Последний год

День выдался необычно погожим, учитывая, что целую неделю до этого шли дожди. Хотя лето еще и не закончилось, люди уже понемногу начинали чувствовать скорый приход осени – похолодало в этом году слишком рано. Северный ветер то и дело лениво пробегал по улице, качая обновленные вывески магазинов и сдувая легкие новомодные шляпы с голов зазевавшихся прохожих. Косой Переулок был переполнен. Волшебники и волшебницы всех возрастов спешили по своим делам, иногда останавливаясь, чтобы поглазеть на витрины или просто поболтать. Улица жила, впервые за много лет после Второй магической войны снова наполнившись радостью и смехом. Именно такой запомнила ее Гермиона, когда впервые оказалась здесь. Теперь же, хотя Косой Переулок и вернулся в свой прежний вид, она уже не могла смотреть на него как раньше. Что-то изменилось. Скорее даже в ней самой, потому что в последнее время многие вещи казались ей совсем другими. - …Гарри и Джинни будут ждать нас к восьми, так что времени еще навалом, можем зайти во «Все для квиддитча», я посмотрю себе метлу, а то…. Эй, Гермиона, ты меня слушаешь?! Девушка растерянно обернулась, оторвавшись от своих мыслей. - Д-да… да, то есть… прости, я отвлеклась. Повтори еще раз, пожалуйста, – путаясь, произнесла она. - Какой в этом смысл, если ты уже который раз вот так вот отвлекаешься? – полушутя-полусерьезно спросил парень. - Ро-о-н! Прекрати, – улыбаясь, ответила она, беря его под руку. Юноша усмехнулся и покачал головой. - Я говорил, что мы еще успеем посмотреть метлы, – повторил он. Гермиона закатила глаза. Этот разговор у них поднимался уже не в первый раз. - Ну вот зачем тебе новая метла, скажи мне? Ты ведь уже почти не играешь! – в непонимании воскликнула она. Лицо Рона приобрело упрямое выражение и слегка покраснело, что означало его готовность к затяжному спору. На самом деле Гермионе было все равно, купит он метлу или нет, просто спорить о ее ненадобности было нормальным занятием. Ведь этим занимаются люди – обычной жизнью? Тем более, она и правда была ему не нужна, хотя девушка и не сомневалась, что он купит чертову метлу несмотря ни на что. - Мы будем играть с Гарри! Или ты думаешь, что я уже слишком стар для этого? – парировал юноша. - Ох, Рон… - тяжело выдохнула она, признавая свое поражение. – Делай что хочешь - деньги твои. Парень довольно усмехнулся. - Только я с тобой не пойду! – добавила она. – Лучше погуляю в книжном напротив. - Как хочешь, – пожал плечами Рон, все еще наслаждаясь своей победой. – Как думаешь, что купить к Гарри и Джинни? Девушка задумалась. - Не знаю, Джинни в последнее время подсела на медовые ириски из Шугарпламы…. Можно взять, потому что Гарри наверняка забудет ей их купить, – ответила она. - Гарри не забудет, – проворчал Рон, оскорбленный таким скептицизмом к своему другу. Но Гермиона не ответила, потому что на секунду ей показалось, что… но нет, не может быть. Она нахмурилась, прогоняя нахлынувшее ощущение тупой боли где-то за грудиной. Незачем портить себе этот день. Они уже почти дошли до магазина товаров для квиддича, но толпа восхищенных школьников у витрины преградила им дорогу, заставив перейти на другую сторону улицы. - Ох уж эти дети! – недовольно проворчал Рон. Но Гермиона не ответила и в этот раз, потому что теперь ей не показалось. Не могло показаться, ведь Драко