Domination 2

      Брюс до конца не верил, что за зданием следят и оно заминировано. Складывая в уме все факты, подтверждающие возможность подобного, он заметил, что их недостаточно и звучат они неубедительно.       — Ты блефуешь, — произнёс Бэтмен прямо на ухо Джокеру.       Последний почувствовал приятные мурашки, побежавшие вниз по позвоночнику; он несдержанно выгнулся, как будто ластился к Бэтмену, — но сделал он это очень аккуратно — так, что даже оппонент этого не заметил.       — Хм-м, проверим? — предложил Джокер, поглядывая краем глаза на врага — тот угрюмо молчал. — Не бойся делать ошибки, Бэтси, — они учат нас, а синяки и ссадины делают сильнее, ха-ха… Ты станешь только сильнее и умнее, дорогой. Давай, решайся! Всему тебя нужно учить. Что ты как маленький?       Брюса одолевало множество идей и мыслей, как ему поступить, — но ни одна не удовлетворяла его полностью. У него не было времени обдумывать все варианты решения поставленной задачи и поиска выхода; он решил всё за пару секунд, хотя продолжал сомневаться, что ему стоит поступать подобным образом, — но он осмелился и пошёл на риск. Что-то подсказывало ему, что такая тактика сработает. Он всего лишь хотел убедиться, что именно он доминирует в этой игре, — как считалось с самого начала, когда однажды ночью к нему пришла идея изменить весь ход вещей и показать Джокеру, кто на самом деле от кого зависит.       — Нет, — вымолвил Бэтмен, разжимая пальцы и отпуская Джокера. Последний тут же отпрянул в сторону и окинул Темного Рыцаря недоверчивым и удивлённым взглядом.       — Тебе совсем не жаль этих людей? — попытался снова кольнуть Джокер.       — Дело не в жалости, — спокойно произнёс Бэтмен.       Выражение лица Джокера было неоднозначным — смесь удивления, гнева и упрямства.       — Тогда в чём?       Бэтмен не сразу ответил, чем спровоцировал нетерпеливое рычание со стороны врага.       — Как бы ты не старался создать видимость своего контроля, — начал Брюс, — ты всё равно зависишь от меня, от моей реакции… Ты уже сейчас не знаешь, как поступить. А если я не пришёл, что бы было тогда? — Брюс стоял слишком близко к Джокеру — по крайней мере, так ему казалось. Клоун сосредоточенно внимал словам врага. — Это я и хотел до тебя донести.       Безумец фыркнул, а его взгляд задумчиво метался по комнате.       — Я не отступлюсь от своего, Джокер. И если ты сейчас убьёшь нас — ты поступишь так вопреки мне, просто из вредности. Это вовсе не власть.       Находившиеся в заложниках люди и бандиты не знали, как им себя вести. Разговор был им непонятен — но смысл его мог заинтересовать кого угодно. Они старались молчать, стремясь не раздражать своих возможных убийц, напряжённо ожидая решения Джокера.       Это выглядело необычно: тот, вероятно, был растерян. Его загнали в угол — и он лихорадочно старался найти выход. Джокер над чем-то размышлял — казалось, очень долго, — но на деле обдумывание длилось всего две секунды. Мгновенно выражение лица Джокера изменилось: он сначала улыбнулся, а потом засмеялся. Это был самый настоящий восхищенный смех. Он погрозил Бэтмену пальцем:       — Вот хитрюга. Очень неожиданный финал! Всё с ног на голову поставил. Да, очень интересно, очень. Умница.       — Отпусти их.       — О, подожди, дай я приду в себя сначала.       Джокер просто отмахивался, не желая признавать поражение. Пока он обдумывал услышанное и что-то говорил о произведённом на него впечатлении, зашёл за спины своих помощников, которые неустанно продолжали сдерживать Бэтмена, направляя на него автоматы. Бэтмен хотел напасть, однако в этом не было необходимости, так как Джокер всё решил сам. Он обратился к своему врагу:       — Бэтси, у тебя есть пять минут. Больше я тебя ждать не стану.       