Вула

Новый порыв ветра разметал мои волосы, и я поежилась. Я любила холод, но немного в другой его форме, однако пасмурная погода меня радовала. Мимо проехал внедорожник, подняв волну брызг, так что я едва успела отскочить. Затем я услышала смех, визгливый, громкий и противный. Я решила, что смеются надо мной, но подняв взгляд, увидела группу парней. Они наблюдали за чем-то, что было скрыто от меня их грязными кроссовками. Это «что-то» протяжно скулило, между подошвами старой обуви маячили крохотные лапки. Я обошла толпу стороной, один из парней, самый толстый и прыщавый, сидел на корточках и, противно хохоча и хрюкая, поводил перед собой зажигалкой. В этом кругу неандертальцев бегал маленький щеночек, изворачиваясь от огня. Я не могла терпеть ни секунды. Расталкивая этих уродов, я пробилась в середину и выбила зажигалку из рук толстяка. - Вы что делаете?! А ну отстаньте от него! Парень медленно поднялся, и его компашка заулюлюкала. Я нервно сглотнула и невольно попятилась, когда он шагнул ко мне. Меня передернуло. В нос ударил омерзительный запах пота, дешевого табака и несвежего дыхания. - Что-то не нравится, крошка? - Еще раз назовешь меня крошкой, и я сделаю с тобой то же самое, что ты делал с этим беззащитным щенком. Мои слова вызвали взрыв хохота, и я поморщилась. Противнее звука я еще не слышала. - А ты дерзкая, - толстяк высунул от чего-то зеленоватый язык и облизнул губы, - я люблю дерзких. Теперь он стоял впритык ко мне. Я отшатнулась, но чьи-то руки толкнули меня обратно. На смену им пришли другие, меня передавали по кругу, словно игрушку и все это сопровождалось визгливым хрюканьем. Голова начала кружиться, мышцы непроизвольно напряглись. Но я твердила себе «Держи себя в руках, не сорвись, что бы ни случилось, не сорвись». - Что это ты там бормочешь, а? «Нет, не сейчас, терпи». Держаться становилось все труднее и труднее. И вот он, спасительный возглас. Голос, слышать который я рада всегда. - Эй, сейчас же отвалите от нее, вы, кучка отбросов! Меня охватила волна спокойствия после первого же слова. Прекратившие визжать уродцы повернули головы на звук, и я успела схватиться за стену дома, чтобы не упасть. Послышался самодовольный голос толстяка: - А если нет? Что ты нам сделаешь? - О, тебе лучше не знать, что я сделаю. Я закусила растянувшиеся в улыбке губы. Если начнется драка, некоторые из этих первобытных могут остаться калеками. В этот момент неподалеку завыла сирена, чей-то голос над моим ухом сдавленно крикнул «Копы!» и толпа ринулась прочь. Я облегченно вздохнула, радуясь, что чувствую лишь свежесть, без примеси других отвратительных запахов. - Вула! Ты в порядке? Они ничего тебе не сделали? – голос, спасший меня, из угрожающего стал обеспокоенным. - Нет, Уилл, не волнуйся. А вот ему сделали. Я опустилась на корточки и взглянула на скулящего щеночка, который все это время прятался у меня под ногами. Он испуганно отскочил и вжался в стену. - Тише, – прошептала я с легкой улыбкой на губах, – я тебя не обижу. Медленно, чтобы не напугать его еще больше, я подняла его на руки. Шерсть у него была грубой, грязной и торчала слипшимися иголками. Кое-где она облезла и подпалилась. Щенок все еще скулил и я аккуратно, стараясь не касаться ожогов, погладила его. - Дрожит. Уилл подошел ближе и осторожно осмотрел щенка, затем бросил взгляд на часы. - 15 минут. Отвезем его вечером, повреждения у него не такие страшные. А пока спрячем. Я кивнула с той же легкой улыбкой. - Спасибо.