Щепки

Себастьян Моран находился в прекрасном расположении духа после двухнедельной поездки в Непал со своей девушкой, а с недавних пор, и невестой, Молли Хупер. Поездка в высокогорье оказалась столь увлекательной, яркой, но не менее суровой, и так раскрыла Молли с неожиданной стороны – девушка проявила себя как выносливая, находчивая амазонка, - что он до сих пор немного витал в облаках. Она не давала ему скучать ни минуты, а когда было нужно – могла и прозорливо помолчать. К тому же, её недавнее отравление неожиданно открыло, что вскоре Себастьян дважды станет отцом. Жизнь, определённо, налаживалась, и он мысленно всякий раз благодарил Мориарти за то, что тот несколько месяцев назад приказал ему сходить на свидание с Молли. Вот так, живёшь себе привычно – не зная, вернёшься ли вечером домой, усмиряя в сердце больную безответную любовь.. А в один день, момент, миг оказываешься на залитой солнцем планете рядом с любимой женщиной, перемазавшимися шоколадом детишками и золотистым ретривером, резвящимся с фонтанчиком автополива. И Себастьян вполне себе вписывался в эту счастливую мизансцену - он так решил. Разобравшись с вещами невесты и пообещав вернуться, как только освободится, Моран уехал в Расселину. Резиденция встретила его подозрительной тишиной и, как будто, запустенением. Хотя садовники всё так же поправляли ножницами самшитовые лабиринты во внутреннем дворе, и дверь привычно распахнул почтенный дворецкий. - Мориарти у себя? – поинтересовался Моран, хватая на кухне блюдо с орехами и шаря по ящикам в поисках дробилки. - Нет, в отъезде, - доложил по пятам петляющий за ним дворецкий. – Сэр Моран, мистер Мориарти не вернётся.. Он отдал мне ключ от своего кабинета и наказал передать его вам лично в руки. - Что ты сказал? – Моран выхватил ключ и почти бегом направился к кабинету, попутно набирая номер шефа. - Когда он уехал? - Не доступен. - Больше недели назад. Уехал с тем американцем, никого из охраны или обслуги не взял. Куда едет, не сказал.. Моран запер дверь кабинета изнутри. Темно и пусто, и, вроде бы, ничего не изменилось. Тут его внимание привлекло что-то белое на аккуратно прибранном столе. Он не спеша приблизился к столу, будто бы в попытке отсрочить получение ответа на роящиеся в голове вопросы. На его раскрытую ладонь легла маленькая корона в технике оригами. Он стал лихорадочно, но предельно бережно разворачивать, расправлять искусно сложенные и завёрнутые уголки. Вскоре перед ним опустился на стол стандартный лист бумаги, испещрённый морщинками от сгибов, на котором серой бессмысленной [для неискушённого глаза] стеной были распечатаны нули и единицы. Моран взял карандаш, начал быстро зачёркивать некоторые комбинации, сводить в квадраты и зигзаги, снова зачёркивать. Меньше минуты прошло, как внизу под набором цифр он аккуратно вывел фразу: «No longer the second»*. Год спустя Джеймс Мориарти сидел на террасе их багамской виллы, закинув ноги на деревянные фахверковые перила, и тихонько напевал незамысловатый мотив. На островах темнеет рано, и над кромкой горизонта уже зажёгся кровавый алмаз Алголя, а над головой расправил крылья Лебедь - на него пикировал Орёл под еле слышное журчание Лиры**. Джеймс погладил непослушные кудряшки мирно спящего на его груди ребёнка и пробормотал: - И куда это запропастился наш Уилл, м? Пришла гувернантка-креолка в ярком платке, повязанном на манер тюрбана, и забрала ребёнка в дом. Всё, как всегда. Уилл ещё до обеда уехал по делам на большие острова и должен был вернуться с минуты на минуту. Так же трещат древесные цикады, розоватые фламинго с чернильными клювами застыли извечными вопросами у прибрежной полосы, а старый Боччи улюлюкает им и разжигает огонь в плоских чашах на мраморных ногах вдоль пирса. Ещё один день неторопливо прикрывал свою завесу – Джеймс давно потерял им счёт, будто застыв в одном бесконечно длящемся мгновении. Будто сменялись цивилизации и эры, но вся эта суматоха проплывала мимо, не трогая их пространственно-временного уединения. Они могли не разговаривать сутками. В такие дни Уилл много писал, с ранней зари и до глубокой ночи, а Джеймс поблизости учил маленького Джонни счёту, раскладывая на песке перламутровые ракушки. Или Мориарти работал в библиотеке, без конца что-то записывал и чертил, а Уилл старательно переставлял на полках многотомники: по странам, стилистике, а порой, и цветовой гамме. Джеймс подумывал вернуться к преподаванию, а Уилл – к ремонту лодочных моторов. Но в неопределённо отдалённой перспективе. Они были, словно хтонические боги, обретшие стойкую телепатическую связь, не требующую неуместных слов, в которой было достаточно движения дрогнувшей брови или смены темпа дыхания. Но если что и осталось в них от земного, - так это дикая первобытная страсть, бесконтрольно настигающая их порой в самых неподходящих местах… Джеймс вздрогнул от резкого порыва накатившего муссона. Да где, чёрт возьми, носит Миллигана?! Сердце трепыхнулось потревоженной птицей. Мориарти начал злиться. Он торопливо поднялся в спальню и достал из сейфа начищенный до блеска винчестер. