Лучшее на свете колдовство

Торвальд стоял у окна, скрестив руки на груди, и пристально вглядывался в предрассветное небо. Оно было мутное и непривлекательное, однако свежесть и прохлада бодрили, обещая по меньшей мере отсутствие духоты, как вчера и как всю предыдущую неделю. Рыцарю не спалось. Вино тоже не привлекало. Он знал, что ему необходимо отдохнуть хотя бы пару часов, потому что утром предстоял разговор с кузеном, то бишь с королём, а значит, нужно было иметь приличный вид. Однако Торвальд просто не мог себя заставить улечься в постель и маяться там. Лучше уж подышать воздухом и встретить рассвет. Потом он умоется холодной водой, вымоет и расчешет волосы, а пока – небо. И мысли, бесконечные мысли. Как много в последнее время приходится думать. Он не догадывался, зачем его зовёт государь. Войны не было и не предвиделось, дальних поездок в дружественные страны – тоже. Оставались дела семейные. Лучше бы, ей-богу, всё же война. Торвальд потянулся, расправляя широкие плечи, прищурился. Отчего-то ему казалось, что он здесь чего-то ждёт и не может, не должен отходить от окна. В конце концов, через несколько часов его могут заставить жениться, разве не имеет он права на маленькие странности? Постепенно мысли вернулись к загадочному рыжеволосому юноше. Спит ли он сейчас? Или, может, тоже не может найти покоя и смотрит, смотрит, бесконечно смотрит в небо? У Эби так много секретов, и каждый из них Торвальду хотелось бы разгадать. Он чувствовал – это важнее Фрейра, важнее сестры, даже важнее короля. Когда Торвальд уже почти позволил себе отлучиться ненадолго из своего добровольного караула, чтобы налить себе немного вина, ослепительно-яркая огненная вспышка буквально прорезала небо, пронеслась куда-то в сторону гор и бесследно исчезла, как будто и не было её, оставив после себя оглушительную тишину и пустоту. Мужчина вцепился в подоконник, почти что высовываясь из окна, но пользы это не принесло никакой. Странная комета, или как там такие штуки зовут звездочёты, так и не появилась снова. Для падающей звезды слишком большая и яркая, она исчезла слишком быстро, чтобы хорошо её рассмотреть. Торвальд мучился, потому что не мог понять, что именно его так встревожило. Вероятно, то, что раньше ему не приходилось наблюдать странных явлений в небе, по каковому поводу он был убеждён, что явлений этих быть не может в принципе. Небу ведь положено быть облачным или безмятежно синим, грозовым или солнечным, но никак не таким. Ему даже пришла в голову странная мысль, что небо сегодня было такое муторно-однотонное, чтобы вспышка (звезда, комета?) казалась ещё ярче и ошеломительнее. Торвальд, наконец, отлепился от подоконника, подошёл к столу, почти не глядя плеснул в бокал вина и упал в кресло. Его вдруг одолело резкое и навязчивое предчувствие скорой беды. На душе было так же тревожно и холодно, как за окном. Торвальд действительно вдруг поёжился, хотя даже когда он стоял у открытого окна, прохлада беспокоила его не слишком уж сильно. Ещё страннее было ощущение, будто слух возвращается к нему постепенно – он начал слышать шум листвы за окном, возню слуг во дворе, мерный лязг шпор в коридоре – сейчас как раз происходила смена караула. Будто он вернулся в реальную жизнь из сна или видения. Да, реальная жизнь… Фрейр, король, сестра. Тренировки. Очнись, Торвальд, открой глаза. К слову про Фрейра, вчера вечером юноша попрощался с ним как-то скомкано. У Торвальда даже создалось впечатление, что он сказал вслух больше, чем хотел и поспешил скрыться. Что делать с мальчишкой, он решительно не представлял, но что-то делать было нужно. К тому моменту, когда за ним явился королевский слуга, рыцарь уже успел принять ванну, одеться подобающим образом