Малфой каким-то образом вдруг оказался прямо перед ней. Из-за большого скопления людей избежать столкновения было невозможно, хотя девушка и чувствовала, что скорее провалится под землю, чем вот так вот встретится со слизеринцем. Хотя… с каким слизеринцем? Он уже давно перестал им быть. Драко, как и многие, устроился на работу. И не куда-нибудь, а в Министерство Магии. Сразу после войны во время суда над приверженцами Воландеморта, дело Малфоев вызвало огромный резонанс, когда выяснилось, что на протяжении всего времени Драко помогал Ордену Феникса, работая подпольно по приказу Альбуса Дамблдора. Несколько месяцев газеты только о нем и говорили, и, благодаря выявленным в ходе расследования доказательствам, его имя было полностью очищено. Несмотря на это, нравиться он никому больше не стал. Именно поэтому в Министерстве юноша работал в Отделе Международных Отношений – подальше от глаз общественности. По крайней мере, на время. Гермиона не видела его с того самого прощания в Школе…. Если, конечно, не считать мимолетного мгновения в поместье Малфоев и во время битвы за Хогвартс. И вот, теперь он шел ей навстречу, держа под руку сверкающую как бриллиант Асторию Гринграсс. Девушка еле сдержалась, чтобы не сжать локоть Рона. Еще несколько секунд, и вот две пары уже стояли лицом к лицу. Воцарилось неловкое молчание. - Добрый день, – произнесла Гермиона с самой вежливой улыбкой, на которую была способна. На миг ей показалось, что Драко усмехнулся. - Добрый, – ответил он, сопровождая слова галантным кивком. – Это Астория Гринграсс. Думаю, вы еще не знакомы. «Ну да, а как же», - хмыкнула про себя Гермиона, смутившись от того, что так пристально следила за жизнью слизеринца. Она чинно пожала руку ослепительной шатенке. Рон пробурчал что-то нечленораздельное. Девушка вздохнула. Прошло столько лет, Драко был оправдан, более того, он спас им всем жизнь, когда они очутились в поместье, но ничего, казалось, не было достаточно для Рона и, в меньшей степени, Гарри. Как и в Школе, отношения троицы состояли из ненависти и презрения, которые теперь сдерживались лишь тонким налетом благодарности. - Я думала, ты работаешь за границей, – произнесла Гермиона, чувствуя необходимость сказать хоть что-нибудь еще, прежде чем попрощаться. - Да, я прибыл в Англию ненадолго. Уладить кое-какие проблемы, – ответил Драко. – А как… у вас дела? Пауза была едва заметной, но девушка все равно успела ее уловить. - Отлично, – жизнерадостно сказала она, демонстративно опираясь на руку Рона. – Вот, решили прогуляться по магазинам. Малфой улыбнулся. - Что ж, приятно было увидеться, – произнес он. – Всего хорошего. - Приятно было познакомиться, – просияла Астория, на что Гермиона ответила еще одной вежливой улыбкой, сопровождаемой не слишком вежливым пожеланием, произнесенным про себя. Слизеринцы ушли, оставляя ее с Роном посреди Косого Переулка. Еще с минуту девушка просто стояла неподвижно. - Фу, терпеть его не могу! – пробурчал Рон, потянув ее в сторону магазина метел. - Нет-нет, я же сказала, что буду в книжном, – запротестовала девушка, высвобождая руку. - Ну хорошо, только я буду долго, – предупредил ее юноша и скрылся в толпе. Но Гермионе и не надо было, чтобы он торопился. Все еще пребывая в легком шоке, она снова пересекла улицу и зашла в просторный книжный магазин. Да уж… он явно