На замену(временное)

Я вцепилась в руку Тара, едва поняв, что не могу определить где верх, а где низ. Все вокруг слилось в одно ослепительно сияющее пятно, отчего приходилось жмуриться, чтобы сохранить зрение. Я чувствовала, как вытекает магия, — очень похоже на обжигающую огненную реку, вытекающую толчками наружу, вне меня. На душе было тяжело и муторно, будто я что-то упускала, не обратила внимание на что-то очень важное. Гадкое, противное чувство. С ужасом я поняла, что переход слишком долгий. Я попыталась, несмотря на тяжесть в голове, мысленно разобрать совершенное заклинание, но в мыслях полыхала БОЛЬ, и мне не удалось ничего. Я скорчилась в пространстве, сжимая то, что оказалось в руках... В руках было, вроде, предплечье Тара, Больше всего на свете я боялась умереть, не сделав всего, что хотела. Очень часто ошибка в заклинании оборачивалась трагедией. В борьбе с этим создали даже особую комиссию, чтобы оперативно ликвидировать последствия. Но, судя по происходящему, спасти нас всё-таки не успеют — слишком далеко от Великой Долины перемещаемся. Однако это не была смерть. Постепенно начали проявляться звуки, не похожие ни на что. Я услышала громкий хлопок, после чего мы оказались на месте перемещения. На секунду я увидела двух исчезающих людей под нами. Симпатичная девушка, похожая на Герцогиню Хьёрди в молодости, и парень, чем-то напоминающий моего отца своими тёмными глазами. Они быстро исчезли, и нас швырнуло на их место. Приземление оказалось не очень-то мягким, но это, в любом случае, было лучше смерти в неизвестном месте. Тар оглянулся по сторонам, и мне стало ясно, что место его пугает. Он резво вскочил, чем вызвал неодобрительные взгляды других людей, сорвал со стены маленький инструмент, подобный молоту, начал бить им странную прозрачную перегородку. По ней побежали трещины, и, спустя удар, оно осыпалось на нас множеством осколков. Этот странный народ с недоумением и непониманием смотрел в нашу сторону. Человек, сидящий впереди всех, взглянул в зеркало перед ним, и глаза у него вытянулись, точно Котро и Пента. Но парень подхватил меня и выпрыгнул в проём. Натренированный годами в Академии Мужества и Упорства Тар без труда благополучно приземлиться на землю. От этого странного недо-животного, из которого мы выскочили, послышался скрип, после чего оно удачно вписалось в другое животное, серо-желтое, на вид более страшное. Оно было пузатым, но примерно тех же размеров. Наш перевозчик упал на бок, не успев замедлиться. Картина выглядела печальной, и Тар хотел было кинуться на помощь оставшимся людям, но я его не пустила. В следующую секунду послышался оглушающий взрыв. Пламя красно-рыжего цвета охватило останки этих штук, — это были явно не животные, скорее механизмы, но жутко большие и жутко страшные. Вряд ли кого-то можно было спасти из огня — взрыв навредил всему, что могло быть живым внутри. Надежды для них нет. Рядом начали останавливаться другие механизмы, более красивые и меньшего размера. Из них начали выходить люди, говоря на незнакомом мне языке, немного схожим с языком Земли, что оставляло шанс того, что мы будем жить. Собственно, я совершенно не понимала происходящего, потому что никогда раньше с подобным не сталкивалась. Да и можно ли столкнуться с таким в реальности? Наверное, разве что там, где на страницах детских книжек существует магия, волшебство и радужные единороги. Пусть даже с магией, с верой в изменчивость будущего, если ты попадаешь в необъяснимую историю, ты никогда не будешь к ней готов. Объяснить это все я не могла, потому что в суровой реальности этого мира магии нет, ты с этим смиряешься и стараешься жить дальше. А сейчас, я чувствовала себя, точно в космосе. Куда-то исчезли все направления, но воздух остался. Казалось, будто я выпила нитроглицерин, который решил взорваться внутри меня до того, как я отравлюсь. Это было неприятно, отчего по коже пробежали мурашки. Я чувствовала себя неуютно. Неведомо где пропадал Ярослав, обстановка оказалось совсем не той, которую ожидала увидеть я. Это совсем не было хорошей вестью. Ничего знакомого вокруг. Сил совсем не было, даже на обогрев собственного тела. Потихоньку ко мне возвращались все чувства, и отрезвляющий холод явно влажной земли ощутился мною в полной мере. Потемнение в глазах и тревога пропали. Я видела перед собой не глаза моего гражданского мужа, не салон автобуса, не городской парк: лесной луг. Что бы мог подумать в таком случае среднестатистический человек? Как бы отнеслась к этому более адекватная девушка? Не могла бы и предположить, как бы это было, но я почувствовала страх. От этого стало еще холоднее и заметнее становился запах прелой, влажной листвы. Невольно поморщившись, я попыталась привстать. Какая-то слабость не сразу дала это сделать, зато в этих попытках получилось капельку согреться, но в устойчивом положении снова стало невыносимо холодно. Глазами я наткнулась на Яра. Он приблизился ко мне и крепко обнял. Щеки у него были чуть влажными, как при летней жаре. Что-то будто щелкнуло, и какой-то непонятный жар, родившийся чуть ниже диафрагмы, «потек» по мне. Я начала задыхаться, а мир приобрел странную четкость и резкость, как при переходе с черно-белого телевизора из восьмидесятых на новенькую плазму. Ярок сжимал меня в ужасе. Происходящее не было нормальным для человека, который ни разу в жизни не имел ничего серьезнее ОРВИ. Он не мог мне помочь ничем: его инструменты остались в нашей квартирке, диплом был бесполезен: руки не слушались из-за паники. Это и правда жутко, когда ты знаешь, как помочь в теории, но тело тебя не слушается, и ты вынужден смотреть на страдания дорогого человека. Тут я осознала, что это все неспроста. Котелок включился в работу, сопоставляя факты. Это странное головокружение… Нет, это было вовсе не головокружение, это был переход, невозможный, с точки зрения физики. Что это такое? Как это может быть? Быть может, это магия? Крайне сложно принять что-то новое, ибо в нашей природе остерегаться нового. Иной раз мы на день откладываем поход в магазин, лишь бы еще на несколько часов отложить расставание с излюбленной, но затертой до дыр футболкой. А теперь, совершенно внезапно оказалось, что возможно то, во что я верила всегда. Смех вырвался сам-собою. Чувство некоторой свободы и осознание, что я всегда была права подарили какой-то азарт. С трудом, я сделала серьезное лицо. — Ярик, представляешь, магия существует. — я обхватила его щеки ладонями, сделав их его губ «рыбку». — Она есть здесь, мы сможем все, что угодно, Ярик! — Ты бредишь. — пробурчал Ярик. Глаза его потемнели. — Ты меня напугала! Ты чем думаешь, а?! Вот что дала тебе обида тогда? — Магию. — просто ответила я. Лицо Яра было бесподобным. Перекошено от гнева, нос дергается, губы поджаты. — Да ты охуела, что ли?! Какая магия?! Ты издеваешься надо мной?! — он отпустил меня, усадив напротив. — Оглянись, Яр. Мы не в автобусе. Тут дорогой и не пахнет. — И что? Автобус может быть где-то в этих зарослях. — На Земле нет таких растений в нашей области. Даже в нашей стране. Посмотри внимательнее. Вон там земля прожжена по кругу, и мы в центре. Даже на Земле ведьмы используют такие круги для магии. Яр присмотрелся, но вряд ли что-то заметил. Все-таки было темно. Заметить такие мелочи мне позволило хорошее зрение. Мой муж никогда не видел в темноте. Кусты зашелестели. Среди листвы светились янтарные глаза, как у диких волков. Я замерла. Всегда боялась собак, волков и прочих, с детства. На спине выступил холодный, липкий пот, сердце зашлось в безумном ритме. — Бежим, — одними губами прошелестела я, смотря в сторону кустов, из которых одна за другой вылезали злые рычащие собаки, окружая нас. — Некуда бежать, Лен. Мы окружены. Мужчина, чем-то похожий на монгола или китайца, обогнул куст и направился прямо к нам. Перед собаками вспыхнуло желтое пламя с красными языками. Это был маг, — дошло до меня. Он остановился между нами, презрительно посмотрел на Яра, бросив неразборчивую фразу себе под нос. Я покосилась на его округлый живота и странную одежду, и он сделал то же самое, но быстро отвел глаза. Скорее всего, его смутили мои обнаженные до колена ноги. Ясно, общество полно предрассудков. На поляну вышло еще два человека. Мое внимание привлек невысокий, бледный человек в серых одеждах. Несмотря на то, что освещение от огня было недостаточным, он щурился, не собираясь входить в круг. Он выглядел сурово, даже слишком. Они переговорили между собой на какой-то исковерканной латыни, после чего связали нас. «Монгол» повел Яра, а на меня оставили двоих. Один из них приблизился ко мне вплотную и, обдав вонючим дыханием, сказал мне что-то сначала на том же языке междусобойщины, а потом на какой-то адской смеси английского и русского. Я не понимала ничего из сказанного, поэтому помотала головой, пытаясь показать незнание этих языков. Он расхохотался, после чего усадил меня в железную клетку вместе с суровым мужчиной. Я подумала, что он может мне помочь, потому попробовала говорить с ним на русском, потом на английском, потом на французском. С третьего раза он понял меня с грехом пополам. Но мое знание французского оставляло желать лучшего, поэтому я снова перешла на русский. К моему удивлению, он снова понял, будто всю жизнь прожил в России. — Это заклинание позволяет мне поговорить с тобой некоторое время. Не бойся. Назови мне ваши имена. — Я Елена Крапивенко, он Ярослав Соловьев. Мы из России, Ярославля, это город такой. Сели в автобус — железная повозка без лошадей такая, — потом бум, и мы на поляне. Мне плохо стало, но потом полегчало. Яра только напугала. — Понятно. — А в этом мире есть магия, да? — радостно как-то прозвучало. Мужчина опешил, посмотрел на меня жгучим взглядом, поджал губы. Я обратила внимание на седину в его волосах, на шрамы на лице и руках, едва заметные, тонкие. — Да, есть. Только радоваться этому нечего. Магия — не игрушка для детей. Мы замолчали. Умом я понимала, что он прав, что магия — просто оружие, как у нас — наука. Но где-то в глубине души меня кольнула обида: внутри жила вера в магию и добро. И то, что она существует, я верю, добрый знак. Все-таки многое зависит от того, кто использует её. Во благо ли, во зло ли, магия не становится сама по себе злом или добром из-за цели использования. Она просто есть, независимая от мира, подвластная людям, дающая самое солнечное тепло для жизни и отдающая холодком смерти. Этот человек прав, видимо, познавший на собственном опыте всю горечь, что может принести зло, используя заклинания. Зачем-то я ему верила, хотя я не из тех, кто легко принимает других людей. Такие, как он, потрепанные жизнью, обычно живут по чести. Я невольно зауважала его, этого мрачного типа, так сильно похожего на моего дедушку. В сердце кольнуло осознание: я больше никогда не увижу свою семью.