и причесать волосы. Хотя, возможно, следовало бы заставить Эйнара подождать. Как бы то ни было, он покорно следовал за слугой тем путём, который мог бы пройти и с закрытыми глазами. Король ждал его в небольшом «рабочем» кабинете, и это насторожило ещё больше. Здесь не проводилось важных совещаний, но именно в этом кабинете велись разговоры один на один. Более одного гостя там не бывало никогда. Выпроводив слугу, кузен решительно достал из ящика стола вино и бокалы. Торвальд не постеснялся тяжело вздохнуть, усаживаясь в кресло, и заработал грозный королевский взгляд. - Что, ночью не спал? – подозрительно уточнило величество, почёсывая затылок. Хорошо хоть наедине с ним кузен не корчит из себя грозного правителя, разве что совсем редко. - Да. Не спалось. Бессонница мучает, - сумрачно сообщил Торвальд, уже предчувствуя, чем чреват такой ответ. Но другого у него не было, а выдумывать что-то ещё не хотелось. Эйнар продемонстрировал самую ехидную из своих улыбок. Просто поразительно, насколько его правильному красивому лицу шло выражение ехидства. - Про то, как зовут твою бессонницу, расспрошу позже. У меня появилась одна идея, я думаю, тебе понравится. Это про Ирмеру… - Торвальд едва удержался от нового тяжёлого вздоха. Похоже, слишком вольное поведение его родной сестры было замечено и королём тоже. - Решил выслать её и запереть в монастыре? Хорошая идея… - несколько хищное лицо короля Эйнара приобрело выражение утрированной серьёзности, после чего он расхохотался, едва не свалив со стола чернильницу. Торвальд терпеливо пережидал монаршье веселье, хотя и у него на сердце немного потеплело. - Напротив. Решил, что такая красивая девочка не должна даром пропадать. Я устрою турнир в её честь. Там и присмотрим ей мужа. - Мужа?! – всю теплоту с рыцаря как ветром сдуло, он даже приподнялся в кресле, прожигая двоюродного брата взглядом. Этой малявке! Мужа! Уму непостижимо. Эйнар резко перестал улыбаться и сделал усталый жест рукой, как бы призывая убавить звук. - Да, Торвальд, мужа. Я понимаю, она для тебя всегда будет малышкой, которую ты обязан защищать. В память о ваших с ней родителях и просто ради неё. Но ей уже шестнадцать лет. Ирмера проявляет весьма своевольный и несколько… легкомысленный характер. Для её же блага, пока не случилось чего-то непоправимого для её репутации… - Ты сейчас назвал мою сестру шлюхой? – Торвальд вскочил из кресла, и выглядело это, должно быть, весьма внушительно, однако привычный к проявлениям неуёмного темперамента Эйнар только покачал головой, нисколько не впечатлившись. - Ничего подобного я не говорил. Я лишь сказал, что она красива, и она сама это знает. Она улыбается, она танцует на балах с разными кавалерами. Она расцвела. И мы должны… - Ей всего шестнадцать! Когда наша мать вышла замуж, ей было двадцать два года, и никто не посмел назвать её старой девой! Ирмера не… - Торвальд, – на этот раз в голосе короля прозвучал металл, и рыцарь, у которого сохранился рефлекс слушаться жёсткого приказа беспрекословно, тут же замолчал и вновь опустился в кресло. Эйнар кивнул, одобряя это и продолжил. - Мы устроим турнир. Приедут самые лучшие рыцари – наши и из ближайших королевств. Самые знатные, молодые и сильные. Они будут сражаться за право принять венец победителя из её рук. - А она будет призом? Вместо мешка с золотом? - Мешок золота тоже будет, - невозмутимо кивнул король. - И рука Ирмеры. Мы пригласим менестрелей и они сочинят красивые песни. У твоей сестры будет хороший муж. Ну подумай сам, кому от этого хуже? - Ей всего шестнадцать. Она совсем дитя. Я против, Эйнар. Я её родной брат и имею право запретить. - А я король, - с лёгкой тоской заметил монарх, - и я почти на всё имею право. Впрочем, нам