Последний год

Девушка ходила туда-сюда по комнате, стараясь не поддаваться истерике от нарастающего волнения. «Без десяти девять», - мысленно отчиталась она, в последний раз проверяя свое отражение в зеркале, перед тем как выйти. Она опаздывала. Гермиона и сама не знала, почему вышла так поздно. Задерживать ее было нечему, кроме, может быть, ее собственных страхов. Она так и не получила ответ на свою записку в дневнике – она вообще не была уверена, что Драко ее прочел. Гриффиндорке казалось, что если кабинет будет пустым, когда она придет, она этого не выдержит. А так… у него будет время передумать и прийти. Будет время успеть. Дорога казалась длинной и короткой одновременно. Единственное, что девушка знала наверняка – это то, что каждый шаг, приближающий ее к кабинету, требовал от нее все больших усилий. Как будто Пивз разлил смолу в коридоре, и теперь ноги прилипали к полу, не давая ей идти дальше. В конце концов, Гермиона предстала перед дверью в кабинет Каббалы. Странно, насколько важной стала для нее эта дверь в последнее время. Как будто она скрывала за собой абсолютно другой мир – ее мир…. Гриффиндорка задержала дыхание и толкнула тяжелую створку. Внутри горел тусклый свет, а на своем излюбленном месте возле окна, стоял он. Как будто все было по-прежнему. Услышав ее, юноша обернулся и слабо улыбнулся. Гермиону затопила смесь облегчения и злости. Не говоря ни слова, она подошла поближе, внимательно всматриваясь в его лицо. Да, с Драко все определенно было в порядке – но тогда почему же он избегал встречи с ней все это время? Что изменилось? - Привет, – наконец сказал он, нарушив затянувшуюся паузу. В глазах юноши было спокойствие. Да и вообще он выглядел как всегда: со вкусом подобранная одежда, чуть растрепавшиеся волосы, идеальная белизна кожи, на которой темными тенями проступила усталость. - Почему ты не сказал мне? – спросила она. – Почему ты не сказал мне о своем возвращении? Ее голос звучал жалко. «Возьми себя в руки», - презрительно приказала она себе, раздраженная собственной слабостью. Теперь в глазах слизеринца проявилась жалость. Будто ему предстояло добить раненное животное. - Гермиона…. Ты же сама знаешь, что отношения между нами… ни к чему хорошему это не приведет. Рано или поздно они бы закончились, потому что мы не можем быть вместе. Не в этом мире. Девушка почувствовала себя так, как будто ее ударили под дых. - Так зачем ждать, пока все закончится само собой? Лучше прекратить это сейчас, сохранить все хорошее, что у нас было, – продолжал он. Голос юноши был тихим, но уверенным. Гермиона не могла поверить его словам. Что могло случиться? Что привело его к такому решению? Мозг лихорадочно пытался найти причину его словам, пока сердце пропускало один удар за другим. - Почему? – просто спросила она, чувствуя, как дрожат губы. Слизеринец подался было вперед, но передумал и остался стоять на месте. - Я уже сказал почему, – ответил он. – Мы не можем… - Я тебе не верю, – перебила его девушка, скорее пытаясь убедить в этом себя, чем его. Юноша вздохнул. - Послушай… - Если ты хочешь повторить свои слова, не утруждайся. Я тебе не верю, – отрезала Гермиона. – Не верю, что ты просто сдаешься. Не оскорбляй меня своей ложью и скажи настоящую причину. Голос прозвучал требовательно, хотя в нем все еще ощущалась дрожь. Драко нахмурился и покачал головой, пробормотав что-то себе под нос. Подумав над ее словами, он, наконец, заговорил: - Грядет война, Гермиона, и она начнется намного раньше, чем ты думаешь. И в этой войне мы будем находиться по разным сторонам баррикад. - Но ты же работаешь с Дамблдором! – не выдержав, воскликнула она. - Да, но это ничего не меняет, – терпеливо продолжил он. – Для меня уже слишком поздно. Но для тебя еще нет. Гриффиндорка непонимающе уставилась на него. - Что значит для тебя уже слишком поздно? – подозрительно спросила она, не уверенная в том, что хочет знать ответ. Слизеринец усмехнулся. - Гермиона Грейнджер, от тебя никогда ничего не ускользает, – произнес он, будто бы разговаривая с самим собой. Девушка молчала, выжидающе глядя на него. Внутри все сжалось, но она старалась держать себя в руках. - Перед тем, как ты все поймешь, я только хотел сказать… что мне очень жаль. Гермиона, мне так жаль… - в конце голос подвел его. Гриффиндорка так внимательно смотрела ему в глаза, так старалась рассмотреть там ответы на свои вопросы, что и не заметила рук юноши, которые впервые за весь разговор пришли в движение. Только когда он стал закатывать рукава своей рубашки, девушка обратила на это внимание. «Зачем он это делает?» - удивленно подумала она, но секунду спустя Драко протянул вперед левую руку. Там, на белоснежной коже предплечья, огромным темным пятном расплылась Черная Метка.