Он начал уходить — бандиты озадаченно переглянулись: они хотели поинтересоваться, что им делать. Но Бэтмен сообразил намного быстрее. Он, воспользовавшись их замешательством, кинулся в атаку — и вскоре оба преступника лежали без сознания на полу.       Брюсу не пришлось догадываться, почему Джокер поступил так. Он сам хотел, чтобы тот перестал демонстрировать своё мнимое превосходство, отступил и, возможно, просто поговорил с ним, как Брюс и предлагал с самого начала. Он не отрицал, что предпочёл бы обычный разговор с Джокером этому странному жесту с его стороны.       Бэтмен знал, что клоун поднялся на крышу и, как тот выразился, у него есть несколько минут, чтобы успеть прийти к нему, — потом будет поздно. Бэтмен, как мог, быстро освободил людей и, не позволяя отвлекать себя благодарностями, приказал им как можно скорее уходить. Он попросил Альфреда вызвать полицию, дав им правильные координаты, и в двух словах описать ситуацию. Альфред, не знавший об отношениях, возникших между своим хозяином и его врагом, предложил Брюсу как можно быстрее схватить Джокера, пока тот не ушёл. Брюс был с ним согласен — но, подумав об очередном предстоящем разговоре на одну и ту же тему, замялся. Он в совершенном смысле запутался в том, что он должен делать, и в том, что хочет делать.       Пока Уэйн шёл к Джокеру, он по дороге размышлял, как ему нужно поступить. С одной стороны, Брюс был доволен собой — тем, что смог доказать Джокеру, кто из них ведёт в этом бесконечном противостоянии. Но с другой — считал, что именно он — а не Бэтмен! — зависит от Джокера. И как бы он не старался противиться душевной тяге к этому человеку, — соразмерной первостепенной необходимости, подобной дыханию, — Брюс всё равно проигрывал. Джокер легко манипулировал им — и пусть Бэтмена ему никогда не удастся победить, то Брюса он уже давно одолел. Уэйн чуть не рычал от раздражения, пока поднимался по лестнице, подходя к двери, ведущей на крышу.       Как же нелепы и абсурдны эти глупые желания и надежды. Как же они напрягают и мучают, запутывая всё еще сложнее, чем уже есть. Как же это всё выводило из себя, заставляя постоянно выть от ярости и досады. Как же хотелось всё бросить и просто уйти, сбежать от самого себя куда-нибудь подальше.       Брюс подождал несколько секунд, прежде чем открыть дверь и выйти на улицу. Холодный ветер сразу подхватил плащ, поднимая его над землей; город поглотила бы полная тьма, если бы тучи, ранее скрывающие небо, не разошлись, а лунный свет не осветил крыши зданий. Стояла глубокая одинокая ночь.       Бэтмен увидел Джокера, стоявшего на краю крыши, о чём-то размышляющего. Брюс не сразу подошёл к нему — он думал, оценивал ситуацию и её возможные исходы, однако принимал тот факт, что с Джокером ничего невозможно предугадать. Бэтмен сделал несколько шагов к клоуну.       — Что-то ты долго, я уже хотел идти. — Джокер посмотрел на него через плечо. — Хотя вроде бегал, суетился, напрягался, — он вздохнул, — и всё — как всегда — бессмысленно.       Брюс хотел себя заставить броситься на него и после изнурительной борьбы арестовать и сдать в руки полиции. Но вместо этого он просто наблюдал. Свет луны обрамлял лицо Джокера — и Брюсу он показался очень красивым в этот момент. Блики и тени наиболее выгодно подчеркнули черты его лица — в особенности высокие скулы и выразительные линии бровей. Джокер очень широко и бесстыдно улыбался — но это была одна из его самых привлекательных улыбок. И от признания данного факта Брюс злился еще больше. Это аморальное инакомыслие, не свойственное людям, общающимся с врагами.       