Лучшее на свете колдовство

Рыцарь брёл по лесу, то и дело раздвигая руками ветки, которые так и лезли в глаза, норовя расцарапать лицо. Сегодня он забрался дальше, чем обычно. Тяжёлый двуручный меч привычным грузом оттягивал пояс. Однако брони на мужчине не было — он не собирался сражаться с кем-либо в этот день, разве что попадётся какой-нибудь разбойник-самоубийца, для которого вовсе не обязательно быть в полном боевом облачении. Рыцарь был одет как раз для жаркого летнего дня — лёгкая светлая льняная рубаха, штаны и сапоги из тонкой замши. К сожалению, без широкого кожаного пояса, к которому крепились ножны, было не обойтись. Длинные тёмные волосы он собрал в небрежный хвост и связал кожаным шнурком. Иногда его посещало желание остановиться, присесть под деревом, просто отдышаться и выпить вина из своей маленькой фляжки, но он шёл и шёл дальше в лес. Сегодня ему очень хотелось посидеть у горной реки. Никто из его товарищей не ходил без особой нужды по этому лесу и уж тем более не приближался к горам. Торвальд лишь смеялся над ними. Ну в самом деле, как можно верить дремучим бабушкиным сказкам?! Скажите пожалуйста, проклятое место. Кое-кто из стариков поговаривал, что в стародавние времена где-то среди горных ущелий водились драконы. Но теперь-то чего бояться? Древних черепов? Сам он, правда, слишком уж далеко не забирался, но только потому, что на такой поход ушло бы несколько дней, а он был на королевской службе и не мог себе такого позволить. Да и не верил в драконов и магию. Может, когда-то оно всё и было на земле, только теперь всё решают деньги и военная мощь. Ему ли не знать. Торвальд услышал, наконец, плеск воды совсем близко, куснул свои тонкие губы и буквально ринулся через заросли напролом. Его усилия были вознаграждены. Прямо из неприветливой дремучей чащи мужчина попал на берег реки, небольшой и неглубокой, зато очень живописной. Здесь были слышны лишь пение птиц, шелест листьев да плеск воды. Он очень любил это место. Здесь можно было побыть одному. Он часто удалялся сюда в поисках уединения, объясняя, что хочет потренироваться. Иногда он и правда упражнялся во владении мечом, а иногда просто лежал, прикрыв глаза и думал о своём. Ему было о чём подумать. О своём двоюродном брате, который недавно стал королём. О своей младшей сестре, которая стала сбегать по ночам. О родителях, которые погибли во время кораблекрушения шесть лет назад. И о своём юном оруженосце Фрейре. О нём в последнее время — чаще других. Он ещё совсем мальчишка и вечно ходит за ним по пятам. Торвальд видел, что это не очень похоже на обычное восхищение старшим боевым товарищем. И он не хотел бы понимать, что парнишка чувствует на самом деле. Мужчина слегка повёл плечами, осознав, что уже несколько минут просто так стоит и смотрит на бегущую воду. Сегодня с ним что-то неладно… Он провёл пальцами по своему лицу. С самого утра его преследовало ощущение… или скорее, предчувствие. Но вот что должно было случиться, Торвальд и сам не знал. Отругав себя за рассеянность, он снял с себя тяжёлый пояс, снял и рубашку, взял в руки меч. Сначала он подумывал отработать некоторые удары на одном из деревьев, но передумал. Всё равно нет никакого смысла усердно рубить неподвижную мишень. Так что он просто плавно скользил по берегу, делая молниеносные выпады, резко разворачиваясь, то и дело пригибаясь, будто бы защищаясь от ударов невидимого противника. Внезапно раздавшийся негромкий серебристый смех заставил его замереть на долю секунды, а потом резко развернуться в сторону источника звука. Смеялся невысокий рыжеволосый юноша. Волосы его были даже скорее не рыжими, а красными, он тоже стянул их в небрежный хвост на затылке. — Похоже, королевство может спать спокойно, раз его охраняют такие доблестные рыцари. — Кто ты такой? — досадливо осведомился Торвальд, опустив наконец-то меч. Он вдруг понял, что вообще впервые видит живого человека в этих местах. Когда и откуда этот юноша вообще пришёл? До него или уже после? — Меня зовут Эби, если ты спрашиваешь об этом. И что-то я не могу придумать ни одной причины, по которой мне нельзя было бы здесь находиться, — мужчина нахмурился, подходя к парню поближе. Выглядел красноволосый незнакомец совсем юным, младше его самого лет на десять. Внешний вид этого Эби был довольно странным — рубашка с какой-то