Domination 2

      — Не считай меня занудой подобно тебе, — говорил Джокер, расхаживая рядом с Бэтменом, держа дистанцию, — но заложники — самый простой и наглядный вариант для демонстрации всей ничтожности твоих предположений.       Брюс незаметно вздрогнул: он надеялся, что Джокер не будет говорить при посторонних людях о всех тонкостях их взаимоотношений; и каждый раз, когда безумец касался этой темы — подходил очень близко, подмечал разнообразные деликатные мелочи, о которых не стоило говорить, — Бэтмен порывался оборвать его на полуслове, не позволив позорить его перед жителями Готэма, которых он старался защитить. Но опасность была не так велика, как показалось в начале: Джокер не перечислял все мелочи: им обоим было достаточно общих фраз.       — Во всех наших последних встречах и беседах присутствует один неустойчивый элемент. — Джокер заискивающе заглянул Бэтмену в глаза, однако не увидел в них ожидаемой реакции. — Ты считаешь, что ты контролируешь ситуацию, даже в тот момент, когда ты проигрываешь, хотя считаешь, будто, отправив меня в Аркхэм, одерживаешь победу. Знаешь, почему это — неправда? Почему это — ложь? — Бэтмен нахмурился — но не ответил. — Сейчас я тебе объясню.       Джокер хотел обойти Бэтмена сбоку, однако голос врага его задержал.       — Что ты пытаешь доказать, Джокер? — не удержался Брюс. Безумец словно от удивления приподнял брови. — Я не собираюсь тебе повторять всё снова. Зачем тебе эти люди? Отпусти их — и просто поговори со мной, если тебе так хочется.       — О, милый, ты падок на слова сегодня, — засмеялся Джокер. — Я польщён — но вынужден тебе отказать. А люди мне нужны для наглядности — я же тебе только что сказал об этом.       Губы Бэтмена поджались. Он угрюмо наблюдал, как хитро и нагло зарился в его сторону Джокер. Тот отошёл, освобождая пространство между ними.       — Итак, позволь, я тебе объясню правила нашей игры, смысл которой доказать тебе обратное: ты...       — Я не собираюсь тебя слушать. — Бэтмен сделал шаг вперёд: у него не было необходимости чего-то ждать: Джокер прямо перед ним — он может схватить его; нужен лишь один быстрый бросок — и всё закончится. Но Джокер не был так прост: его люди держали Бэтмена на мушке. Помимо этого, тот знал, что устройство, стоящее возле ног помощников Джокера, может взорваться в самый неподходящий момент — и они погибнут вместе с заложниками.       — Не торопи события, — как будто обиделся Джокер, — ты не дал мне закончить.       Он задумался, припоминая свои последние слова; Брюс напряжённо ждал его речи.       — Я хотел доказать тебе, что тебе — как бы ты не упрямился и что бы не делал — придётся играть со мной и по моим правилам. То есть я хочу сказать, что твоё мнение неактуально. Что бы ты не решил — тебе, так или иначе, придётся поступить, как я того захочу. Понимаешь? В любом из случаев: остановишь ты меня, или мне удастся сбежать — это будет чисто моей прихотью. Мы с тобой — вдвоём! — играем в рулетку, но роль крупье выполняю я, ха-ха.       — Тебе кажется, Джокер, — сухо отозвался Бэтмен. — Всё — наоборот.       — Ты правда так считаешь? — радостно воскликнул Джокер. — О, это замечательно! Мы с тобой поспорим. А то я боялся, что ты сразу согласишься со мной и смысла что-то доказывать уже не будет.       Бэтмен фыркнул в ответ, сдерживая желание высказаться более резко.       — Почему ты упрямишься, отпираешься, уходишь от ответа? Неужели так сложно признать очевидное, а?       Джокер подходил ближе к своим подельникам, чем к самому Бэтмену; на полу перед ним стоял рычаг, провода от которого шли ко всем заложникам и уходили за дверь в неизвестном направлении. Разминировать вряд ли удастся. Взрыв произойдёт мгновенно. Помимо этого, Брюс не был уверен, что он успеет остановить преступников раньше, чем те в него начнут стрелять. Но если он вовремя схватит Джокера — у него будет возможность манипулировать ими. При условии, что ему удастся сдерживать клоуна.       