Брюс не хотел забываться: он много потратил времени, чтобы держать себя в руках и больше никогда не помышлять снова пытаться доказывать что-то Джокеру с помощью физического воздействия, кроме кулаков. Ему всё последнее время довольно просто удавалось себя контролировать: он научился совладать с эмоциями — и потому мог изобразить спокойный взгляд, как и раньше. Джокер чувствовал, что Бэтмен неплохо подготовился к их разговору. Но после всего произошедшего клоун решил действовать. Джокер собирался переубедить Бэтмена и заставить согласиться, что из них двоих вовсе не он играет доминирующую роль. Хотя он сам в этом начал сомневаться…       — Знаешь, Бэтс, — начал Джокер, развернувшись в противоположную сторону от луны; его волосы приобрели металлический оттенок, а глаза зажглись ярко-зелёным и — сразу же потухли в темноте, — наши с тобой игры вновь стали такими же скучными, и, несмотря на твои старания, всё закончилось точно так же.       Брюс фыркнул.       — Я уже давно предлагал тебе освежить наши столкновения, — ухмыльнулся Джокер, выгибая брови, — но ты такой упрямый зануда.       Он вздохнул и, обернувшись, обошёл Бэтмена со стороны.       — Больше этих идиотов нет поблизости — и мы можем спокойно поговорить о… наших с тобой отношениях. Ты до сих пор считаешь, будто это я зависим от тебя, а не наоборот?       — Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать снова, — строго прервал его Бэтмен. — Мы уже обо всём поговорили.       — Но мы так ничего и не решили! Абсолютно ничего.       — Мне больше нечего тебе сказать.       — На самом деле есть, мышонок, — с легкой улыбкой произнёс Джокер и подошёл вплотную к Бэтмену. — Но, так и быть, я скажу это за тебя, — понизив голос, сказал он. — Я знаю, что ты боишься оступиться. Я вижу это каждый раз, когда ты хочешь разбить мою голову о стену… и я чувствую, как сильно ты хочешь сделать это. Но ты боишься.       — Мы вернулись к началу, Джокер. Ты просто нафантазировал это себе, — угрюмо ответил Бэтмен — но его голос тоже звучал негромко. — Эти люди, которым пришлось страдать, не смогут меня спровоцировать на… то, что ты хочешь.       — Но ты же признаешь, что не ты ведущий игрок? — Губы клоуна скривились в лукавой ухмылке.       Бэтмен не стал отвечать — он лишь обречённо покачал головой. Лицо Джокера находилось слишком близко. Брюса снова настигло то чувство, когда он будто бы впадал в какое-то неконтролируемое состояние, в какую-то зависимость. Брюс перевёл взгляд на яркие губы, кажущиеся такими мягкими на вид, — но он заставил себя смотреть только в глаза Джокера; он хотел биться до последнего и не собирался проигрывать.       Брюс действительно боялся; он не хотел ничего менять в своих отношениях с Джокером, потому и так ясно, что ничего благого из этого не выйдет. Но как же сильно его тянуло к этому человеку, который так бесстыдно соблазнял его сейчас. Джокер стоял слишком близко и вёл себя неподобающим образом: его руки коснулись торса Бэтмена и, поднявшись вверх по груди, остановились на знаке летучей мыши, потом — опустились ниже; прижимались сильнее или едва касались.       — Хочешь, я открою тебе маленький секрет? — шепнул Джокер прямо на ухо Бэтмену.       Он позволил себе немного наглости и приобнял героя за шею. Тот должен был оттолкнуть его, должен был сжать эти руки и сжимать до тех пор, пока те не посинеют от недостатка крови. Он должен был сделать хоть что-то — но не сделал ничего. Джокер прижал голову к голове Бэтмена, дерзко улыбался, демонстративно показывая, как сильно ему хочется поведать эту тайну своему врагу. Брюс не мог понять, почему позволяет Джокеру так себя вести. Он сам себе приказывал не вестись на провокации этого мужчины — но сейчас нарушает данное себе же обещание без каких-либо препирательств со своей стороны. Всё рухнуло в один момент из-за секундной слабости.       