диковинной вышивкой, кожаные узкие брюки, высокие сапоги и множество побрякушек — замысловатая серьга-змейка в ухе, несколько кулонов и амулетов на шее, а кольца вообще, кажется, на каждом пальце. Вор, что ли? Хотя вроде не похож. Нечистых на руку людей Торвальд всегда вычислял сразу же. Их выдавал бегающий масленый взгляд. Эби же смотрел прямо и насмешливо. Помедлив с ответом ещё немного, Торвальд всё же снова заговорил. — Прости, я был излишне резок. Просто никогда ещё ни с кем не сталкивался здесь… — парень склонил голову, как бы принимая такое объяснение. Его светло-карие глаза светились любопытством. — Ну что ж, и то правда. Я сам никогда никого другого тут не видел, — сказав это, Эби уселся прямо на песок, жестом пригласив собеседника сделать то же самое. Не совсем понимая, что он делает, Торвальд тоже сел. Он напрочь позабыл о том, что раздет по пояс. Казалось, Эби это совершенно не волновало. — Эби… Как ты сюда добрался? Через лес? — На крыльях прилетел, — юноша фыркнул, а потом и вовсе рассмеялся. Будь на его месте кто-то другой, рыцарь обиделся бы. Но совершенно неожиданно он вдруг понял, что за этот звонкий серебристый смех можно простить всё что угодно. — А мне не так повезло. Пришлось своим ходом. — Вы, смертные, так хрупки и жалки… — после этих слов они смеялись уже вдвоём. И Торвальду это совершенно не казалось странным. Он знаком с этим человеком всего лишь пять минут, а уже хохочет с ним как с лучшим другом. Невольно вспомнились старые сказки о колдунах, которые принимали невинное обличье, втирались в доверие, а потом забирали душу бедного путника. Мужчина украдкой взглянул на Эби. Молочно-белая кожа, на которой проступают веснушки, в уголках глаз морщинки от постоянных улыбок. Ну разве это колдун? Колдуны не могут так смеяться. Разговор их потёк как-то плавно и само собой. Это был один из тех замечательнейших разговоров, когда толком и не можешь припомнить, о чём именно шла речь. Они просто говорили, перебивая друг друга, смеялись, спорили, не замолкая при этом ни на секунду. Оба опомнились только когда понемногу стала сгущаться темнота. Эби поднялся, всмотрелся в лес, за которым едва виднелись шпили и купола столицы, далёкие, словно миражи. — Тебе пора, Торвальд. Возможно, тебя уже ищут во дворце. О тебе будут волноваться твои родные, — смущённый рыцарь поднялся, вложил в ножны меч, потуже затянул пояс. Он недоумевал. Как можно было настолько беспечно забыть о времени? — А ты, Эби? Идём вместе. И правда уже темнеет… — парень улыбнулся, слегка наклонив голову. — Я посижу ещё пять минут и тоже пойду. Нам в разные стороны. Иди, Торвальд. Ты наверняка ещё и ужасно голоден. — Что ж… Как скажешь, — мужчина внимательно взглянул на Эби, ища, что бы ещё сказать перед уходом. Покидать это место ему очень не хотелось. — Приходи сюда снова. Может, мы увидимся. Тогда я открою тебе тайну. — Какую тайну? — тут же спросил Торвальд, словно любопытный мальчишка. Эби засмеялся, чуть запрокинув голову. — Не скажу. Ну же, иди. И береги себя. — Ты тоже, — Торвальд этого не видел, но когда они распрощались, Эби ещё очень долго просто стоял и смотрел ему вслед. Вернее, смотрел парень не на него, а просто в ту сторону, куда он ушёл. Рыцарь понимал, что в любом случае сильно припозднился, а потому не стал ломиться через лес на всех парах. Он просто спокойно шёл, отводя в сторону ветки и внимательно глядя себе под ноги. Всё случившееся до странности напоминало какой-то сон. Эта почти волшебная лёгкость, ускользающая нить времени… Будто он находился под действием сладкого дурмана. А когда наваждение наконец спало, оказался в растерянности. Кто же такой этот Эби? Одет совсем не бедно, да и побрякушки его, насколько Торвальд разглядел, были из золота и драгоценных камней. Он не вор и не мошенник, это чувствовалось сразу. Может, сын какого-то заезжего путешественника? И снова нет. По его речи и поведению было понятно, что он очень хорошо знает эти края и всегда здесь жил. Может, он художник или какой-то ремесленник. Торвальд буквально терялся в догадках. Одно он знал точно — он вернётся, чтобы попробовать снова встретиться с Эби, снова услышать его удивительный смех. Щемяще грустно становилось от мысли, что ни с одним из верных друзей Торвальду не было так весело и свободно. Ни с кем не было той лёгкости и непринуждённости. Что