пользовался меньшей популярностью, чем «Все для квиддича», потому что покупателей было почти не видать. Девушка уверенно направилась к полкам, петляя между пыльных шкафов, пока не оказалась в относительно безлюдной части лавки. Мысли в голове путались, снова и снова проигрывая недавние события. И зачем она только устроила всю эту показуху с Роном? По-детски ведь смотрелось…. Она яростно взяла с полки первый попавшийся фолиант и распахнула его. - Эй, тише, а то порвешь книгу - придется платить, – произнес негромкий голос прямо у нее над ухом. Девушка подскочила от неожиданности и выронила книжку из рук. Та с впечатляющим грохотом упала на пол. Бледная рука потянулась вниз и подняла фолиант. - Я тебе говорю аккуратней, а ты ее бросаешь… тц-ц-ц, – неодобрительно произнес насмешливый голос. Гермиона развернулась и увидела нагло ухмыляющегося Малфоя. Сердце пропустило один удар. Во-первых, сработал эффект неожиданности, а во-вторых… было бы лучше, если бы он выглядел хоть немного хуже. Но нет, он стоял перед ней именно таким, каким она его запомнила. Даже лучше, потому что годы явно превратили его из юноши в мужчину, что до неприличия ему шло. Шесть лет… она не видела его почти шесть лет – с самой битвы за Хогвартс…. Девушка не могла в это поверить. - Что ты тут делаешь? – спросила она, как только волнение в груди улеглось. Драко пожал плечами. - Не поверишь, зашел за книгами, и вдруг увидел тебя, – с притворным удивлением ответил светловолосый юноша. - Драко… - начала было она, но остановилась. Звук его имени неприятно кольнул в сердце, пробуждая совершенно ненужные сейчас воспоминания. В глазах парня проскользнула едва заметная тень. - «Компендиум Фауста»? Интересный выбор, – как ни в чем не бывало произнес он, глядя на поднятую книгу. Девушка невнятно пожала плечами. - Не то чтобы я тщательно ее выбирала…. - Держи, – он протянул ей фолиант, и Гермиона заметила уголок огромного шрама, который виднелся из-под рубашки у него на предплечье. На левом предплечье. Она автоматически приняла книгу и, не глядя, поставила ее на место. Драко проследил за ее взглядом и небрежно одернул закатанный рукав рубашки, скрывая увечье. - Как ты…?! – ошеломленно произнесла она, перехватывая его руку, даже не думая о том, что делает. Девушка подняла рукав и охнула. Там, где раньше была Черная Метка, красовался чудовищный шрам, извивавшийся на белоснежной коже под странными углами. Гермиона аккуратно провела пальцами по затянувшейся ране. Но Метку невозможно было вывести… - Я нашел заклинание, – просто ответил юноша. – Это была ничтожная цена. Я бы отдал намного больше, чтобы избавиться от нее…. Люциусу повезло, что он не дожил до этого дня. Его лицо приобрело холодное, отстраненное выражение. Он отнял руку и спрятал шрам под рукавом. - Мне жаль, что это случилось с твоим отцом, – тихо сказала девушка. Насколько она слышала, после своего назначения в Министерстве, юноша делал все возможное, чтобы спасти родителей, но общественность была неумолима. Помиловали лишь Нарциссу. - Брось, даже мне его не жаль, – безразлично отозвался Драко. - А как Нарцисса? – осторожно поинтересовалась она. - Она во Франции. Она прожила там большую часть жизни, так что для нее не многое изменилось. Воцарилась неловкая пауза. Гермиона уже жалела о том, что затронула эту тему. - Как ты? – вдруг спросил он. Девушка подняла взгляд, заглядывая в бездну его серых глаз, как тогда, в Хогвартсе…. Тысячу лет назад…. - Хорошо, – честно призналась она. – Но ничто уже не будет прежним… - Это не обязательно должно быть плохой вещью, Гермиона, – произнес юноша. – Даже если бы войны не было, твоя жизнь все равно изменилась бы. Девушка почувствовала болезненный укол в груди. - Возможно, но тогда я едва ли бы каждую ночь рыдала над дурацким дневником, – отрезала она. Голос подвел ее, и Гермиона уже сама не понимала, зачем подняла эту тему. В растерянности она отвернулась к стеллажу. Обида раскаленной лавой поднималась внутри. - Гермиона… ты сама все знаешь. Ты знаешь, зачем я это сделал. Точно так же, как и знаешь, зачем я пришел сюда, – тихо ответил Малфой. Разум твердил, что не честно обвинять юношу в том, что он сделал, ведь обстоятельства не позволяли поступить по-другому. Но девушка не желала прислушиваться к голосу разума. Она резко развернулась к Драко, игнорируя наворачивающиеся на глаза слезы. - А ведь и правда, зачем ты здесь?! Наверное, ты слишком высокого мнения о моих способностях, потому что я НЕ понимаю! – прошипела она, едва сдерживая крик. – И вообще, мне кажется тебе пора. Астория наверняка заждалась уже. - Мы с Асторией так же близки, как и вы с Роном, – твердо возразил юноша, не поддаваясь на ее провокацию. – Ты думаешь, я купился на то представление? Я вернулся ради тебя, Гермиона. Я люблю тебя. И я не могу хотя бы не попытаться вернуть то, что у нас было…. На несколько секунд девушка замолчала. Рой голосов у нее в голове утих, уступая место обиде и злости. - А тебе не приходило в голову, что мне это больше не нужно? – холодно спросила она. Драко чуть заметно отпрянул и будто бы сжался. А Гермиона, сама не понимая, что делает, продолжала: - Прошло почти семь лет с того дня, как мы попрощались. Ты не можешь просто так появляться в моей жизни и думать, что я упаду в твои объятия. Да, мы сделали то, что нужно было, но именно ты решил оборвать всю связь… Слизеринец попытался было возразить, но Гермиона перебила его. - …И даже не думай говорить, что так было нужно. Так было проще, вот и все. Ты даже не представляешь, как мне было плохо. Все эти годы я пыталась вернуться к прежней жизни и теперь, когда у меня наконец-то получилось… я не позволю все разрушить. Слова были жестокими, и она это знала, но горечь и обида, накопленные годами, вырывались из нее прежде, чем она успевала обдумать их. - «Его привязанность к ней стала ему вдруг особенно дорога — как раз тогда, когда уже нельзя было рассчитывать, что она сохранится», - с грустной ухмылкой произнес юноша. Гермионе потребовалась добрых пару минут, чтобы понять, что это цитата из «Гордость и предубеждение». Из той самой книги, которую она оставила ему при прощании…. Значит, он прочел ее… и не просто прочел, а явно зачитал до дыр, учитывая, что он мог вот так вот цитировать содержание. Горячие слезы заструились по щекам девушки. - Ты прав. Уже слишком поздно на что-то рассчитывать, – сдавленным голосом сказала она. – Мы сделали свой выбор много лет назад, не нужно делать его еще сложнее. Не в силах сдержать себя, она протолкнулась к выходу и спешно вышла на улицу. Надо уйти подальше. Как можно дальше, и не оборачиваться. Главное – не оборачиваться. Она приняла это решение еще очень давно.

