Последний год

День выдался серым, но, учитывая, что целую неделю до этого было холодно, это никого не удивило. Весна пока не вступила в свои права, и люди не спешили радоваться ее приходу – зима была холодной и явно не собиралась уступать место солнцу и теплу. Северный ветер то и дело лениво пробегал по улице, качая обновленные вывески магазинов и раздувая теплые мантии на плечах прохожих. Несмотря на это, Косой Переулок был переполнен. Волшебники и волшебницы всех возрастов спешили по своим делам, иногда останавливаясь, чтобы поглазеть на витрины или просто поболтать. Улица жила, возродившись после Второй магической войны, снова наполнившись радостью и смехом. Именно такой запомнила ее Гермиона, когда впервые оказалась здесь. Теперь же, хотя Косой Переулок и вернулся в свой прежний вид, она уже не могла смотреть на него как раньше. Что-то изменилось. Скорее даже в ней самой, потому что в последнее время многие вещи казались ей совсем другими. - …Гарри и Джинни будут ждать нас к трем, так что времени еще навалом, можем зайти во «Все для квиддитча», я посмотрю себе метлу, а то…. Эй, Гермиона, ты меня слушаешь?! Девушка растерянно обернулась, оторвавшись от своих мыслей. - Д-да… да, то есть… прости, я отвлеклась. Повтори еще раз, пожалуйста, – путаясь, произнесла она. - Зачем, если ты как обычно меня не слушаешь? – немного устало ответил Рон, взъерошив волосы одним небрежным движением. - Прости, просто… не самый лучший день, – виновато улыбнулась девушка, кладя руку ему на плечо. Парень с сожалением посмотрел на нее, но ничего не ответил – «плохие дни» были для Гермионы не редкостью, хотя в последнее время ему казалось, будто они уже остались позади. Рон никогда не мог предугадать их приход, а она никогда не говорила о настоящей причине того, почему она могла несколько дней просто не вставать с кровати, находясь в каком-то ей одном понятном ступоре. Со временем эти приступы стали проявляться меньше, но так и не исчезли, несмотря на все старания юноши. - Я говорил, что Гарри и Джинни ждут нас к трем, поэтому мы еще можем посмотреть мне новую метлу, – повторил он. Девушка вздохнула. - Рон, мы ведь это уже обсуждали. Сейчас ведь даже не сезон квиддича. Этим летом появятся новые модели метел, и ты будешь жалеть о том, что поторопился, – терпеливо произнесла Гермиона. – Тем более, нам еще нужно зайти в кучу магазинов, а у меня на сегодня еще были планы… Парень заметно поник, понимая, что она права. - Ладно… как скажешь. Куда пойдем в таком случае? - В Шугарпламу. Тут все равно недалеко, а Джинни в последнее время подсела на медовые ириски, – ответила девушка, игнорируя его расстроенный тон. Его безудержное желание купить метлу было простым ребячеством, а у нее сегодня не было на это сил. Вдруг девушка содрогнулась, почувствовав, как земля уходит из-под ног. - Эй-эй! – воскликнул Рон – Ты как? Может присядем? Но Гермиона лишь отмахнулась. - Нет, не стоит, – глубоко дыша, сказала она. – Давай закончим с покупками. Когда внимание юноши обратилось к более насущным вещам, Гермиона устало потерла глаза. Только что ей показалось, что по улице шел Драко Малфой.