же, это значит только, что есть ещё больше причин снова искать встречи с Эби. Несмотря на отсутствие спешки, он добрался до дворца довольно быстро. На выходе из леса рыцаря дожидался верный конь, так что дальнейший путь они преодолели легко. Торвальду очень не хотелось сегодня объяснять своё длительное отсутствие, так что он очень обрадовался, что и до собственной комнаты добрался без приключений. Он приказал принести воды, вымылся, переоделся и сел у окна. Небо уже стало почти чёрным, луну, очевидно, скрывали тучи. Ночь совсем близко. Интересно, как Эби добрался до дома? Не случилось ли с ним чего по дороге? Какой же он идиот! Надо было проводить парня, убедиться, что с ним всё хорошо. Вдруг какой-то жёлтый всполох в небе привлёк внимание мужчины, так что он даже привстал, вглядываясь в небесную ширь. Что-то промчалось по небу с бешеной скоростью! Что-то… золотое и яркое. Комета, что ли? Или звезда упала… Но разве звёзды падают так быстро? И тут дверь распахнулась и в комнату влетел перепуганный Фрейр. Он уже едва дышал от быстрого бега. На пару до боли соблазнительных секунд Торвальду захотелось выпрыгнуть в окно, но потом ему стало стыдно. — Сир! Вас не было так долго, и я… — Соскучился? — усмехнулся мужчина и покачал головой. Фрейр мгновенно залился краской до корней волос. У него всё было написано на лице, можно было даже не разговаривать. — Я волновался за Вас. Ваша сестра Вас искала… — А король? — Его величество был занят, — тихо признался оруженосец и нервно пригладил непослушные светлые кудряшки. Торвальд вновь вздохнул. Много ли ума было у него самого в пятнадцать лет? Так честно ли будет осуждать парнишку? — Ладно, садись. И на будущее запомни, серьёзно волноваться надо только если меня нет всю ночь, а король топает ногами, требуя своего полководца. — Я понял, — кротко кивнул юноша и сел в кресло. Он явно не знал, куда деть свой взгляд. Торвальду вновь стало очень стыдно. Он, в общем-то, признавал, что может нравиться. В зеркале отражался очень красивый, молодой ещё мужчина лет тридцати, высокий, стройный, голубоглазый. Многие дамы смотрели на него мечтательно, случались и влюблённости. Он сам часто заводил романы, но ловеласом всё же не слыл, просто ни в чём себя не ограничивал. Почему же ему так стыдно от того, что Фрейр мучается от безответного чувства? Просто из-за того, что они оба мужчины? Конечно, подобные отношение не приветствовались, но всё же ничего сверхъестественного в этом не было. Может, дело было в том, что Фрейр ему нравился, действительно нравился. Стеснительный, робкий, но при этом смышлёный парень был отличным оруженосцем, часто выслушивал его, давал дельные советы, даже составлял компанию за бутылкой вина. И вот сейчас он сидит рядом, такой потерянный и несчастный, а Торвальд не может, не должен утешать юношу так, как тому хотелось бы. Вдруг на месте Фрейра ему привиделся Эби. О, этот не стал бы опускать взгляд и краснеть. У Торвальда перехватило дыхание, когда он представил себе, что сделал бы смешливый, решительный юноша. — Сир? С Вами всё в порядке? — Всё хорошо. Я просто подумал об одном своём знакомом и представил, мог ли он быть таким же замечательным оруженосцем, как ты, — на лице юноши сперва отразилось непонимание, потом лёгкая обида. — Снова смеётесь? Если я Вам помешал, я уйду, только скажите. Я ведь всё понимаю. — Ну хватит тебе, перестань. Если бы я не хотел тебя видеть, я бы сказал это, уж будь уверен. Просто я иногда не понимаю, почему ты так волнуешься обо мне, хотя мог бы заняться чем-то… более увлекательным. В конце концов, мне скоро тридцать, как-нибудь позабочусь о себе. — Просто плохие вещи случаются обычно не с тобой, а с теми, кто ждёт тебя, — неожиданно выдал Фрейр, глянув на него как-то уж очень проницательно. Вот тебе и раз. Вообще, большую часть времени парень нёс чепуху или сочувственно кивал. Но иногда говорил такое, что непонятно было, как вообще реагировать. И ведь он прав. Беда случилась не с его родителями, сгинувшими в море, а с ним и его сестрой, которые остались одни. Торвальда пробрал могильный холод при мысли о том, что однажды он сам может не вернуться. Кто тогда пожалеет о нём? Оруженосец? Ветреная сестрица? Или, о боги, сам король? Но ему уже будет всё равно, даже если вся страна будет рыдать. Плохие вещи случаются не с тобой.