***

Прощание было долгим – собственно, как и всегда. Поттеры никак не хотели отпускать своих гостей, в результате чего Рон с Гермионой уже полчаса стояли на пороге. - И еще раз спасибо за ириски, – улыбаясь, произнесла Джинни. – Гарри вечно забывает…. Сам Гарри ничего не слышал, потому что был слишком занят обсуждением последнего матча по квиддитчу. Девушка рассмеялась: - Да что ты, мне не сложно. Он же ничуть не изменился, я и не сомневалась, что он забудет. И правда, казалось, что Гарри и Джинни почти не изменились под влиянием войны. Вернее, они сравнительно быстро оправились. Стоило лишь взглянуть на смеющегося черноволосого юношу, чтобы увидеть в нем одиннадцатилетнего мальчика, с которым Гермиона подружилась на первом году обучения. Джинни же буквально светилась, стоя в тесном коридорчике их дома на площади Гриммо. Ее глаза стали светлее, когда из них исчезла тревога, а одна рука девушки неизменно покоилась на уже внушительном животе. Выбор имени для их первенца был теперь одной из самых популярных тем за столом. Поттеры стали своего рода убежищем для всех бывших членов Ордена Феникса – двери их дома всегда были открыты для друзей, и лишь у них в гостях Гермиона чувствовала себя действительно спокойно. Было приятно видеть, что люди, которые вынесли столько страданий, наконец-то обрели свое счастье. - Было приятно повидаться, но нам уже и правда пора, – сказала девушка, дергая увлекшегося разговором Рона за рукав. Парень оторвался от беседы с Гарри и тоже заторопился – время было позднее. - Хорошо, но вы обещали зайти к нам на обед в воскресенье! – прокричала вслед Джинни. – Полумна с Рольфом и Невилл с Ханной тоже будут, так что мы вас ждем! В который раз повторив свои обещания, Рон и Гермиона наконец-то вышли из дома. - Мерлин, она превращается в мою мать! – пробурчал юноша, закрывая за собой калитку. - Да ладно тебе, – рассмеялась в ответ Гермиона. – Все не так уж и плохо…. Ты домой? Парень неопределенно пожал плечами. - Да, только тебя сначала провожу. - Ро-он, не надо! – запротестовала она. – Я в состоянии трансгрессировать и благополучно дойти до двери. Но, как и всегда, он был непреклонен. Рон волновался за нее – порой даже слишком, и если раньше ее это раздражало, то теперь Гермиона уже смирилась с таким положением вещей. Без лишних слов она взяла его за руку. Секунда удушающей темноты, и вот они уже стояли у ворот небольшого домика в Хемпшире, в котором девушка поселилась после войны. В свое время он привлек ее своей сказочной стариной – будто со страниц ее любимых романов… глупо, конечно. И далеко от друзей и работы, но волшебников такие пустяки не останавливают, так что последние шесть лет Гермиона обитала именно здесь. - Что ж, я дома, – улыбнулась она. – Возвращайся и ты, уже поздно. - Хорошо, – широко улыбнулся парень. – Ты зайдешь внутрь, и я пойду. Гермиона обессиленно покачала головой и направилась к двери. Обернувшись и помахав ему в последний раз, девушка вошла в дом и закрыла дверь. Послышался громкий хлопок – Рон ушел. Только теперь она позволила себе расслабиться, почувствовав разом навалившуюся усталость от сегодняшних событий. В памяти всплыла встреча с Драко, о которой она всеми силами старалась не думать на протяжении дня. Он сказал, что любит ее…. Девушка прошла в спальню и скинула с себя мантию. Он сказал, что приехал за ней…. Не переодеваясь в домашнюю одежду, она зашла на кухню и поставила чайник. Села за стол. В голове было шумно от перебивающих друг друга мыслей и в то же время глухо от того, что ни одна из них не достигала ее сознания. Странно было осознавать, что сегодня она разговаривала с Драко Малфоем…. Гермиона давно уже привыкла к мысли о том, что между ними ничего не может быть. Ведь он сам писал…. А она так старалась заставить себя поверить в то, что будущего у них нет, что теперь это казалось единственной