Джокер смотрел на него так, словно действительно ждал ответа; его рука погладила плечо Бэтмена — и тот, схватив её, отодвинул от себя. Брюс внимательно смотрел в глаза врагу и спросил:       — Какой секрет?       — Ты всё это время был прав, — усмехнулся Джокер, не пытаясь вырваться.       Бэтмен сдвинул брови, чего не было видно под маской, однако Джокер это сразу заметил.       — В чём?       — В том, что ты, правда, — единственная причина всего, что бы я ни делал. — Джокер приблизился к Бэтмену и коснулся губами его губ — тот чуть отшатнулся, но не стал уворачиваться. А в следующую секунду губы Брюса дрогнули, и он сам прикоснулся в ответ — легонько, ожидая ответной реакции. Она не заставила себя долго ждать — Джокер победоносно ухмыльнулся и, обхватив руками лицо Бэтмена, глубоко поцеловал. Он почувствовал, как одна рука Бэтмена обхватила его за талию, а вторая — легла на затылок, собрала в волосы в кулак.       Джокер чуть не упал — но не от головокружительного удовольствия, а от неожиданности, когда Бэтмен вдруг с силой оттолкнул его к стене распределительного щитка, стоявшего на крыше, сдавливая горло и сжимая волосы.       — Зачем ты это делаешь? — прорычал Тёмный Рыцарь. — Зачем ты издеваешься надо мной?       Дыхание обоих было слегка ускоренным; они смотрели друг другу в глаза — и лицо Джокера приобрело выражение непонимания.       — Я не издеваюсь, — ответил он. — Я просто открываю тебя такого, какой ты есть.       Ответ Бэтмена, по-видимому, не удовлетворил — но он не стал возражать. Брюс смотрел на приоткрытый рот Джокера, подавляя желание снова впиться в эти губы. Как он его ненавидел в этот момент. Его рука отпустила волосы Джокера. Последний улыбнулся, когда Бэтмен обхватил его за талию и прижимал к себе до боли сильно, желая чувствовать через броню, гладил спину, прижимался губами к шее, грубо закусывая кожу, вдыхая её запах и едва слышно шепча проклятья. Джокер тихо вздохнул, не в силах скрывать удовольствие, отразившееся на его лице. Он улыбнулся, когда его рука дотянулся до ягодиц Бэтмена, а потом — перешла к паху. Тот резко остановил его, схватив за запястье, не позволив продолжить движение.       — Бэтси…       — Ты не станешь этого делать.       — Ты всё еще боишься? — Джокер прищурился. — Или хочешь, чтобы я сделал это без рук?       Он начал опускаться — но Брюс сразу остановил его.       — Нет.       — Бэтс… — Джокер хотел ругать Бэтмена за проявление слабости и упрямства, однако тот быстро его перебил.       — Мы не должны это делать, — произнёс Брюс.       — Брось, что будет от одного раза? Ничего, что…       — Нет. Мы не должны. Я не должен.       Брюс столько времени потратил на подавление этого неправильного желания, и он не мог так просто позволить себе забыться — просто поддаться искушению.       — О, Боже, — раздражённо закатив глаза, сказал Джокер.       — Может быть, потом… — Реакция оппонента удивила Бэтмена. Он потерялся в непонимании, что ему нужно сделать.       — Твое упрямство мне давно перестало нравиться, — заявил Джокер; он произносил эти слова строго — но выражение лица никак не сочеталось с тоном голоса.       — Почему сейчас ты не можешь быть таким же решительным, как там? — шёпотом спросил он, с силой прижимая Бэтмена к себе, касаясь его губ своими. — Давай, сделай это, — попросил он. Дальше Джокер снова прижался к губам Бэтмена — и тот не стал сопротивляться. Брюс отвечал с такой же пылкостью. Он снова обнял Джокера и руками вновь принялся исследовать его тело.       — Брюси… — один раз резко выдохнув, как будто издеваясь, произнёс Джокер после нескольких приятных минут ласк.       