Последний год

Драко сидел в Большом Зале и старался по возможности не обращать внимания на сплетни, которые легким ветерком пролетали вдоль всего слизеринского стола, и казалось, даже всего зала. «А это правда…?!» «Да, я слышала…» «Говорят, они… да точно тебе говорю…!» Примерно такие разговоры слышались отовсюду. Только у слизеринцев к ним добавлялось: «С этой грязнкровкой?!» А у гриффиндорцев: «С Малфоем?! С этим…» - дальше шли разнообразные ругательства, на которые никто из них не скупился. И со всех сторон в равной мере слышалось: «Да не может такого быть!!» Устав от непрекращающихся пересудов, юноша раздраженно кинул ложку на стол и вышел из Зала, так и не притронувшись к своему чаю. У выхода он услышал топот миниатюрных ножек, следовавших за ним. «Не дай Мерлин!» - подумал он, разворачиваясь в сторону шума. Но, видимо, Мерлин был не в настроении что-либо сегодня давать. За ним оказалась слегка запыхавшаяся и встрепанная Флора Кэрроу. - Это правда?! – начала она с вопроса, который уже успел набить ему оскомину. - Что правда? – не понимая зачем, переспросил Драко. - Ты правда идешь на Бал с этой грязнокровкой Грейнджер?! – требовательно спросила она. Юноша не понимал, к чему этот вопрос. Она ведь и так знала, что это правда. - Да, – просто ответил он и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг цепкие пальцы ухватили его за рукав мантии. - Но она же… Она же уродина! Гриффиндорка! Я уже не говорю о том, что грязнее ее крови, только… - в ярости кричала девушка. Слизеринец прервал ее пламенную речь, больно схватив ее за руку и основательно встряхнув. - Будь она хоть тысячу раз грязнокровка, мне все равно приятнее было бы пойти на Бал с ней, чем с тобой, – ядовито и тихо сказал он. Губы Флоры побелели, а к щекам прилила кровь. Драко отпустил ее руку, и она тут же схватилась за то место, где ее сжимала его ладонь. Развернувшись на каблуках, он пошел прочь от всхлипывающей девушки и ее расплывающегося макияжа.

***

День шел своим чередом. Слухи ползли и ползли, оплетая всю школу тесным кольцом осуждения. Уроки, как и всегда, не смогли облегчить его ноши, потому что даже на парах ему чудились пытливые голоса, обсуждающие его за спиной. Подойдя к кабинету Защиты от Темных Искусств, он с ужасом ожидал предстоящую пытку. Первый за несколько недель сдвоенный урок с Гриффиндором. «Надо же было именно сегодня…!» - раздраженно подумал он. Деваться было некуда. Пропуск будет расцениваться как слабость, а этого он позволить себе не может. Юноша вошел в полутемный кабинет, который уже был почти заполнен. Как только он переступил порог, разговоры в классе на секунду прекратились, а потом возобновились с новым остервенением. Нарочито безразлично и лениво он подошел к своей парте и начал не спеша раскладывать вещи. Он кинул осторожный взгляд на ее стол. Гриффиндорка уже сидела там. Она была немного бледнее, чем обычно, но никто не мог бы сказать, что у нее на уме. Практика явно пошла ей на пользу. Вот только для самого Драко это оказалось не таким уж плюсом, потому что теперь он и сам с точностью не мог сказать, как она восприняла последние события. Внезапно юноша почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Он обернулся. Уизли постарался отвести взгляд, но не успел – Драко уже его заметил. Теперь вместо того, чтобы просто отвернуться, гриффиндорец окинул его волной презрения и ненависти. Малфой ответил стальным взглядом, и тот, нехотя, все-таки опустил глаза. «Интересно, где это Уизли столько смелости набрался», - презрительно подумал он. Преподаватель вошел в класс, урок начался. Лекция была посвящена дементорам. Как будто он о них ничего не знал! Тем не менее, юноша усердно делал вид, что внимательно конспектирует лекцию. Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Решив, что это Поттер (который тоже, видимо, не думал, что может вынести из лекции что-то новое), Драко приготовился к очередным гляделкам, но, подняв взгляд, увидел не зеленые, а карие глаза, обращенные на него. Такие знакомые глаза. В ее взгляде была какая-то робость и усталость. Слизеринец еле заметно вздернул голову, как бы спрашивая: «Как ты?» Робкое пожатие плечами и поджатые губы. Затем легкий кивок: «Да вроде ничего. Ты как?» Драко слегка улыбнулся и приподнял одну бровь: «Все хорошо, не волнуйся. Сегодня встречаемся?» Девушка немного подумала, а потом кивнула, возвращаясь к своему конспекту. Драко улыбнулся про себя. Приятно было, когда тебя понимали без слов. Урок прошел, ученики начали собираться. Слизеринец нарочно задержался, чтобы не идти вместе с гриффиндорцами. Влезать в драку он не хотел, а сейчас и провокации не понадобится – они и так уже на взводе. Наконец, последние ученики вышли, и юноша поплелся по пустым коридорам в сторону гостиной. Дорога была почти безлюдной – он специально пошел в обход основных мест скопления студентов. Не успел он отойти от кабинета, как за спиной послышались торопливые шаги. Драко выругался себе под нос. В любой другой день это мог бы быть обычный студент, который захотел срезать дорогу, но не сегодня. Сегодня ему не везло. И правда, только он успел закончить свое изощренное проклятие, как из-за спины послышалось: - Малфой! Он обернулся, не узнав голоса, и увидел Уизли. Юноша удивленно приподнял бровь. Обычно говорил Поттер, а Уизли просто стоял и поддакивал, поэтому видеть его одного посреди пустого коридора, к тому же, явно кидающего ему вызов…. Это было что-то новое. - Чего тебе? – не очень дружелюбно спросил он. - Почему ты идешь на Бал с Гермионой? – ответил вопросом на вопрос гриффиндорец. Малфой закатил глаза. Почему к нему все обращаются? На нем что, висит значок информационной службы? - Это решение Дамблдора. Неужели она тебе не сказала? Может, хотела, чтобы ты ревновать начал? – ехидно ответил слизеринец. Уши Уизли покраснели, он весь надулся, и Драко понял, что попал в точку. Вот только после этого ревновать начал уже он. Не дав этому чувству укорениться в своем сердце, он решил как можно скорее покончить с этим. - Все? Время вопросов закончилось? – раздраженно спросил он. - Я тебе не верю, – вдруг заявил красный как рак гриффиндорец. «А вот это уже интересно», - подумал юноша, но ничем не выдал своего напряжения. Едва ли кто-то еще сомневается в их истории. Нужно было любой ценой его переубедить. - Уизли, у тебя что, совсем крыша поехала? Какого черта ты ко мне обращаешься тогда? Иди сразу к Дамблдору. Они же с Поттером лучшие друзья. Глядишь, он тебя и выслушает, – язвительно выпалил Драко. Видимо, его ответ поколебал уверенность гриффиндорца. Тот как-то съежился и покраснел еще больше. - Ты что, влюбился в нее? Так иди, признайся! А меня не трогай, – раздраженно добавил он. «Так оно и есть. Он в нее влюблен», - подумал слизеринец. В глазах Уизли все было как на ладони. Почему-то неприятный комок зашевелился у него под ложечкой. Если раньше в драку лезть не хотелось, то теперь он был совсем не против. Подавив искушение, он резко развернулся на каблуках и успел даже сделать несколько шагов, когда за спиной снова раздался голос гриффиндорца: - Малфой! – в этот раз в его тоне чувствовалось что-то другое. Юноша раздраженно развернулся и молча уставился на говорившего. Уизли сделал несколько торопливых шагов к нему и, подойдя достаточно близко, негромко сказал: - Если ты хоть чем-нибудь ей навредишь… я клянусь тебе, я выбью из тебя все твое слизеринское дерьмо. Хотя Драко и было смешно слышать от него такие угрозы, он прекрасно понимал, что Уизли совершенно серьезен. Сказав это, гриффиндорец развернулся и быстро пошел прочь от него. Устало потерев шею, слизеринец неспешно продолжил свой путь в гостиную. «И какого черта у Уизли начался этот приступ рыцарства?» - раздраженно думал он. Вспомнив выражение глаз гриффиндорца при упоминании о Грейнджер, Малфой поморщился. Представить, только представить ее, целующуюся с ним…. По телу юноши пробежали мурашки. Он ускорил шаг, надеясь, что если он как можно быстрее дойдет до гостиной, то сможет, наконец, остановить этот мучительный поток мыслей. В конце концов, перед ним появилась тяжелая дверь из черного дерева. На ходу пробормотав пароль, он влетел в гостиную, которая оказалась на удивление людной. Стараясь как можно незаметнее проскользнуть в свою комнату, он тихо направился в нужном направлении. Уже на лестнице он столкнулся с куда-то бегущей Пенси. - Привет. Там у тебя под дверью письмо – часа два назад пришло, – бросила она, чуть замедляя шаг. - Хорошо, спасибо. Ты куда? - Мне надо заказ отправить, – раздался ее голос откуда-то снизу. Покачав головой, Драко преодолел еще один пролет и оказался перед дверью своей комнаты. Отворив дверь, он действительно увидел лежащее на полу письмо. Юноша наклонился и подобрал конверт. Он был сделан из дорогой, плотной бумаги цвета слоновой кости. На передней стороне конверта ничего не было – ни адреса, ни подписей. Сзади он был скреплен тугой печатью из черного воска, на которой красовалась витиеватая «М» с рычащими драконами по бокам. Ох, Драко знал эту печать слишком хорошо, чтобы не узнать ее с первого взгляда. «Интересно, что отцу от меня понадобилось?» - подумал юноша, закрывая за собой дверь и усаживаясь на кровать. Люциус никогда не писал ему – разве только чтобы дать какие-то указания, и то это случалось крайне редко. Ничего хорошего, однако, ждать от этого письма не следует. Юноша взял нож для корреспонденции и аккуратно вскрыл конверт. Драконов зуб разрезал бумагу как масло. Не спеша отложив нож на место, он достал сложенный втрое пергамент. Развернув его, он увидел острый и безликий почерк отца. «Драко, Менее месяца назад до меня дошли слухи, что тебя назначили хозяином предстоящего Бала Памяти. Я нахожу странным, что ты не сообщил мне об этом самостоятельно, потому что едва ли ты когда-либо давал своей семье больший повод тобой гордиться. Я задумался о причине твоего молчания, но сослался на твою обычную неуважительность и нежелание соответствовать моим требованиям. Печально, конечно, но вполне ожидаемо. Однако, недавно я узнал более детальные подробности твоего… назначения. Как оказалось, сопровождать тебя будет некая мисс Грейнджер, о которой мы все так наслышаны. Когда я узнал об этом, то понял причины твоего молчания. Естественно, учитывая ее положение и происхождение, ты не мог посчитать ее достойной парой, и побоялся моего осуждения. Но я пишу не для того, чтобы осудить, а чтобы сказать – я полностью поддерживаю тебя. Наконец-то ты начал думать не только о себе, но о благе и чести семьи как о самом важном твоем наследии. Только Дамблдор мог назначить хозяйкой Бала заучку-грязнокровку – это так на него похоже. В этом нет твоей вины. Но твое согласие, которое ты дал вопреки собственному отвращению, заслуживает всяких похвал. Уверен, в Школе уже начали судачить о происходящем – ну и пусть. Поверь мне, большая часть всех этих завистников многое отдала бы за то, чтобы быть на твоем месте (даже если это означало бы провести вечер в компании грязнокровки). Я не сомневаюсь, что ты меня не подведешь. Тебе не стоит волноваться и о слухах, которые наверняка пойдут дальше (касательно связывающих вас с ней отношений), потому что ни одна уважающая себя чистокровная семья в них ни за что не поверит. Смешно даже думать о том, что у наследника великой семьи могут появиться чувства к подобной… особе. Подумать только… подобный мезальянс…. Повторюсь: рад, что ты наконец-то стал думать о славе дома Малфоев Люциус Малфой» Рука юноши, держащая письмо, медленно опустилась. Отец еще никогда не писал ему таких длинных писем. Сначала он почувствовал пустоту – будто не до конца осознав написанное, а затем, очень скоро, пришла ярость. Люциус не обладал никакими способностями, кроме как умело давать взятки и плести интриги. Драко не уважал отца, не любил его. И уж точно не пытался снискать его одобрения. По крайней мере, в течение последних пяти лет. Именно поэтому прочитанное вызвало в нем волну раздражения и злости. Та снисходительность, с которой слова ложились на бумагу, та уверенность, с которой отец обсуждал его поступки…. Странно, это был первый раз, когда Люциус выказал одобрение его действиям, но Драко чувствовал себя униженным. Первая часть письма был абсолютно ожидаемой, все эти «неуважительность», «нежелание соответствовать моим требованиям» - все это было давно знакомо. Но вот вторая часть… это было начало конца. Юноша сжал лист в руке, а затем скомкал его в тугой комок. Резко встав с кровати, он подошел к камину и швырнул письмо в огонь. Бумага моментально воспламенилась, почернела, съежилась. Секунда – и от нее осталась только кучка стремительно разлетающегося пепла. Однако слова Люциуса все еще преследовали его. «Тебе не стоит волноваться по поводу слухов, которые пойдут дальше…» «Конечно не стоит! Потому что мне плевать!» - яростно думал юноша, меряя шагами комнату. «…ни одна уважающая себя чистокровная семья ни за что не поверит… чувства к подобной… особе… подумать только… мезальянс… ни одна уважающая себя чистокровная семья…» Драко хотелось закричать, выпустить пар, отыграться на ком-то, но, к сожалению, вокруг никого не было. Вместо этого он упал на кровать, обессиленный своей яростью, и крепко сжал подушку, стараясь выместить на ней бушующие в нем эмоции. Наконец, он немного успокоился. Юноша и сам не понимал, почему письмо оказало на него такое сильное влияние. Да, манера изложения и явное бахвальство отца вызывали в нем отвращение, но так было всегда. Это не должно было его так рассердить, потому что за неполные семнадцать лет у него было более чем достаточно времени, чтобы к этому привыкнуть. И все же…. Все же письмо его рассердило. Драко перевернулся на спину и прикрыл рукой глаза, раздраженные ярким светом от канделябра под потолком. Проблема была в том, что люди постоянно ожидали от него определенного поведения. Всю свою жизнь он прожил, стараясь оправдать ожидания своей семьи и общества. Сначала, потому что он хотел, чтобы им гордились, затем – лишь следуя выработанной привычке. Вот и сейчас: Уизли, Люциус, да и все ученики, обсуждающие его в этот самый момент – все они ни разу не усомнились в том, что именно он чувствует, хотя даже сам Драко не мог ответить себе на этот вопрос. Он не мог понять, что происходит. Последние месяцы были более чем странными, но из-за давления, которое тяжелой ношей укрепилось на его плечах, юноша не мог разобраться в себе. Понимание этого пришло внезапно – ведь действительно, каждый раз, когда он пытался осмыслить происходящее, его разум был ограничен. Ограничен тем, что от него ожидали другие. И он послушно, с отрепетированным старанием, оправдывал их раз за разом. Странно, но за осознанием этого пришло облегчение. Возможно потому, что только зная проблему, было возможно ее решить. А решение было на редкость простым…. Юноша приоткрыл глаза и сфокусировался на небольшом циферблате. Пора выходить, если он не хочет опоздать на урок с Грейнджер. Он лениво встал с кровати и направился в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Умывшись и расчесавшись, он направился к шкафу. Открыв тяжелые дубовые дверцы, он начал просматривать аккуратные стопки одежды. Наконец, облачившись в черные джинсы и свободный серый свитер с толстой черной диагональной полоской посередине, он вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он подтянул рукава до локтя и поправил висящую на плече сумку с толстым фолиантом, который содержал описание всех высокородных семей, так или иначе имевших отношение к Балу. Гостиная была уже пуста, поэтому он быстро проделал путь до двери и вон из слизеринских спален. Прохлада полутемного коридора охладила пылающие скулы и помогла привести в порядок спутанные мысли. «Так. Все будет нормально. Это обычное занятие – такое же, как и всегда. Ничего более», - тихо произнес он и не поверил сам себе.