правдой, и все же…. Девушка задумчиво провела пальцем по гладкой столешнице. «Прошло семь лет. Ты больше не можешь знать своих чувств к нему», - сказал правдивый голос внутри. И действительно, как она могла знать? Гермиона не спеша встала и вернулась в спальню. Так же неторопливо, будто бы нерешительно, она распахнула дверцы шкафа и достала из дальнего угла небольшую потрепанную коробку. Она присела с ней на кровать и, на мгновение замешкавшись, сняла крышку. Внутри лежал простой черный дневник и серебряное кольцо на цепочке. Когда-то, давно она каждый день носила его на шее, спрятав под одеждой, как талисман. Когда-то давно она каждый день с надеждой смотрела на обложку этого дневника, пока, в конце концов, не возненавидела его. Именно поэтому сейчас тетрадь лежала лицом вниз. Девушка аккуратно подняла ее и увидела серебряные узоры на черной коже. Когда-то давно это могло сделать ее самым счастливым человеком на Земле, но сейчас она почувствовала лишь страх. Отступать было поздно – теперь Гермиона все равно не смогла бы забыть о дневнике, так что она раскрыла его и увидела знакомый косой почерк. Сердце вздрогнуло. «Гермиона, я знаю, что прошло много времени, и, возможно, я действительно не вправе просить тебя бросить все ради меня, но…. Когда мы расставались, я был уверен, что больше никогда не увижу тебя. Я был уверен, что даже если я не погибну на войне, то окажусь в камере смертников Азкабана. Когда же этого не произошло, я стал уверять себя, что наши чувства не могли сохраниться спустя столько лет. Я стал уверять себя в том, что у тебя есть своя жизнь, и мне пора устраивать свою. Но во Франции мои мысли все равно, так или иначе, возвращались к тебе. Именно тогда, Астория, которая в последние годы стала моим хорошим другом, сказала, что я обязан увидеться с тобой, иначе я рискую умереть стариком, преисполненным сожалений. И она права. Я никогда не простил бы себе, если бы не попытался…. Завтра я уезжаю во Францию и прошу тебя поехать со мной. Мы еще можем быть счастливы. Я буду ждать тебя в «Дырявом Котле» до рассвета. Я люблю тебя, Гермиона. И если ты пришла домой и все-таки открыла дневник, который хранила все эти годы, то ты тоже меня не забыла. Я не прошу тебя бросить все ради меня, но я знаю, что не могу больше жить, убеждая себя в том, что счастлив. А ты можешь?» Две слезинки скатились по щеке девушки и упали на пожелтевшие страницы, тут же исчезнув. Она обессиленно опустилась на подушки и прижала колени к груди, стараясь забыть прочитанное. Это настолько все усложняло… Гермиона так устала от сложностей, так устала от того, что все чего-то от нее ожидали. Мерлин, как же ей хотелось, чтобы все оставили ее в покое! Но жизнь продолжалась – хотела она этого или нет, – и теперь девушке предстояло сделать, пожалуй, один из самых сложных выборов в ее жизни. Свист чайника заставил ее подняться и вернуться на кухню. Наскоро заварив чай прямо в чашке – отец бы ужаснулся от такого варварства – она села за стол, наблюдая за тем, как раскрываются листочки в горячей воде. Во многом письмо Драко отражало ее собственные мысли: и нерешительность и отказ от всякой надежды – все это было знакомо Гермионе. И она действительно не могла сказать, что целиком и полностью счастлива. Но его предложение казалось абсолютным безумством, ведь согласись она, ей действительно пришлось бы бросить все: друзей, дом, возможно, даже работу. И ради чего? Ради призрачного шанса на то, что у них с Драко все будет как прежде? Девушка сделала небольшой глоток чая, наслаждаясь приятным теплом, разливавшимся внутри. Надежда была слишком призрачной, для того, чтобы рискнуть всем, и все же…. И все же, как еще объяснить пустоту, которая все время находилась где-то глубоко внутри? Как объяснить то, что сегодня она чувствовала себя одновременно и лучше и хуже, чем когда-либо за эти семь лет? Вспомнился