совсем не обязательно проводить турнир прямо завтра. Поживи с этой мыслью, ладно? Подумай об этом, - вот, значит, как. Вопрос уже решён, просто отложен ненадолго. Торвальд едва выдавил из себя церемонное прощание и вышел из кабинета, кипя от негодования. Что уж там греха таить, поведение сестры его тоже волновало, но ведь она просто ещё глупая девчонка, а рядом нет матери, чтобы направить и всё объяснить. Но выдавать её замуж?! Да он только пару лет назад перестал дарить ей кукол. Замуж. Кипящий внутри него гнев срочно требовалось выплеснуть, так что Торвальд поднялся к себе, твёрдо намереваясь с помощью Фрейра переодеться в доспехи и посетить тренировку рыцарей. Как ни странно, юноша не явился ни на громкое хлопанье дверью в комнату Торвальда (обычно сразу прибегал узнать, не надо ли чего), ни на зычные призывы. И где этот мальчишка, когда он нужен? Разумеется, надеть доспехи Торвальд бы мог и сам, но ему было просто интересно, куда запропастился парнишка, который ходил за ним хвостиком и приходил когда надо и не надо. В собственной комнате Фрейра не оказалось, слуги на вопросы о нём лишь пожимали плечами. Всем, казалось, было всё равно, что парень куда-то пропал средь бела дня. Торвальд всё ещё злился, что ему просто не оставили возможности сохранить душевное равновесие, только теперь к злости примешалось и волнение. И как-то слабо утешали собственные доводы о том, что молодой парень мог просто-напросто загулять где-то. Всё то время, что он ходил по замку, разыскивая Фрейра, размышляя об этом треклятом турнире, о короле, о своей сестре, об Эби, наконец, на задворках сознания маячила мысль о таинственной комете. Отчего-то она казалась связанной со всеми злоключениями сегодняшнего дня. Из всего этого как-то спонтанно родилась идея поехать в горы. Может быть, удастся встретить Эби, посоветоваться с ним или просто поговорить о разном. Должно же сегодня, в самом деле, случиться хоть что-то приятное. Торвальд уже зашёл в конюшню, намереваясь забрать Вихря, своего коня, как вдруг услышал недвусмысленные звуки. Которых в конюшне как-то не подразумевалось. И чёрт его дёрнул повернуться… как раз в тот самый момент, чтобы увидеть, как его сестра спешно одёргивает и поправляет платье, а молодой конюх, чернявый парень лет двадцати, пытается слиться со стеной. Именно сегодня! Именно после разговора с королём! Торвальд, прекрасно понимая, что делает, спокойно шагнул к парню, схватил и ударил по лицу под пронзительный визг Ирмеры. Тот и не думал сопротивляться – понимал, на кого позарился и за что получает. Однако рыцарь вполне удовлетворился сломанным носом и повернулся к рыдающей сестре. Кажется, она уже решила, что и её тоже будут бить. - Сейчас я отведу тебя в твою комнату, запру там и поставлю у двери солдат. Ты не выйдешь оттуда до своей свадьбы. - Свадьбы? – всхлипнула растрёпанная идиотка, вытирая слёзы платком. - Свадьбы. Я этого не хотел, но видит Бог, Эйнар недаром король, а всего лишь рыцарь. А с тобой… - Торвальд нехотя развернулся к несчастному конюху, - с тобой поговорит королевский палач. Головой нужно думать, а не причинным местом. Сопровождая ревущую в три ручья Ирмеру в её комнату, Торвальд устало думал о том, что желанной встречи с Эби ему не видать. Нужно дождаться, когда освободится король, нужно дать распоряжения слугам, нужно найти Фрейра, нужно, нужно, нужно… А ему просто хотелось сидеть на берегу реки и говорить с рыжеволосым парнишкой, который словно был не из привычной реальности, а из каких-то древних сказок. Торвальд бы ему всё рассказал, а Эби, конечно, высмеял бы его поведение, но дал бы миллион дельных советов. Поскорее бы увидеть бы его снова. И не размазать бы никого по стенке до тех пор.