***

- …вот я и говорю, что это только к лучшему, – настаивала Джинни, разворачивая очередную ириску. Они сидели на кухне дома на площади Гриммо и обсуждали какие-то изменения в Министерстве. Гермиона не была уверена, какие именно, потому что ее внимание то и дело выскальзывало из общей беседы, и, наконец, она окончательно сдалась, предоставив мыслям полную свободу. Лениво помешивая чай, она смотрела на свое отражение в начищенной до блеска духовке. Отсюда не было видно, но она знала, что выглядит не лучшим образом. Морщинка между бровей, бледное лицо, тени вечной усталости, которые почти никогда не сходили с ее лица - все это делало ее намного старше, чем на самом деле. Какое-то движение за столом вернуло ее в реальность. Оказалось, Гарри и Рон решили удалиться в кабинет, чтобы обсудить какие-то вопросы по работе, оставляя ее наедине с новоиспеченной миссис Поттер. Девушка была не против. Казалось, Джинни была единственным человеком, который мог выводить ее из ступора, который приходил в плохие дни. - Как ты? – спросила подруга, когда за парнями закрылась дверь. - Не знаю… - честно ответила Гермиона. – Наверное, не очень. Джинни сжала ее ладонь, стараясь передать хоть немного своего тепла. - Мне очень неудобно перед Роном, – призналась ей девушка. – Я знаю, он старается меня подбодрить, но просто… Гермиона запнулась, не зная, что еще сказать. На несколько секунд на кухне воцарилось молчание. - Знаешь, а ведь он хочет скоро сделать тебе предложение, – внезапно произнесла рыжеволосая девушка. – Он любит тебя. Со всеми твоими недостатками и странностями, что бы ты ни думала…. Поэтому не стоит волноваться за него. Он счастлив. Позволь и себе стать счастливой. Голос Джинни вмещал всю убедительность, на которую она была способна. - Спасибо, что предупредила, – ответила Гермиона, даже не зная, что еще сказать. Она знала, что этим все и закончится, но просто позволила себе плыть по течению. Она так устала от борьбы…. - Что ж, наверное, мы скоро станем сестрами, – поразмыслив, добавила она. В ее голосе не было ни возбужденного волнения, ни радости – собственно, как и в ее сердце. Но все спишут это на плохой день, так что можно было не стараться скрыть свою безучастность к собственной судьбе. - Надеюсь на это, – просияла Джинни, сжимая холодные руки подруги.

***

Оказывается, в Уилтшире еще властвовала зима…. А она и не знала. Идя по заснеженной дорожке, Гермиона думала о словах Джинни, о том, что ее ждет в будущем. Она не любила Рона. Не потому что он ей не нравился, а потому что она, казалось, больше не могла любить. Честно ли будет давать ему надежду, которая вполне может оказаться ложной? С другой стороны, Рон был ничем не лучше и не хуже любого другого парня, с которым она могла оказаться… Дорога петляла между серых камней, но девушка ни разу не притормозила. Она знала этот путь наизусть. С неба медленно падали снежные хлопья, все больше и больше засыпая землю. Девушка поежилась, покрепче запахнув теплую мантию, но холод, мучавший ее, не имел никакого отношения к погоде. Гермиона трансгрессировала сюда почти сразу же, как они вышли из дома Поттеров, сославшись на то, что ей нужно погулять. Это было нормальным в плохие дни, поэтому Рон безоговорочно отпустил ее восвояси. Наконец, она пришла. Почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы, она обессиленно опустилась на колени и смахнула снег с могильной плиты. Драко Малфой был похоронен на небольшом кладбище в Уилтшире без почестей и уважения – никто не смог попрощаться с ним, прежде чем его тело опустили в землю, никто не оплакивал его, пока не закончилась Вторая магическая война, и весть о его смерти не достигла тех, кому было не все равно. Несмотря на то, что прошло уже около семи лет, Гермиона до сих пор не всегда могла убедить себя в том, что его больше нет. Казалось, он вот-вот зайдет в комнату и по привычке поцелует ее, дотронется до ее щеки вечно прохладными пальцами, а она по привычке утонет в бездонных серых глазах. Но этого никогда не происходило, что и было причиной тех самых «плохих дней», которые неустанно преследовали ее, заставляя прятаться от всего мира под одеялом. Только надпись на каменной плите доказывала, что его действительно больше нет…

Драко Поллукс Малфой 5 июня 1980 – 3 марта 1998 И в смерти ты найдешь свое утешение