разговор с Джинни, который произошел как раз после того, как выяснилось, что Поттеры ждут ребенка. Тогда они впервые за долгое время подняли события прошедшей войны. Помнится, Гермиона спросила у подруги, как у нее получилось забыть – как у нее получилось снова стать счастливой и беззаботной. «Все дело в том, кто находится рядом. Знаешь, только теперь я, пожалуй, в полной мере понимаю Дамблдора и его веру в любовь. Потому что каждое утро, когда я просыпаюсь и вижу рядом Гарри, я нахожу в себе силы и желание наслаждаться жизнью», - прозвучал в голове голос подруги. Гермиона сжала чашку в руках, стараясь удержать быстро исчезающее тепло. «И, тем не менее, это безумие», - произнес голос внутри. Все это слишком неожиданно, слишком рискованно. Она сделала выбор, и нужно его придерживаться. Девушка поставила чашку в раковину и пошла в ванную. Искупавшись и переодевшись, она вернулась в спальню, положила дневник обратно в коробку и поставила ее на пол. Забравшись под одеяло, девушка закрыла глаза, ожидая, когда усталость возьмет свое. Она призывала сон, надеясь избавиться от мыслей, крутившихся у нее в голове, но тот никак не приходил. Гермиона ворочалась, раскрывалась, поправляла подушку, укрывалась снова, но что-то никак не давало ей уснуть. Все, она ведь приняла решение, чего ей еще надо? Но облегчения не было. Девушка в который раз перевернулась на бок, раздраженно откинув одеяло. Взгляд упал на стоящую в углу коробку и сердце защемило от нахлынувших воспоминаний. «…умереть стариком, преисполненным сожалений…» Гермиона рывком встала с кровати. Часы показывали пять утра. До рассвета оставалось около двух часов.

***

Час спустя девушка уже стояла перед двенадцатым домом на площади Гриммо. Все окна были погружены в темноту и лишь на кухне горел тусклый свет. Гермиона мысленно поблагодарила бессонницу Джинни, которая пришла с беременностью. Волоча за собой небольшой чемоданчик – благо в магическом мире есть заклятие незримого расширения – она подошла к окну кухни и аккуратно постучала по стеклу. Спустя несколько мгновений оттуда выглянула Джинни, облаченная в домашний халат. Удивленно взглянув на гостью, она заторопилась к двери. - Что случилось? – обеспокоенно спросила подруга, пропуская девушку в дом. - Ничего, я просто… у тебя есть минутка? Я не буду заходить, – нерешительно произнесла Гермиона. Джинни кивнула и закрыла за собой дверь. Взгляд девушки наконец-то упал на дорожную сумку в руках Гермионы. - Ты куда-то уезжаешь? – с неприкрытым волнением спросила она. - Я… я даже не знаю, с чего начать. Джинни, дело в том, что на седьмом курсе я… - сбиваясь, начала объяснять Гермиона. Она понятия не имела, как рассказать подруге о том, что врала ей на протяжении стольких лет, что хранила от нее такую тайну, в то время как та рассказывала ей все. - Ты уезжаешь с ним? С Малфоем? – неожиданно спросила Джинни. Гермиона застыла, удивленно глядя на нее, не в силах сказать ни слова. - Мерлин, неужели ты думала, что я не знаю? – устало произнесла она, покрепче закутавшись в халат. – Гермиона, я ведь твоя подруга. Любой, кто тебя знал, мог бы сказать, что на седьмом курсе ты изменилась. А если сложить это с ревностью Рона, его повышенной агрессией к Малфою, и тем, что ты почти весь год куда-то убегала, то вывод напрашивается сам собой. И Рон рассказал мне о том, что вы сегодня встретились в Косом Переулке. Гермиона все так же молчала, чувствуя, как стыд и смущение борются в ней, стараясь переплюнуть друг друга. - Джинни, прости меня…. Прости, что я не рассказала… Рыжеволосая девушка лишь пожала плечами: - Я понимаю, поверь. Сначала я обижалась, но теперь… тебе и без меня было сложно, а помня, как я к нему относилась… едва ли я могла тебя поддержать. Мы все считали его заносчивым и подлым, но время показало, что мы ошибались. Если он и правда тебе нравится… - Я люблю его, – тихо