***

Когда-то, еще очень давно, до того как она узнала о Хогвартсе, они с родителями ездили на побережье. Гермиона любила проводить лето у моря и всегда с нетерпением ждала этих поездок. Плавать она научилась еще будучи совсем маленькой, поэтому главным развлечением для нее всегда было купание. Однажды, пока родители отдыхали, она, нарушив запрет, пошла купаться в шторм – волны были не такими уж большими, и девочка решила, что ничего страшного с ней не случится. Но море обманчиво, и то, что казалось легким волнением, скрывало под собой сильное течение. Ее подхватило, понесло прочь от берега, и как Гермиона ни старалась, справиться с водой она не могла. Ужас парализовал ее, и, выбившись из сил, она отключилась. Ее спас гуляющий по берегу мужчина – только благодаря ему она осталась жива. Он вытащил ее из воды, откачал и отнес к родителям. Все закончилось хорошо, но девушка так и не смогла забыть последние моменты перед потерей сознания. Не смогла забыть обжигающую воду, наполняющую ее легкие, тишину, которая наступила с погружением и надвигающуюся со всех сторон темноту. После этого они больше не ездили на море. Теперь, стоя в одном из кабинетов Хогвартса восемь лет спустя, ей снова показалось, что она тонет. Девушка снова почувствовала ту беспомощность. Она попыталась вдохнуть, но в легкие будто заливалась лишь вода. Перед глазами уже стало темнеть, но вдруг, где-то глубоко в сознании вспыхнул огонек. «Ты уже не маленькая девочка, - сказал спокойный, рассудительный голос, который не мог принадлежать ей. – Успокойся, и возьми себя в руки. Ничего по-настоящему страшного пока не случилось». Она послушалась, и темнота отступила. А с ней и вода, плещущаяся в легких. Девушка судорожно вдохнула. Паника прекратилась. Уже более трезво она взглянула на вытянутую руку юноши. Змея, обвивающая череп, казалась почти живой. Но это была всего лишь змея. Да, Черная Метка была, пожалуй, одним из самых страшных символов волшебного мира, но лишь потому, что она означала принадлежность к Волан-де-Морту. А Драко ему не принадлежал. В душе гриффиндорки росла уверенность. Это была просто татуировка, и она не определяла стоящего перед ней юношу. Девушка сделала шаг вперед и аккуратно расправила закатанный рукав. Застегнув манжету, переплела их руки и внимательно посмотрела в глаза слизеринца. Он стоял, как громом пораженный, не в силах произнести ни слова. Да и сама гриффиндорка не могла до конца понять своего спокойствия, но была полностью уверена, что так все и должно быть. - Гермиона… - начал было он, но девушка покачала головой, останавливая его. - Это не важно. Я тебе верю, – произнесла она и подалась вперед, касаясь его губ. Было так хорошо снова его целовать, снова чувствовать его тепло рядом с собой. Она обхватила его шею, крепко прижимая к себе. Короткий перерыв для вдоха, и вот уже он сам лихорадочно целует ее, заставляя сердце выпрыгивать из груди. Одна рука юноши скользнула по талии, вторая очутилась на шее. Гермиона почувствовала, как подгибаются колени и крепче вцепилась в слизеринца. Поцелуй был требовательным, настойчивым и, более всего, страстным. Губы Драко опустились ниже, к шее, потом к ключице. Его дыхание обжигало кожу, расплавляя девушку в его объятиях, словно воск. Руки юноши уже вовсю гуляли по ее телу. Внезапно он отстранился, тяжело дыша и явно стараясь перевести дух. - Нн… надо аккуратнее с такими вещами… - охрипшим голосом произнес он. Гриффиндорка хитро усмехнулась. Один взмах палочкой, и на полу появились подушки и плед. Девушка взяла слегка удивленного Драко за руку и притянула к себе настолько близко, насколько это было возможно. Ее пальцы не спеша поднялись от его запястий к воротнику рубашки, очерчивая скрытые под ней мышцы. С поразительным для себя спокойствием, она начала расстегивать небольшие пуговички, полностью сосредоточившись на этом занятии. - Ты уверена? – тихо спросил юноша. Гермиона лишь потянулась к нему, и Драко ответил со всей страстностью. Этот поцелуй был глубоким, головокружительным, и только теперь девушка поняла, насколько слизеринец сдерживал себя до этого. Где-то в животе стал завязываться тугой узел желания. Все еще пытаясь справиться с рубашкой, которую она успела расстегнуть лишь до половины, девушка сделала шаг назад и наткнулась на стоящий позади стол. Вдруг, прежде чем она успела запротестовать, юноша легко поднял ее и усадил на отполированное дерево столешницы, все еще не прерывая поцелуя. Наконец, последняя пуговица выскользнула из своей петельки, и рубашка полетела куда-то в сторону. Вскоре к ней присоединилась и кофта самой Гермионы. Еще