Существо уже повернулось. Оно заметило его. Дикий ужас охватил Сехуна, потому что он понял, что никогда не должен был его видеть, это что-то запретное, что-то, что вне понимания, вне реальности. Он уже не мог думать, поглощаемый диким страхом, от которого внутри сжались все внутренности, и пропал голос. Он не мог даже закричать, чтобы позвать на помощь. Единственное, что смог сделать Сехун, это зажмуриться, надеясь, что оно уйдет, пропадет, исчезнет. Однако этого не случилось. Существо было уже совсем рядом. Се чувствовал, как слегка прогнулась его кровать под чужим весом, как оно заглянуло ему в лицо и шумно задышало, как тонкие когти провели по его щеке, осторожно касаясь, едва-едва. И Сехуна затопило желание, дикое, необузданное, почти первозданное желание расцарапать свое лицо, изуродовав его до неузнаваемости, потому что нельзя быть таким красивым, потому что зависть с ревностью гложут душу с жуткой силой. И только мгновение спустя, Сехун понял, что это не его чувства. Что это ОНО так страстно хочет причинить ему вред. С дикой злобой существо прошептало: - Бритва заточена, нежным касанием быстро развеется душа твоя тленная… Все испарится. Ничего не останется. Нежность и хрупкость – двойное угасание. И как только существо убрало от лица Се свои конечности, мальчика заполнили чувства сожаления и любопытства. Тихий шепот с долей ехидства разнесся по комнате: - Медленно тает день. Цепь лукаво скрипит. Если б Сехуну было не лень, он бы повесился на своем рукаве. Если б не цепь, не ошейник, не лень… Или жизнь так сладка? Или смелости нет? Сехун вздрогнул и еще сильнее зажмурил глаза, потому что от этого голоса что-то обрывалось у него внутри. А существо будто насмехалось над ним, выдавая все новые и новые считалочки. И мальчик не выдержал, он вскочил и рванул из комнаты. Открыв дверь, Се быстро оглянулся, чтобы проверить не гонится ли существо за ним, и врезался во что-то теплое. Испуганно вскрикнув, Сехун попытался отскочить, но ему не дали чужие руки, крепко обнявшие его и прижавшие к груди. Подняв глаза, он узнал Лухана, который ласково улыбался и счастливо жмурился. - Хён, - жалобно шепнул Се, - нам надо уходить. Оно тут, страшное. Жуткое. Надо бежать… Помоги, хён… На лице Лу промелькнула тень тревоги, но объятия стали только крепче. - Хён~, - Сехун кое-как высвободил свои руки и потянул Лухана прочь из этой страшной комнаты. Они вышли из дома и оказались на поляне, в окружении цветов. Ярко светило солнце, и в лицо дул приятный ветерок. Рука Лу приятно грела ладонь Се, и тот светло улыбался, подставляясь солнечным лучам. Неожиданно Лухан приблизил свое лицо и нежно прикоснулся губами к щеке Сехуна. В груди мальчика сразу разлилось приятное тепло, согревая его получше всякого солнца. Нерешительно взглянув на хёна сквозь ресницы, Се замер, потому что Лухан никогда еще не был таким красивым. Казалось, что он сияет изнутри. Сехун был готов поклясться на чем угодно. Внезапно Лухан закашлялся, и Се испуганно отскочил в сторону, скорее по инерции. Он с удивлением смотрел на то, как хён, согнувшись пополам уже харкал кровью. Леденея, Сехун протянул вперед дрожащую руку и осторожно прикоснулся к плечу Лу. - Хён? – взволнованно пискнул он. Резко подняв голову, Лухан взглянул на мальчика потемневшими глазами сквозь сильно отросшую челку и, жутко оскалившись, откинул голову, дико захохотав. Его облитое кровью лицо внезапно начало пузыриться, как под кислотой, черты искажаться и через несколько секунд на Сехуна взглянули такие знакомые своей жуткой, бездонной чернотой глаза того существа из комнаты. - Если кому-нибудь надо помочь… Лухан все сделает, Лухан все сможет. Он очень милый, когда осторожен… - пропело оно, ласково, и от того, еще более страшно, улыбаясь мальчику. Не помня себя, Се рванул прочь от него, но его резко дернули за руку обратно, и он упал, сломав тонкие стебли цветов, которыми так восхищался пару минут назад. - Мы всегда будем вместе, - внезапно прошептали ему на ухо. - Иллюзии тщетны. Ты не сбежишь. Один раз загадай желание и, может быть, оно исполнится. Может быть. Но я-то знаю, что ты загадаешь. Так легко просчитать, - мерзко захохотав, существо выпустило его руку из своих когтей, и Се медленно пополз по направлению к дому. Странно, но оно даже не преследовало его. Дернув за ручку, Сехун распахнул дверь, но вместо привычного помещения он оказался во тьме. На размышления потребовалась секунда, не больше, и Се шагнул в комнату, будто отрезая от себя все пути. Он не успел сделать и пару шагов, как услышал какое-то копошение. Приглядевшись, Сехун различил, что в углу комнаты кто-то сидел. Человек с усилием поднял на Сехуна глаза, и тот внезапно понял, что перед ним Лухан. - Сехун~а, - жалобно простонал он и протянул к нему свою тонкую руку с тяжелым металлическим браслетом. Се сделал шаг в его сторону и остановился, не зная, что делать дальше. - Сехун~а, - повторил Лухан, и мальчик все же подошел к нему. Лу сразу же вцепился в его запястье, и только тут Се заметил, что Лухан почти голый – вряд ли те грязные и вонючие лохмотья, которые почти ничего не скрывали, можно было считать одеждой. Его худая грудь судорожно поднималась, показывая выпирающие ребра, на которых уродливыми узорами красовались кровоподтеки и гематомы, тонкие ноги были поджаты под себя, а на хрупких запястьях была видна запекшаяся кровь от натертых кандалов. Прикованный к стене сотнями тонких и острых, как бритва цепей, Лухан хрипло дышал, сжимая ослабевшими пальцами руку Сехуна. Притянув его ладонь к своему лицу, Лу прижался к ней щекой. По руке Се сразу же потекло что-то теплое и слизкое, и когда он смог вернуть её назад, то разглядел кровавые ошметки с примесью чего-то мутно-желтого. Сехуну сделалось дурно, когда он взглянул в лицо Лухана, половина которого уже была подвержена стадии гниения. Отшатнувшись от ужаса и омерзения, Се не мог поверить своим ощущениям. Но потом быстро приблизился к скрючившемуся в углу человеку, тихо всхлипывая: - Хён, подожди, я сейчас, я тебе помогу. Ты только подожди, - повторял мальчик как заведенный, стараясь не смотреть на выпирающие кости Лухана и запекшуюся кровь на теле. – Сейчас я тебя освобожу… Но замки прочно держали в своих стальных объятиях жертву, не желая отдавать то, что давно подарено им. Внезапно Лухан хихикнул, поднял голову и уперся в Сехуна мертвыми глазами с помутневшими белками, в которых не отражалось даже малейшей искры жизни. Не свойственным Лу голосом, с режущей зазубренным лезвием хрипотцой, он произнес: - В заветных историях, в маленьких комнатах, темная истина… Небо затучено, игрушки поломаны, жизнь прожита зря... скорый конец. От ужаса у Сехуна все волосы на теле встали дыбом, и он не смог даже вздохнуть, только смотрел, как медленно закрываются ничего не видящие, но горевшие жуткой ненавистью глаза когда-то очень красивого Лухана. Рванувшись прочь из этой комнаты, Сехун остановился, услышав уже знакомый голос: - Если когда-нибудь услышишь мой шепот, затихни на мгновение. Дай ему пробиться на свободу. – Мальчик уже практически дотянулся до ручки двери, но одно холодное прикосновение к плечу, и он летит на пол. Черные глаза оказались напротив, и перед тем, как чужой тонкий рот соприкоснулся с его губами, ему едва слышно шепнули сокровенную тайну. С диким криком Сехун проснулся, хватая ртом воздух и прикладывая ладошку к губам, на которых все еще ощущался противный тленный привкус. Преследовать даже во снах. Так не бывает! Бешено бьющееся сердце все не унималось, а в голове тяжелой кувалдой проходились те слова, сказанные напоследок: - Потому что я – это ты.