Девушка в тысячный раз перечитала выгравированные слова. Она понятия не имела, кто именно выбрал такую безличную, холодную фразу, но она всегда казалась ей неуместной. К горлу подступили рыдания и девушка согнулась, зарываясь лицом в колени. Из-под свитера выскользнула цепочка с красивым серебряным кольцом на ней. Гермиона сжала его в руке, стараясь найти в себе силы, чтобы подняться. Через некоторое время она все-таки привстала и, достав палочку, наколдовала красивый венок из красных роз. Цветы кровью выделялись на белоснежном мраморе, что как нельзя лучше выражало все горе, плещущееся внутри нее. Одним движением она сняла цепочку с шеи и сжала кольцо в ладонях, в который раз рассматривая руны на его ободке. «Любить – значит страдать», - гласила надпись, и девушка не могла не усмехаться горькой иронии того, что именно это было последним подарком Драко. Судьба сыграла с ней злую шутку, забрав единственного человека, которого она по-настоящему любила и оставив Гермиону собирать осколки своей жизни. Она услышала о его смерти невзначай – один из авроров вскользь упомянул об этом, сам того не зная, разрушив что-то внутри гриффиндорки. Уже позже она узнала, что Драко убили после того, как он помог им сбежать из Малфой-мэнора, и это стало последней каплей. Она знала, что раны внутри нее никогда не заживут. Она сидела у его могилы несколько часов, прежде чем за спиной послышался хруст снега. Погруженная в свои мысли, она не сразу заметила новоприбывшего, услышав шаги только когда они были уже совсем близко. Не вставая, Гермиона обернулась и увидела красивую девушку в дорогой черной мантии с меховой отделкой. Девушка в ответ с удивлением посмотрела на Гермиону, которая только сейчас узнала незнакомку. Пенси Паркинсон собственной персоной. Не удивительно, что она сразу ее не узнала – девушка даже не могла подсчитать, сколько лет прошло с момента, когда они виделись в последний раз. - Грейнджер? – удивленно произнесла бывшая слизеринка, не сводя с нее удивленного взгляда. - Паркинсон, – безучастно ответила Гермиона, желая больше всего на свете остаться одной. Ее абсолютно не волновало то, что Пенси могла узнать или подумать. Это было уже не важно. Отчасти девушка надеялась на то, что непрошенная гостья уйдет, но та упрямо стояла, будто ожидая каких-то объяснений. - Как ты здесь оказалась? – спросила гриффиндорка, желая поскорее избавиться от компании. – Я думала, вы с мужем живете в Италии. - Да, живем. Я приехала ненадолго. Проведать друзей. Голос Паркинсон слегка дрогнул. - Гермиона, что ты здесь делаешь? – спросила она, подходя поближе. То ли из-за того, что Пенси впервые на ее памяти назвала ее по имени, то ли из-за того, что ей просто надо было с кем-то поговорить, девушка не стала игнорировать ее вопрос. - Я любила его, – просто ответила она. – И он любил меня. Мы встречались на седьмом курсе. Слизеринка молчала. Снег падал на мраморное надгробие, укрывая юношу, которого уже давно ничего не могло согреть. - Что ж, это многое объясняет, – наконец произнесла Пенси, присаживаясь рядом. – Он был счастлив на седьмом курсе, и я… благодарна тебе за то, что ты подарила ему что-то настолько прекрасное… Гермиона удивленно обернулась к слизеринке и увидела в ее глазах слезы. Надо же…. Ее рука автоматически сжала ладошку плачущей девушки, на что та ответила благодарным взглядом. - Я нашла это в его вещах еще очень давно, – сказала Пенси, выуживая из внутреннего кармана небольшой черный дневник. – Хотела оставить его на могиле, но он, наверное, предназначался тебе. Там внутри письмо, я его не вскрывала. С этими словами она протянула дневник Гермионе, которая изо всех сил старалась не разрыдаться. Это был тот самый дневник. Их дневник. Она взяла его и почувствовала, как по щекам заструились слезы. Раскрыв его, она увидела слегка пожелтевший конверт, в котором оказалась небольшая записка и правда адресованная ей. Бумага была оборванной и грязной, но на ней до боли знакомым косым почерком все же виднелись его последние слова. «Гермиона, Наверняка я буду уже мертв, когда ты прочтешь эту записку, поэтому я надеюсь лишь на то, что рано или поздно она все равно попадет в твои руки. Писать из темницы собственного поместья не совсем удобно, да я и не знаю, зачем вообще решился на это, но…. Думаю, я просто хотел еще раз сказать, что я тебя люблю. В последний раз, прежде чем отец казнит меня за измену. Я даже не сомневаюсь, что ты пережила войну, надеюсь лишь, что у тебя все хорошо. Так много хочется тебе сказать, извиниться за то, что оставляю тебя одну…. Не смей винить себя в моей смерти. Если бы понадобилось, я бы спас вас снова, даже ценой собственной жизни. Знай, что я умру без сожалений – хоть и недолго, но моя жизнь имела смысл. Ты была лучшим, что было в моей жизни, и ты будешь жить, а с тобой – и мое сердце. Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, помни об этом. Драко» Дочитав до конца Гермиона почувствовала, как все ее тело сотрясается от беззвучных рыданий. Прижав клочок бумаги к груди, она склонилась к коленям, стараясь спрятаться от боли, которая вот-вот грозила захлестнуть ее с головой. Вдруг она почувствовала, как сзади ее обняли чьи-то теплые руки, а на шею капнуло несколько слезинок прижавшейся к ней слизеринки. В Уилтшире шел снег, медленно покрывая небольшое кладбище белым полотном, а две девушки так и сидели, обнявшись, упиваясь собственным горем и утоляя его друг в друге. Не было Гриффиндора или Слизерина, не было прежней вражды, но нужен ли мир, обретенный такой ценой? Гермиона не могла ответить на этот вопрос. Да и вряд ли бы кто смог.

