Односторонняя связь

Что же я натворил? Мне нужно было объяснить ему все, сказать, что это глупая ошибка. Но я не хотел. Пусть все останется как есть. Я поддался порыву и поцеловал его, но самое ужасное было то, что мне понравилось. Хочу его всего, целиком, навсегда. Мой развращенный меткой разум уже больше не мог сопротивляться, и теперь я принимаю эти чувства. Я… Я люблю Сэма. Но мне не стоило ему во всем признаваться. Мне вообще стоит порвать с ним какую-либо связь. Нельзя было позволить ему окунуться в мой полный крови и жестокости мир. Я должен находиться как можно дальше от него. Может и влияние метки… Когда я вошёл в дом, на меня свалились расспросы отца. — Ну, как фильм? Как Сэм? Как погуляли? При упоминании его имени метка кольнула, будто напоминая мне о незавершенном процессе. — Фильм так себе, но один раз посмотреть можно. А Сэм… — чтобы такого сказать, — Сэм вроде бы расстроился, что фильм не оправдал надежд. А так все как обычно. Сходили в парк. И я его поцеловал. — Понятно. Хочешь, куплю тебе комиксов? Тогда будет о чем с Сэмом поговорить. Мне больше нельзя с ним говорить. — Да нет, не стоит. Мы и так нормально общаемся. Как же, общаемся. Так много с ним разговаривал, что влюбился. — Как хочешь, но если передумаешь… Достало. — Я скажу. — Ладно. Пошли ужинать. Рита ушла, так что сходи в подвал. Я сходил в подвал и достал пару пачек крови. Кажется, метка больше не высасывает из меня энергию. Это хорошо, но чувствую, это лишь начало. Ужин проходил скомкано. Отец по большей части молчал, а я просто не знал о чем говорить. Все равно что-то не так. Обычно он, если ничего не говорит, то листает новости или смотрит телевизор. Может что-то случилось? — Что-то произошло? Отец посмотрел на меня мрачным взглядом, от которого прошёлся холод по всему телу. — Скоро все начнётся. Не может быть, наконец, настанет тот день, когда мы… — Когда?! Я так обрадовался этой новости, что чуть не вскочил со стула. — Летом. Так скоро. Моя месть, моя злоба и ненависть выплеснется на них. Конечно, то, что должно было произойти, сильно бы повлияло на мир, изменило бы его раз и навсегда. Людям пора напомнить о вампирах. Больше отец ничего не стал мне говорить. Да и не нужно. Эта новость оттеснила все мои мысли о Сэме. Но после ужина, когда я пытался охладить свой пыл, я взглянул на картину и вспомнил вечер, Сэма и солоноватый поцелуй. Стал за мольберт, в надежде забыться в рисовании, не думать о нем, о предстоящем, целиком растворяясь в картине. Но она была другой, свежей, яркой, и из-за этого постоянно отвлекала меня. Тогда я должен был объясниться, но убежал. Струсил. Мне вспомнились слова Джесси: « Я думал, ты будешь ползать у его ног, прося любви». Возможно, такое бы и правда когда-нибудь случилось, но теперь я не должен видеть его. Не когда они. А если… Никаких если. Только разделяющее нас расстояние. Но я желал его всем сердцем, хотел возвращаться к нему и видеть его постоянно, слышать его голос, вдыхать его аромат, обнимать, запуская пальцы в непослушные волосы, целовать до умопомрачения и любить, любить, любить. Жжение метки отрезвило мне голову и выдернуло из потока бессмысленных мыслей. Взглянув в окно, я увидел наливающуюся блеском луну. Как завороженный собрался и вышел из дома, наслаждаясь пустотой улиц. После часов бесцельных скитаний я встретил рассвет и пошёл домой. Утром я имитировал сборы в школу, а потом направился в парк. После решил прогуляться по городу, пытаясь обходить людные места. Я мог бы вернуться домой и закончить картину, но боялся, что меня застукает внезапно вернувшийся отец или Рита. Так прошло три дня, пока я пытался свыкнуться с новыми ощущениями. Метка была как живое существо, точнее половина, и не найдя вторую часть, начала яростную отдачу. Она, как брошенный ребёнок, билась в истерике, которая пагубно влияла на меня. Моё тело горело изнутри, а сердце, словно кусок льда, мощными ударами разгоняло ледяную кровь по телу. От этого смешения появлялось ощущение, что меня режет тысяча ножей. Но в городе вампиров меня учили терпеть боль и похуже, поэтому я с легкостью переживал все манипуляции метки. Сэм знал про парк, так что я не решался появляться там после завершения уроков. Поэтому большую часть времени проводил в парке аттракционов, где я и столкнулся с ним. — Я знал, что когда-нибудь застану тебя здесь, — голос Джесси по привычке был веселым, хотя на лице не было ни единой капли эмоций. — Я и забыл, что мы встретились тут, — я не был удивлён, полагая, что кто-нибудь рано или поздно найдёт меня. — Прогуливаешь? Это