никогда она не испытывала подобных чувств – казалось, будто Драко хотел покрыть поцелуями каждый миллиметр ее тела. Не в силах больше просто сидеть, она подалась назад и почувствовала под собой дразнящий холод старого дерева. Слизеринец склонился над ней. Его глаза были затуманены, скулы раскраснелись, да и вообще, таким девушка его еще не видела. Он был так близко, что их дыхания смешивались, опьяняя, дурманя рассудок. Юноша заглянул ей в глаза, будто проверяя что-то, а потом снова приник к губам в жарком поцелуе. Гриффиндорка почувствовала дрожь, пробежавшую по всему телу. Через несколько мгновений Драко привстал, увлекая Гермиону за собой. Ее руки уже покоились у него на плечах, поэтому, когда она инстинктивно обхватила ногами его бедра, слизеринец легко поднял ее, оставляя стол где-то позади. Девушка и не знала, насколько он силен, но юноша нес ее так, как будто она вообще ничего не весила. Дойдя до пледа, он бережно уложил ее и снова склонился над ней, источая какой-то странный аромат властной уверенности. Они оба дрожали как в лихорадке, больше не в силах сдерживать свои желания. Руки юноши скользили по телу Гермионы, зарождая в ней глухие грудные стоны. Дыхание окончательно сбилось, но воздух был уже и не нужен – все что существовало, это юноша перед ней, и этого было достаточно. Ее руки спустились вниз, к его брюкам, расстегивая последнюю на сегодня пуговицу. Он проделывал то же самое с ее джинсами. Избавившись от последних элементов одежды, гриффиндорка впервые за все время почувствовала что-то похожее на страх. Ей хотелось этого, но, как и все неизведанное, мысль о том, что должно было вот-вот случиться, неприятно ворочалась внутри. - Не бойся… – охрипшим голосом произнес Драко, заметив мелькнувшую в ее взгляде тень. – Ты мне доверяешь? Она заглянула ему в глаза и страх исчез. Девушка лишь кивнула, снова и снова приникая к губам возлюбленного. Он стал медленно спускаться вниз, целуя ее живот, лаская бедра прохладными пальцами. Гермиона металась под ним. Руки путались в его волосах, оттягивая платиновые пряди. Он снова поднялся вверх, оставив на губах терпкий поцелуй. Из горла юноши вырвался глухой стон, и она почувствовал, как он вошел в нее. С губ сорвался полукрик-полустон, который Драко тут же заглушил своим поцелуем. Боли не было, но непривычное чувство пугало, сбивало ее с толку. Ногти Гермионы впились в белоснежную спину, оставляя красные следы на коже, но слизеринец не обратил на это никакого внимания, лишь нежно провел языком по губе гриффиндорки, заставляя ее забыть обо всем на свете. Несколько секунд спустя, он начал осторожно двигаться, явно заботясь о желаниях девушки больше, чем о своих собственных. Сначала ничего не происходило, но потом Гермиона почувствовала, как ее тело откликнулось. С губ сорвался удивленный стон. Теперь ей хотелось лишь чувствовать его. Больше, сильнее, ближе, чем когда бы то ни было. - Д… Драако…ах… - простонала она, прижимая его к себе. Тело юноши откликнулось в унисон. Он прижался лбом к ее ключице, двигаясь уже быстрее и уверенней. Теперь хриплые стоны исходили от них обоих. Все, что до этого момента сдерживалось, вся недосказанность и боль обернулись всепоглощающей страстью, соединяя их в единое целое. Пряди волос липли к лицу, воздуха не хватало, но это было не важно. Все соединилось в одном безумном порыве, унося их прочь из замка. Толчок. Стон. Еще быстрее, еще ближе. Кровь горела огнем, зажигая, плавя податливое тело. В мареве происходящего ей показалось, будто юноша шепчет ее имя. Все смешалось. Пик был уже близок. Теперь она сама двигалась в такт, встречая каждое его движение на полпути. До нее дошел хриплый, протяжный стон слизеринца. Гермиона выгнулась, ощущая, как по телу прошел электрический разряд, заряжая каждую клеточку ее тела. Комната перед глазами поплыла, и они ринулись вниз, вцепившись друг в друга, как в спасательный круг. Стук крови гулко отдавался в ушах, и еще несколько минут никаких звуков, кроме этого, не существовало. Некоторое время они не двигались, стараясь прийти в себя, просто лежа в объятиях друг друга. Потом Драко тяжело перевернулся на спину, привлекая к себе взбудораженную гриффиндорку. Они встретились взглядами, и на губах Гермионы заиграла улыбка. Юноша нежно провел рукой по щеке девушки, а она наклонилась к нему, подарив легкий, нежный поцелуй и устало легла рядом, уткнувшись лицом ему в грудь. На душе было спокойно и хорошо. - Я люблю тебя, – раздался тихий голос откуда-то сверху. Гриффиндорка улыбнулась. - Я тоже тебя люблю, – ответила она, крепче прижимаясь к лежащему рядом слизеринцу.