произнесла Гермиона. Джинни подняла на нее удивленный взгляд, меняясь в лице. Некоторое время они стояли молча. - В таком случае я очень рада за тебя, – улыбаясь, произнесла та, и Гермиона не могла не заметить слез, наполнивших обычно такие веселые карие глаза. – Ты заслуживаешь счастья, и я лишь надеюсь, что он тебя достоин. Теперь слезы душили не только Джинни. - Джинни, я… - начала было Гермиона, но запнулась. У нее не было слов, чтобы выразить благодарность и облегчение, переполнявшие ее в тот момент, поэтому она просто обняла подругу, уткнувшись носом в махровый халат. - Гарри и Рон… ты ведь объяснишь им, правда? Я знаю, что они не поймут, но я не переживу, если они станут меня ненавидеть. Объясни им все и передай, что я их очень люблю, – сквозь слезы пробормотала она. - Не переживай, они поймут. Пусть не сразу, но со временем… ты главное пиши мне, хорошо? Не представляю, что я буду делать тут без тебя, – прорыдала в ответ Джинни. – И не смей не приехать к рождению Джеймса! Мы уже решили, что ты будешь его крестной…. Гермиона смогла выдавить лишь сжатое «конечно» и отстранилась от подруги. Сейчас казалось невероятным то, что она решила покинуть своих друзей. Вероятно, почувствовав это, Джинни улыбнулась. - Не сомневайся, – произнесла она. – Иди, с нами все будет хорошо, а тебе давно уже пора пожить для себя. Еще раз обнявшись на прощание, Гермиона развернулась и вышла из дворика, оставляя позади площадь Гриммо и свою старую жизнь.

***

Когда она трансгрессировала на Чаринг-Кросс-Роуд, небо на горизонте уже начало сереть. Улица была пустынной, и все тот же северный ветер качал вывески магазинов. На улице было еще темно, и лишь немногие магглы могли заметить странно одетую девушку, спешащую куда-то в такую рань. Гермиона заторопилась, плотнее закутавшись в мантию – теперь она боялась не успеть. Как ни странно, на душе было спокойно, и это придавало уверенности. Наконец-то из-за угла показался «Дырявый Котел» - единственное здание, в котором сейчас горел свет. Девушка вошла в холл и направилась к спящему юноше, дежурившему за стойкой. Мысленно поблагодарив свою удачу за то, что она не наткнулась на Ханну или Невилла, которые купили бар несколько лет назад, Гермиона аккуратно постучала по спине парня. - Добро пожаловать в Дырявый Котел, чем могу помочь? – встрепенувшись, выпалил он, не открывая глаз. - Подскажите, в каком номере остановился мистер Малфой? – тихо спросила девушка, уже готовя вымышленную причину своего визита, но это оказалось лишним. То ли в силу своей незадачливости, то ли из-за того, что юноша толком не успел проснуться, он даже не поинтересовался, почему кто-то посреди ночи интересуется одним из постояльцев. Раскрыв увесистую хозяйскую книгу, он несколько минут искал нужную фамилию, а потом произнес: - Комната 203, удачного вечера. И снова опустил голову на стойку. Усмехнувшись, Гермиона поднялась по лестнице на второй этаж и тихо прошла по пустому коридору до нужной двери. «Вот и все, если ты постучишь, то пути назад уже не будет», - произнес предательский голосок внутри, но девушка не обратила на него внимания. Постучав три раза по гладкому дереву, она стала ждать. Спустя всего несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге показался Драко. Юноша явно не верил своим глазам. - Я уже думал, ты не придешь, – через некоторое время сказал он. - Я тоже так думала, но оказалось, я все еще тебя люблю, – обыденным тоном ответила Гермиона, стараясь скрыть волнение в голосе, игнорируя слезы, тихо стекающие по щекам. - Какая досада, – попытался съязвить юноша, но его тон и выражение лица были слишком удивленными, слишком счастливыми для того, чтобы произвести нужный эффект. Сумка с глухим стуком упала на пол, и девушка бросилась в объятия слизеринца, крепко прижавшись к его груди. Впервые за семь лет она была действительно счастлива.