Брюс проигнорировал все вопросы, заданные ему, — он планировал свои действия, рассчитывая нужный момент для нападения.       — Тебе же хочется меня остановить и спасти этих жалких людишек? — продолжал Джокер, наклоняя голову, прикрывая глаза и выгибая брови. Его мимика — в отличие от слов — демонстрировала симпатию. Брюс не задерживал внимание на этом факте, хотя буквально на мгновение задумался, что, не будь никого рядом, ему было бы намного сложнее противостоять обаянию врага.       — Ладно, давай перейдём к делу, — опомнился Джокер, прекратив неотрывно смотреть Бэтмену в глаза. Он взмахнул руками, указывая на людей, связанных и обездвиженных, которые почти не пытались вырываться, боясь быть убитыми.       — Перед тобой сидят несчастные, желающие сбежать люди — они очень надеются на твою помощь. А тебе предстоит — догадайся! — спасти их. Правильно, умница. Но суть вот в чём: тебе, возможно, это и удастся — хотя, может, и нет, хм, — но в обоих случаях ты воспользуешься моей благосклонностью. Что это, Бэтси, непонимание?       Бэтмен действительно не совсем понимал, чего добивается Джокер.       — Что бы ты не выбрал, — продолжал тот, — ты сделаешь это от безысходности.       — Даже если это и так — я всё равно схвачу тебя, и ты будешь сидеть в лечебнице. — Бэтмен ответил грубо; Джокер слегка опешил. — Получается, что именно этого ты добиваешься.       — Нет, Бэтс, — покачал головой Джокер, — всё гораздо — гораздо! — глубже, чем ты думаешь. Моя цель — не попасть в лечебницу, моя цель — избежать этого.       — Ты уверен?       — Не отвлекайся. Я так и не рассказал тебе, в чём заключается игра.       — Мне неинтересно.       — Боже, Бэтс, помолчи! — Джокер обхватил голову руками, через пару мгновений он начал хохотать — по-настоящему, весело. — Никогда не думал, что скажу такое.       Помощники Джокера, стоявшие у него за спиной, озадаченно переглянулись. Они удерживали Бэтмена на месте за счёт оружия в своих руках. Брюс мог бы рискнуть и напасть — но маловероятно, что у него хватит времени. Кроме того, он пока не знал, где в схемах Джокера прячется подвох. И ещё, голову Брюса занимала одна интересная мысль. Он заметил, что ему удаётся влиять на поведение Джокера намного сильнее, чем раньше. Конечно, он не был уверен, чем конкретно это обусловлено, — вариантов было несколько. А Джокер, как казалось со стороны, выглядел более уязвимым, и, чувствуя это, Брюс усыплял бдительность, поддавался дурману; он чувствовал себя более спокойно, нежели раньше, в подобных ситуациях.       — Я сказал, что — как бы ты не поступил — ты поступишь так, как я хочу, из-за безвыходности. Видишь ли, все ходы просчитаны — и ты пойдёшь по одному из них, не в силах отыскать иного выхода. — Бэтмен нахмурился. Джокер хитро улыбнулся, переходя к самому главному: — Я тебе предлагаю выбор: или ты говоришь мне, что ты на самом деле находишься у меня в подчинении, а вовсе не наоборот; или напротив — ты отказываешься, и мы все вместе гибнем в огне под глыбами бетона. Сложный выбор, не так ли? Ты наверняка готов пожертвовать собой и умереть вместе со мной — это так романтично! — но готов ли ты пожертвовать невинными жизнями?       — Я смогу тебя остановить — и ты никого не убьёшь. — Бэтмен сделал шаг навстречу к Джокеру, демонстрируя бесстрашие.       — Нет, Бэтс, не сможешь: здание тоже заминировано — и мои люди следят за нами из окон; если тебе вдруг захочется погеройствовать или поупрямиться — они взорвут бомбы, — и мы снова погибнем. Я-то готов к любому исходу, и как бы не закончилась сегодняшняя ночь — я выйду из неё победителем. Это я всё контролирую, а ты просто-напросто несведущ в таких важных вопросах, — приятный бонус для меня, Бэтси. Признай это.       