***

Гермиона почувствовала удушающую темноту от трансгрессии, которая быстро сменилась холодным морским бризом. Перед ней был слегка обветшалый домик, в котором они с родителями отдыхали, когда она была еще маленькой. Девушка оглянулась и пошла по дорожке, которая, насколько она знала, вела к живописному обрыву. В одной руке она сжимала письмо Драко, в другой – дневник, который лишь час назад отдала ей Пенси Паркинсон. Подъем занял не меньше получаса, но как только Гермиона оказалась на вершине, усталость сразу же отступила. Открывшийся ей вид был величественным: чернильное море, плещущееся далеко внизу, грубый камень скал…. Все это создавало впечатление мощи и завидного постоянства. Она не сомневалась, что эти скалы будут здесь, даже когда вся память о ней самой исчезнет из этого мира. Девушка прикрыла глаза и вдохнула солоноватый воздух. Затем она присела на землю и, достав из внутреннего кармана мантии простой карандаш, написала в дневнике короткую записку. Ее собственный экземпляр хранился в замкнутом ящике стола, но все равно они рано или поздно его найдут… Отбросив тетрадь в сторону, она подошла к краю обрыва и прижала письмо к груди. Ее жизнь уже давно не была прежней, и дело было не только в Драко, хотя его смерть и повлияла на нее больше всего, просто… просто она так больше не могла. Не могла притворяться и обманывать Рона, соглашаясь выйти за него замуж. Не могла видеть лица мертвых друзей в своих снах. И уж точно не могла больше видеть его в каждом прохожем. Девушка посмотрела вниз. В памяти всплыло изломанное, будто игрушечное тело Альбуса Дамблдора, лежащее у подножья Астрономической Башни. Интересно, как будет выглядеть она после падения с такой высоты? В голове пронеслись образы друзей, и, внезапно, вспомнился он. Таким, каким он был до войны…. Перед глазами предстал их кабинет и светловолосый юноша, усмехающийся ей в лучах садящегося солнца. Из закрытых глаз девушки потекли слезы. Могла ли она вот так вот перечеркнуть его жертву? Это казалось невозможным. Но и жизнь без него не была лучше. Девушка развела руки в стороны и подставила лицо прохладному ветру. Ей предстояло сделать свой последний выбор.