было днем, когда в школе заканчивался четвертый урок. Парк недавно открылся, поэтому людей здесь было совсем немного. — Я искал тебя. Когда же ты умрёшь. — Ты же знаешь, что я все ещё хочу убить тебя? Он невесело засмеялся, а я поерзал на лавочке, желая поскорее уйти. Джесси сел рядом. — А ты не меняешься, — он взглянул мне в глаза. — Сэм волнуется. И за этим он пришёл? Сделать мне больнее? — Если это все, что ты хотел сказать — проваливай. Он не шевельнулся. — Ты всегда можешь положиться на меня, Лео. Из-за меня твоя жизнь пошла под откос, я сильно виноват и не знаю, как все исправить, но хочу верить, что мы все ещё остались друзьями. — Как мы можем быть друзьями, если ты отдал меня на растерзание клубу! — Во-первых, у меня не было выхода, а во-вторых, не я ли тебя вытащил оттуда? Да, он был прав. Тогда поздно ночью, когда все зрители разошлись, вдоволь насмотревшись на шоу, меня заковали в наручники и посадили на цепь, как какую-нибудь собачонку. Глаза не стали завязывать, поэтому мог рассмотреть свою тюрьму. Я был один в просторном помещении, окон там не было, лишь одна металлическая дверь, ведущая к куполу. Крови мне не дали, да и просто чего-нибудь из еды, поэтому об освобождении можно было и не мечтать. Я был ослаблен настолько, что пару раз терял сознание, но потом из сна меня выдернул металлический лязг открывающейся двери. Он ворвался в помещение и подбежал ко мне. Открыв все замки, Джесси подхватил меня и потащил к выходу. Я тогда еле соображал, ведь голод уже стал туманить мой разум. Уже за пределами клуба Джесси остановился и достал из рюкзака пакет с целительной кровью. — Пей, Лео, — он всучил мне пачку, в которую моментально вгрызся зубами. Я чувствовал, как силы возвращаются ко мне. — Боюсь, я не имею права оправдываться, но у меня не было другого выхода. Я не буду добиваться твоего прощения, так как и сам бы за такое не простил, но я хочу, чтобы ты знал: ты всегда можешь положиться на меня. — Да как ты после всего этого можешь говорить о доверии?! — мой голос хрипел. Джесси подал ещё крови. — Я бы никогда так с тобой не поступил, но охотники… — я сидел на траве, всасывая кровь, а он стоял рядом, наблюдая за мной. Он прикоснулся к моему плечу и посмотрел в мои глаза. — Не важно, главное, что ты жив, Лео. Послушай, исполни мою последнюю просьбу. Не говори ничего своему отцу. Да он был прав, сказав это. Ведь если бы я все рассказал, отец бы помчался мстить за меня, забывая обо всех правилах. И тогда бы его убили. Джесси помог мне подняться. Теперь я мог сам идти, но он поддерживал меня на всякий случай. Он довел меня до реки, где я смог смыть с себя кровь. Тогда я мог думать только о том, как жить дальше, будто ничего и не было. Джесси вытащил из рюкзака чистые вещи и протянул их мне. А потом, как разойтись, он сказал мне. — Я всегда буду рядом. — Это ничего не меняет, — возможно, у него действительно не было выбора в тот раз, но этот флэшмоб. Он будто желал, чтобы я снова и снова ненавидел его. Мне хотелось вдарить ему со всего размаха. — Я выкупил твою жизнь, тебя не будут больше трогать. Я сжал кулак, что ногти впились в руку, оставляя кровавые полумесяцы. Злоба распирала меня, стоя чуть ли не закричал. — Выкупил?! И поэтому тебе можно было заставлять Сэма поставить на мне метку? Ты хотел власти надо мной? Так чего же сам не укусил меня?! Он опустил взгляд, сжимая руки в кулаки. Выглядело все так, будто внутри него идёт сражение, которое решит рассказать мне все или нет. — Ты должен поговорить с Сэмом, признаться в своих чувствах, — видимо охотник внутри Джесси вновь одержал верх. — Ты ведь знаешь его, не скажешь ты, он докопается до меня, а не скажу я, он пойдёт к твоему отцу. Тогда узнают они оба. Причём всё. Разве ты этого хочешь? Я уже ничего не хочу. Я обещал выжить тому вампиру, но почему-то сейчас хотел оказаться на его месте. Он был прав. Сэм слишком проницательный, чтобы заметить все те изменения во мне после метки, понять взгляд, которым я прожигал Джесси, увидеть город, который не похож ни на один человеческий, взглянуть на метку и больше никогда не верить моим отговоркам. Потому что я всегда ему лгал. Он умел играть простого парня, но это была лишь его маска, с помощью которой он с лёгкостью добивался истины. Присутствие Джесси меня раздражало. Я понял, что он хочет мне что-то рассказать. Он сомневался. Сомневался в охотниках, которые верили в свою святость, в вампирах, которые вели себя человечнее охотников, в себе. Внутри него шла борьба. И я должен был лишь дождаться момента, когда… — В