Джокер подошёл ближе к одному из заложников.       — Даю тебе время подумать, — улыбнулся он, коснувшись плеча связанного полицейского, который сразу сжался, пытаясь отодвинуться. — Поразмысли, стоит ли тебе убивать всех нас из-за своего тупоумия и упрямства, не признавая очевидного, или просто согласиться со мной, что на самом деле так оно есть, — и всё равно остаться в проигрыше, а-ха. У тебя одна минута. Тик-так, часики тикают — правда, мальчики?       Джокер щёлкнул пальцами, указывая на своих помощников, которые сразу засекли время. Бэтмен, осмыслив сказанное, слегка растерялся и разозлился; ему необходимо было думать, искать конец в этом запутанном клубке — но мысли никак не собирались воедино. Они все разом разлетелись в разные стороны, и собрать их — сложная задача. Помимо собственной несообразительности, Бэтмену препятствовал и сам Джокер. Безумец мешал ему сосредоточиться, пугая заложников, непрерывно отвлекая от мыслей.       — Посмотри на него, Бэтси, — говорил Джокер, почти прижимался к полицейскому. Тот испуганно наклонялся в сторону; на вид ему было не больше двадцати пяти лет.       — Посмотри, кого ты можешь лишить жизни, — обвинял клоун, положив голову парню на плечо. — Этот молодой человек совсем недавно закончил полицейскую академию — у него ещё молоко на губах не обсохло, чтобы связываться с такими серьёзными преступниками, как я, хе-хе. Он так молод. Вся жизнь — впереди. Он мне шепнул по секрету, что собирался делать предложение своей любимой, а ты норовишь лишить её радости видеть жениха — у алтаря, не разорванного на кусочки. Ах, не будь таким жестоким дикарём. Просто скажи это — и всё закончится.       Джокер нагло улыбался, почти повиснув на плече молодого человека, который, весь покрывшись испариной, с трудом оставался в сознании. Бэтмен задумчиво наблюдал за ними. Клоун, довольный совершённым давлением, не отвлекая от увлечённого реакцией врага взгляда, отошёл от первого заложника и приблизился к другому. Это была молодая женщина, глаза которой стали непомерно большими, когда Джокер подошёл к ней. Он наклонился ниже и произнёс лицемерно успокаивающим тоном:       — Не бойся: Бэтмен обязательно нас спасёт. — Он бросил взгляд на героя. — Может быть.       Джокер выпрямился и вопросительно посмотрел на своих помощников — те сразу отозвались:       — Десять секунд осталось, босс.       Бандиты явно были не рады выпавшему случаю находиться сейчас здесь — с Джокером, заложниками и Бэтменом, от решения которого зависят их жизни. Они были напряжены и нервничали, хотя Джокер убеждал их, что Бэтмен сломается и не станет рисковать жизнями людей — даже их никчёмными жизнями преступников.       — Всего десять секунд! Бэтси, поторопись, быстрее — мы же все погибнем. — Джокер фальшиво забеспокоился, приложив руки к лицу.       — Дай ещё время, — настойчиво попросил Бэтмен.       Джокер помолчал, вглядываясь в серьёзные глаза Тёмного Рыцаря, и, пожав плечами, согласился:       — Ладно. Ещё тридцать секунд. Но помни: если ты будешь упрямиться и дальше, то никто из нас точно не увидит рассвет сегодня.       Брюс попытался сосредоточиться. Он знал: что-то в схемах Джокера не так; есть слабое звено, которое тот нарочно игнорирует, но которое способно разрушить все его убеждения. Брюс пока не мог его обнаружить. Лихорадочно выстраивая в голове конструкцию их взаимоотношений, расставляя все элементы по иерархическим ступеням, Брюс стал находить в ней бреши — но этого было недостаточно. Он не до конца понимал, в чём они выражались.       