Бэтмен сразу остановился, услышав свое имя. Джокер руками заставлял его продолжать — но тот не двигался. Брюс не хотел знать, каким образом клоун выяснил его личность. Его это отрезвило — и он отпрянул. К нему внезапно вернулась рассудительность; он внимательно смотрел на Джокера, на его потрёпанный вид: расстёгнутую рубашку, размазанную по щекам помаду, растрёпанные волосы и мутный взгляд, уставившийся на него.       — Не удивляйся, Бэтс.       — Ты хочешь, чтобы я проявил решимость? — вздохнув, спросил Бэтмен.       Джокер широко улыбнулся, его грудная клетка быстро вздымалась и опускалась — он выглядел очень привлекательно в данный момент. Бэтмен сам выглядел лучше только из-за костюма — но даже он был весь расцарапан; его лицо и маска были испачканы в помаде — такой же красной, как и раскрасневшиеся щеки.       Бэтмен какое-то время молчал, выравнивая дыхание. Постепенно и улыбка Джокера стала сходить с лица. Он хотел приблизиться к Темному Рыцарю и протянул к нему руку, как тот сжал её.       — Пошли, — бросил Брюс, уводя куда-то Джокера с крыши.       — Ты, наконец, понял, что делать это удобнее в кровати? — пошутил тот, едва поспевая за Бэтменом. — Растёшь на глазах, Брюси.       — Нет, — не оборачиваясь, произнёс Бэтмен.       — Тогда куда ты меня тащишь? — резко остановился Джокер, потянув Бэтмена за собой, — но тот упрямо влёк вперёд.       — Я веду тебя в Аркхэм, — строго выговорил Бэтмен, на секунду заглянув Джокеру в глаза. — Решительно, как ты и учил.       — Что? — Джокер от возмущения не знал, как выразиться. И пока он колебался, Брюс дёрнул его за собой — но безумец упирался ногами, отказываясь куда-либо идти.       — Какой ты резвый, Бэт! — недовольно — почти шипя — произнёс Джокер. — То минуту назад чуть ли не готов трахнуть, то просто стоишь, строя из себя упрямого барана. А сейчас копам собираешься сдать? Похоже, я плохо понимаю, что происходит в твоей мышиной башке.       — Я уже сказал, что не должен… — начал Брюс и сразу запнулся. — Не должен… делать этого с тобой.       Он отвернулся, снова двинувшись вперёд, — однако Джокер дёрнул его обратно, заставляя посмотреть на себя. Брюс обернулся, и сразу к его горлу — прямо к тому месту, где прощупывался пульс, — прижалось дуло пистолета. Он замер. Устремившийся на него гневный взгляд Джокера наглядно демонстрировал опасное для жизни недовольство. Как Брюс мог не заметить пистолет, спрятанный где-то в одежде, когда ласкал этого человека? Он рассердился на себя, припоминая, что всё же чувствовал его во время объятий, — но уже ничего невозможно исправить. Его рука всё еще сжимала запястье Джокера, которое было очень напряжено.       — Ты меня разочаровал, Бэтс, — прошелестел тот, плотно вжимая дуло в шею Бэтмена. — Я так долго этого ждал, а ты меня подразнил — и теперь собираешься просто соскочить, типа ничего не было? И ты весь из себя такой супергерой?       Его голос заметно дрогнул — и он замялся. Его зелёные глаза, как два огонька, блестели в свете луны, не отрываясь, следили за Бэтменом.       — Ты хочешь в меня выстрелить? — спросил Уэйн, не пытаясь вырвать оружие.       — Не уверен, что я хочу, — сразу ответил Джокер. — Но для тебя с удовольствием сделаю исключение.       Брюс снова разозлился. Он ничего не понял. Опять.       — Что ты хочешь от меня? — негромко, но агрессивно спросил Бэтмен.       — Ты знаешь. Что мы делали все это время? Уже не помнишь?       — Нет. Сейчас. Сейчас что ты хочешь, чтобы я сделал? Отнял у тебя пистолет, ударил или… поцеловал? Что именно?       Губы Джокера растянулись в широкой, странной улыбке.       — Ты же у нас альфа-самец. — Он тихо и продолжительно смеялся; в его взгляде читалась не только издевка, но и пошлое нахальство. — Решай сам.