тебе слишком мало демонской крови, чтобы быть истинным охотником, — я поднялся с лавки и направился к выходу. — Что это значит? — Охотники не сомневаются. Охотники по сути своей жестоки, что объясняется присутствием демонической крови в их венах. В вампирах она тоже есть, но мы научились не срываться и держать себя под контролем, выпуская гнев лишь в определённые моменты, когда это необходимо. Джесси не стал догонять меня, обдумывая смысл моих слов. Он должен был разобраться в себе как можно скорее. И мне бы не мешало. Идя домой, я так и не решился признаться Сэму в любви, но собирался пойти в школу и объяснить, что это была ошибка. А потом вернуться в город вампиров. Но как только я вошёл в дом, сразу почувствовал запах Сэма. Он разговаривал с отцом на кухне, но теперь они уже направлялись ко мне. — А ну стоять, — крикнул отец, когда я собирался улизнуть. — К нам в гости Сэм заглянул, не хочешь с ним поздороваться, а то он так давно тебя не видел. Проклятье, а вдруг он рассказал ему и про укус? — Ты не ходил в школу, поэтому я стал волноваться, что ты заболел. Сэм выглядел измотанным и подавленным. Почему-то появилась уверенность, что он ничего не рассказал отцу. — А я вот думал, что ты ходишь в школу. А ну-ка объяснись. Метка зажгла с новой силой, что я еле не вскрикнул. — Сэм должен уйти. — Я останусь. — Проваливай, Сэм! Твоя забота стоит поперёк горла. Ты меня бесишь! Убирайся! — Лео… — Не лезь, отец. Вы все достали меня. Когда же вы оставите меня в покое и не будете лезть со своими расспросами. Как же я ненавижу вас! — недостаточно, Сэм так не уйдёт. — А ты больше всех бесишь. Влез в мою спокойную жизнь, стал вертеть ею как вздумается и постоянно говорить обо всем не затыкаясь. Я никогда тебя не слушал и ждал, пока ты замолчишь уже наконец. И прогуливал школу лишь бы не видеть и не слышать тебя! Так что будь так добр, уберись из моей жизни. Раз и навсегда. Я опустил голову в надежде, что он не заметит выступивших на глазах слез. А потом услышал лишь, как негромко хлопнула дверь. Я обидел его. Но так было нужно. Пусть лучше ненавидит меня. — Ты что такое ему наговорил?! Ты в последнее время совсем изменился. Изменился. Да пап, ты абсолютно прав. Меня прежнего больше нет, если лишь тот, кто стал таким же жалким, как человек. Как все достало. Надоело скрывать от отца метку. Так пусть же знает, из-за чего я так изменился. Надеюсь, он почувствует вину. Я задираю рукав рубашки и оголяю метку. Опухоль давно спала, оставив четкий красноватый узор. — Это ты все во всем виноват, — я старался вырвать из недр души залегшую на дно ненависть. — Послал меня учится с людьми, прекрасно зная как я их ненавижу, а теперь вглядись в неё повнимательнее. Тебе хорошо видно? Это конец моей жизни, и ты всему виной. Я связан со смертным! Ты хоть понимаешь как это больно. Эта пустота убивает меня, с каждым днём расползаясь все шире. Я горю и не могу сгореть дотла, чтоб от меня остались лишь угли. В сердце острые куски льда и стекла, они неустанно царапают сердце и вены. В голове миксер ежесекундно взбивает мне мозг. Ты хоть часть из этого чувствуешь?! Ты в ужасе, даже слова сказать не можешь, вот и молчи. Я ненавижу тебя. — Лео, я… Но я уже не слышу его слов, потому что кровь пульсирует в ушах. Нет сил смотреть в глаза отцу. Больше не могу находиться рядом с ним, со всеми ними. Кинулся в комнату и запер дверь, надеясь, что он не пойдёт за мной сразу. Не хочу слушать его утешения и глупые советы. Мне ничем не помочь, и жалости вашей не надо. Оставьте ее для слабых. А я… Кидаю вещи в рюкзак, замечая пакет крови на дне. Славно. Будто кто-то действительно хочет, чтобы я ушёл. На глаза попадается картина. Я закончил ее, но в ней словно чего-то не хватало для завершения. Слышу, как отец поднимается по лестнице. Конечно, ты же должен поговорить со мной о метке. Будто я сам не знаю. Открываю окно и выпрыгиваю. Отряхнувшись, побежал неизвестно куда. Последнее, что замечаю перед тем как разогнаться, взволнованное лицо отца. Дальше все как в тумане. Помню лишь как весь день ходил по окраинам города, а как стемнело, пришёл на станцию. Потом подумал, что отец первым делом придёт сюда. Ночевать было не у кого. Теперь я один. В итоге решил переночевать в парке аттракционов в одной из кабинок колеса обозрения. Я с лёгкостью перемахнул двухметровый забор, пробрался через пост охраны незамеченным и залез на колесо. Выбрав кабинку чуть ниже середины, стал перебираться по металлическим прутьям. Внутри было спокойно и удобно. Так для меня и закончился этот день.