У Брюса практически не осталось времени думать. Джокер следил за ним и заинтересованно улыбался, обходя своих заложников. Невинные люди боялись издавать какие-либо звуки: одни ждали решения Бэтмена, а другие — почти потеряли сознание от ужаса, про себя прощаясь со всеми родными.       — Бэтс, сколько можно? — без злости, но с раздражением заметил Джокер. — Скажи это, наконец. Скажи, что я тебе нужен, — и пойдём дальше. Или ты так и будешь упрямиться? Помнишь? У меня есть заложники — они рассчитывают вернуться домой живыми, а не в дубовых гробах.       В это мгновение Брюс осознал эту брешь: он понял, что именно не так; чего Джокер на самом деле добивается — но прикрывает это властью над ним, которую сам выдумал. Брюса это поразило и одновременно не задело никаким образом. Он понимал, что, возможно, в глубине души догадывался — даже, вероятно, всегда знал. Теперь у него появилась возможность обыграть Джокера — и он сразу воспользовался этим шансом.       — В этом и заключается твоё доминирование, Джокер? — Бэтмен говорил медленно и уверенно; его оппонент, вскинув бровь, чуть наклонил голову и улыбнулся, ожидая уточнений.       — В этом заключается твоя власть? — продолжал Бэтмен. — Ты думаешь, что ты... я зависим от тебя?       Джокер чуть приоткрыл рот, из-за чего его красные губы начали контрастировать с белыми зубами; он слабо улыбался — а глаза были чуть прикрыты. Брюс не совсем понял, какую эмоцию сейчас выражало лицо Джокера. Последний, заметив на себе следящие глаза своих помощников и заложников, быстро посуровел.       — Бэтси, — он заговорил приторным голосом, — ты ищешь выхода там, где его нет. Я предоставил тебе выбор: один вариант из них — самый лучший, в котором никто не пострадает, — это очень великодушно с моей стороны, — тебе остаётся только выбрать его. Разве это так сложно?       — В любом из них всё заканчивается в твою пользу — ты сделал всё для этого. Разве какой-нибудь из них может быть правильным для меня?       Джокер недовольно нахмурился.       — Ты запутался в элементарных вещах и пытаешься убедить меня, что это я ничего не понимаю.       — Так и есть.       — Бэтс, ты такой прозорливый. — Джокер подошёл ближе. — Скажи мне: почему я не прав?       — Босс, — заговорил один из подельников Джокера — тот раздражённо скривил губы. — Время истекло.       — Подождите, у нас только наладился диалог с Бэтменом, — фыркнул в ответ Джокер, возвращая внимание своему сопернику.       Правда они и раньше говорили о чём-то подобном — в последнее время очень часто говорили. Только вначале Джокер старался убедить Бэтмена, что он на самом деле хочет его, а не пытается доминировать. Брюс это отрицал — но он ни разу не перечислял ему причины, утверждающие это мнение. Сейчас Джокер изменил тактику и старался убедить врага, что он выше его, — и своими действиями он лишь пытался доказать это «наглядным образом».       Брюс поначалу даже поверил Джокеру: выбор, который тот перед ним поставил, ввёл его в тупик, сбил с толку и смутил. Но как только Джокер — случайно или нет — высказал вслух, что он в действительности хочет услышать от Бэтмена, Брюс сразу понял, в чём заключалась неустойчивость этих убеждений.       — Я тебе уже говорил, — после недолгого молчания вымолвил Бэтмен.       — Ты ничего не говорил, — отрицал Джокер; его голос стал более тихим. — Ты только утверждал — и ничего не доказывал. А я... Посмотри: ты — мой; тебе некуда деться. — Губы Джокера исказила зловещая ухмылка. — И знаешь, мне действительно интересно узнать, что ты выберешь.       — Ты хочешь услышать, что я признаю твоё превосходство?       — Да, скажи это, мышонок, не разочаровывай родных этих людей — они ведь хотят увидеть их сегодня у себя дома — целыми и невредимыми, — устроить праздник с песнями и плясками.       — Ты действительно шут, Джокер, — выговорил Бэтмен спустя пару секунд.       — Это никак не помешает мне убить нас всех прямо сейчас. — Лицо Джокера стало более суровым — в глазах читалась настойчивость; он будто взглядом приказывал сдаться и признать свою правоту, беспрекословно согласившись с ней.       Брюс молчал, вглядываясь в глаза напротив. Он начал сомневаться, что правильно осмыслил действия и слова оппонента — но у него не было иного выхода. Бэтмен, не обращая внимания на окружающих людей, чуть наклонился к Джокеру, ни на мгновение не обрывая зрительного контакта.       — Ты знаешь, что я выберу, — произнёс он.       Уголки губ Джокера дрогнули и поднялись вверх — а глаза прищурились от скрываемого ликования.       — Но я с тобой всё равно не согласен, — добавил Бэтмен, выпрямляясь.       — Деваться некуда, мышонок, тебе придётся это сказать. — Джокер улыбался, хотя он говорил строго и уверенно. Он перебирал и мял пальцы — Брюсу показалось, что это от напряжения.       — Между прочим, — заметил Джокер, — если бы ты пришёл вовремя — тогда, когда я тебя позвал бы, то нас сейчас видел весь Готэм, а ты должен был признаться в своём несовершенстве прямо на камеру. Но ты всё испортил — и теперь довольствоваться твоим поражением придётся только мне одному. — Джокер сделал короткую паузу, а потом ухмыльнулся: — Знаешь, а это не так уж и плохо.       Он захихикал и, злорадно скалясь, посмотрел на Бэтмена. Брюса постепенно одолевало нетерпение — смесь грызущего желания и сдерживаемого его напряжения. Он путался в желаемых действиях: он хотел просто ударить этого нагло ухмыляющегося сумасброда — однако каждый раз возвращался к другому: желал унизить врага более извращённым способом. Брюс чувствовал, как к нему вернулись зачатки той неудачной затеи, когда он собирался не просто банально избить Джокера, а прижать, сдавить, принуждая скулить и просить о большем.       Брюс думал, что можно рискнуть и — прямо сейчас схватить его. Наверняка Джокер будет отбиваться. Это существо будет ругаться, кусаться и одновременно смеяться. Как глупо это отрицать — но ведь действительно можно скрутить его, прижать к полу и искусать эти губы до крови. Кругом будут стоять эти люди — обычные граждане и преступники — и поражённо смотреть на них. Нет, никого кругом не будет — они одни, — и Бэтмен сможет вести себя так агрессивно и пошло, как захочет. Разорвёт все ткани, скрывающие желанное тело, будет вжиматься до боли сильно. Джокер же будет стонать в этот момент. Самое занимательное в этом — как он будет это делать: может, тихо и сдержанно, а быть может — пошло и наигранно; и не исключено, что пожелает просто молчать, терпеливо снося все издевательства. Было бы очень интересно увидеть и почувствовать, как это получится в реальности, а не бесконечно фантазировать себе из раза в раз.       Брюс почти незаметно тряхнул головой и отвернулся, не желая больше смотреть в эти провоцирующие его нахальные глаза. Брюс не хотел соглашаться с Джокером — но тот всё же был прав. Бэтмен не мог ему проиграть. Этот раунд должен был остаться за ним.       — Знаешь, почему ты не прав? — Бэтмен изобразил уверенность.       Брюс подозревал, что Джокер и так осознаёт своё превосходство, видя смятение в его глазах, однако он также понимал, что Джокер просто догадывается и не умеет читать мысли.       Последний, услышав слова Бэтмена, заинтересованно вздёрнул подбородок.       — И почему? — спросил он, а потом мгновенно ответил за Бэтмена: — Потому, что я лгу?       Находившиеся в комнате люди подозревали, что взрыва не последует. На заложников и преступников никто из соперников не обращал внимания; они не до конца понимали смысл их нахождения здесь. Бандиты только задумчиво почёсывали затылки, а заложники устало согнулись, продолжая ждать развязки.       