На замену(временное)

— Быстрее! Пульс отдавался в ушах барабанным боем, дыхание сбилось уже давно, под ногами хрустели тонкие ветки. Я безнадежно отставала, несмотря на призывы ускориться. Чувствуя жжение в ногах, я остановилась, и мой напарник тоже. — Подожди, Тар… я не могу… да и они отстали… давай сделаем остановку… Меня наградили тяжелым, мрачным взглядом. — Нужно еще немного. Они могут пустить ищеек. Я отвела от него глаза, отдышалась, выпрямилась, ощущая тянущую боль в боку. — У меня есть идея. Я могу попытаться перенести нас в безопасное место. Я помню заклинание. — Ты же потратила всю свою магию?.. — Это немного другая магия. Я снова взглянула в его темные глаза. Обеспокоенность, недоверие к моим словам и некоторое противоречие читались в них. — Я никогда раньше не использовала такую. Дай руку, скорее. Я достала из сумки старый амулет с тремя рунами — в такие обычно помещают старые фотографии. Но в этот я поместила небольшой запас магии, как раз на три-четыре средненьких заклинания. В принципе, должно хватить. — Minurestietciie. Я почувствовала жар и холод. Магия перемещалась, перетекала из маленького хранилища, смешивалась с кровью и растекалась по всему телу. Где-то внутри проснулась жажда брать все больше и больше, до последней капли, потому я все сильнее сжимала медальон. С последней каплей меня будто вернули в прежнее состояние, отчего немного закружилась голова. Я пошатнулась. Чтобы не упасть и снова обрести равновесия, я вцепилась в подставленную мне руку. — Все нормально? — Да. Дай мне минутку. Я выпрямилась, сделала глубокий вздох и заметила пристальный, тревожный взгляд моего спутника. Он начинал злиться от нетерпения, от напряжения, скопившейся усталости последних часов. Мне стоило ускориться. Стараясь быстрее вспомнить нужные слова, я рукой нащупала рукоять кинжала - он должен был успокоить меня. Но минуты шли одна за другой, и мой спутник начал закипать. — ...Minhiluile ulsehatum banutebaliluim... shatforthetia. Wa ymarte, — мой голос звучал чуть хрипло — за время бега во рту пересохло, ужасно хотелось пить. Где-то в отдалении послышался лай собак. Это означало, что времени осталось слишком мало - почти не осталось совсем. Я почувствовала все усиливающийся страх - я боялась, что не доведу ритуал до конца. Я запнулась. Помедлила, но - на счету ведь каждая секунда! - сделала над собой усилие, и, зажмурившись, полоснула свою руку кинжалом чуть ниже локтя. Смешно - не для этого отец дарил мне оружие... — Что ты делаешь?! - шок в его голосе. — Shrfehfunpaa. Elfububie valikcadaliunte mulsaitfutke. Ilmuartabediet. - мой голос тверд и непоколебим. Как только отзвучали последние слова, под нами потоки магии сплелись в видимые глазу, красные нити... А потом....будто раскрылся цветок, получившийся из их слияния. Лепестки его начали расти, поползли вверх, словно желая заключить нас в свой светящийся бутон — это было естественно для моей магии. Особенность, присущая только мне. Собаки - ищейки - лаяли все ближе. Звуки приближались, доводя меня до отчаяния, но миг - и бутон закрылся. Сверкнула ослепительная вспышка, дезориентировав нас. На секунду все будто перестало существовать. В следующее мгновение мы были уже в пункте назначения. Рука полыхнула болью, и я почувствовала, что проваливаюсь в темноту.

***

— Может, ты лучше будешь дома, как забеременеешь? — вопрос прозвучал «как бы невзначай», однако тема уже давно приелась нам обоим и не могла привести ни к чему хорошему. Я откинула плед и посмотрела в глаза Ярику, выдержав небольшую драматическую паузу. — Ну уж дудки, — отрезала, и продолжила свое занятие - катание по комнате на любимом кресле. Сейчас мои мысли были лишь об одном. — Подумай о том, что во время беременности очень тяжело выполнять работу, особенно физическую. Думаю, когда тебя будет в три погибели скручивать токсикоз, тебе не будет до твоих чертежей и каракуль заказчиков, — язвительно отозвался собеседник. — Тебе лучше было бы дома, среди удобств и техники. Заодно сможешь попрактиковаться в готовке, чем не вариант?.. Остановившись в противоположном углу комнаты, я повернулась и пристально вгляделась в моего избранника. То ли он что-то недопонимал, то ли прикидывался дурачком, но говорил он серьезно. Это потихоньку начало выводить меня из себя. — Значит, так, — я проехала за спину к Ярославу, сидящему на диване рядом с креслом. В нашей квартирке было достаточно места, и потому можно было свободно передвигаться вокруг всех предметов мебели. Пригнувшись, я нежнейшим голосом пропела: — Я понимаю, что ты мне только желаешь добра, но благими намерениями вымощена дорога в ад. Я думаю, я сама вольна решать, что и когда мне делать, — последнее предложение получилось резким, тяжелым. Оно осело между нами. Кажется, мосты, построенные на нашем общем терпением, начали давать трещину. Грозное лицо моего гражданского мужа могло оповестить только об одном: он определённо несогласен и разгневан моими выходками. — Я настаиваю, чтобы ты была дома с рождением ребенка. Я не хочу переживать за тебя каждый раз, когда увижу, что ты вне дома, или что ты приходишь уставшая, как будто по тебе пробежалось стадо слонов. — Я могу и сама позаботиться и о себе, и о ребенке! — вспылила я и хлопнула рукой по подлокотнику. — Я вовсе не маленькая девочка, которой требуется опека! - Знаешь, исторически так сложилось: мужчины сильнее, они добывают пропитание и защищают свою семью, а женщины занимаются домашними делами: готовят еду, рукодельничают, рожают и воспитывают детей, которые, когда вырастут, должны будут выполнять всё то же, что и мы. Этакое правило жизни. — Ах, — "расстроилась" я. Выдержав несколько минут молчания, выплюнула: — Извини, но твои стереотипы меня не устраивают, — я не могла уже ничего сделать с разгоревшейся яростью, и она обрушилась на Ярика. — И если решишь, что прав всё-таки ты, знай — мой ответ всегда очевиден. Я схватила пальто с вешалки и захлопнула за собой дверь прямо перед его носом. Мои слова были отравлены обидой. За столько лет он так и не научился считаться с моими желаниями. А коли так — какая же это любовь? Я быстро выбежала из подъезда, услышав отдаленный хлопок двери. Видимо, кое-кто хочет меня догнать. Но слишком уж обнаглел он со своими претензиями и мифическими правами. К счастью, копии всех чертежей были в центре, на работе, откуда совсем недалеко живет моя подруга. Нет ничего лучше при семейных ссорах, чем второй самый близкий человек рядом, ведерко мороженого и сериалы до самого рассвета. Я услышала позади себя окрик, но лишь прибавила шаг. Прощение не должно даваться тем, кто его не заслуживает. Я чувствовала приближение этого человека каким-то шестым чувством, что совсем меня не радовало. Обида на него вызывала злобу и ярость. Совсем не желаю ссориться еще больше, но успокоиться самостоятельно уже не в силах. Эта поездка мне необходима, как воздух. Я видела приближение автобуса с рекламой какого-то корма для собак, который совсем этого не стоит. Мама никогда бы в жизни не купила его для своего Лео, пережившего и так много несчастий на своем долгом для собаки веку. — Подожди! Я почувствовала, что он вот-вот настигнет меня, и прыгнула в дверь автобуса, любезно остановившегося прямо передо мной, но избежать столь неприятного общества мне не удалось: Ярослав последовал за мной в салон. Я села на предпоследнее сидение, поближе к проходу, чтобы нельзя было зажать меня у окна — никогда не любила такие места. Ярослав сел напротив, пристально смотря на меня. Автобус был полупустой пуст, поэтому ничего не мешало продолжить выяснять отношения, но он не спешил говорить. Это настораживало меня. Неужели чувствует себя настолько виноватым, что не может хоть слово сказать в мой адрес, или же до сих пор считает, что я не права? Впрочем, это не важно, сейчас лучше переключится на предстоящую ночь фильмов. Но назойливое шестое чувство мешало любой попытке переключится и успокоится. Что-то терзало меня. И дело, кажется, было совсем не в нашей ссоре с Яриком.