Джокер усмехнулся и сделал круг, центром которого являлся Бэтмен, взмахнув руками.       — Я могу быть не прав только в том случае, если я вру, — но я говорю правду, потому я не могу быть неправым. Да, Бэтс, это сложно, очень сложно.       — Нет, Джокер, ты говоришь правду — но, загнав меня в угол, ты не можешь ставить себя выше.       — О, аргументы пошли? Расслабься, малыш. Ты только что со мной согласился, что у тебя нет выбора. И ты само-собой соглашаешься с моим заявлением, далее — я отпускаю этих жалких людишек по домам, и все живы и счастливы. Но ты вдруг начинаешь упрямиться — опять и просто так. Будь паинькой. Просто скажи, что я победил, — и мы, наконец, пойдём играть дальше, а не стоять на одном и том же месте целую вечность!       Джокер под конец речи резко разозлился. Брюс понял, что давит на правильные точки.       — Ты ведь не это хочешь услышать, — произнёс Бэтмен.       Джокер остановился и, сильно наклонив голову, прищурился:       — И что же я хочу, по-твоему, услышать?       Бэтмен молчал. Джокер понял, что тот не будет больше с ним разговаривать. В чертах его лица Брюс теперь хорошо видел раздражение. Джокер определённо не будет ждать долго — но Бэтмен медлил. Джокер раздражённо фыркнул, качая головой; он ещё секунду смотрел на Тёмного Рыцаря и вдруг заговорил:       — Бэ-эт-с-с-с, — протянул он это слово медленно и негромко — почти ласково, — даю последний шанс.       Брюс молчал. Того времени, которое ему отвёл Джокер, было слишком мало, чтобы понять, хотя бы о чём он собирается говорить. Джокер потерял последнее терпение:       — Всё, мне надоело. Взрывайте всё к чертям! — махнул он рукой своим бандитам.       Внезапно люди вспомнили о своём нахождении в этом здании, припомнили, что находятся в опасности всё последнее время. Заложники испуганно замычали, бандиты чуть вздрогнули и тоже забеспокоились.       — Взрывать? Но, босс, может, не стоит?       — Что?! — разозлился Джокер. — Ты вздумал отказывать мне на манер этого мыша-мутанта? Трусливый идиот! Я сказал — взрывай!       Джокер отвернулся буквально на мгновение и не смотрел на Бэтмена, а тот мгновенно среагировал и схватил врага. Брюсу удалось на секунду оглушить его и обхватить сзади, сдавив горло рукой. Преступники всполошились и сразу направили на Бэтмена оружие — и, соответственно, на Джокера. Лица заложников осветила надежда: появилась возможность выбраться отсюда живыми. Левая рука Джокера, которая не находилась в хватке Бэтмена, легла на предплечье самого Тёмного Рыцаря — так, будто он хотел вырваться, но на самом деле он не делал ничего подобного.       — Тихо, тихо, — в успокаивающем тоне заговорил Джокер не только Бэтмену, но и своим помощникам. — Спокойно, Бэтс, костюм помнёшь, ха.       Бэтмен крепко держал его, желая опустить до минимума вероятность освобождения этого ненормального. Если Брюс не сможет его удержать и отпустит по каким-либо причинам, то это действие, вероятнее всего, завершится смертью всех присутствующих. Бэтмен сдавил Джокеру горло и сжимал правую кисть в кулаке так сильно, что, несомненно, на ней останутся синяки. Но последний совсем не показывал боли — он лишь ухмылялся, что демонстрировало его восхищение сменившейся ситуацией.       — Скажи им отпустить заложников и уйти, — потребовал Бэтмен.       — Ох, ты запамятовал, Бэтс, я же тебе говорил: за нами следят, и если я отдам команду — мои парни взорвут бомбы. И мы погибнем. Нет смысла угрожать мне — я именно об этом тебе всё время и толкую. Сдайся — и всё будет хорошо. Давай, мышонок, не бойся.       Бэтмен сильнее сдавил горло Джокера, из-за чего тот слабо захрипел, однако не прекращал улыбаться. Он был уверен в своей победе.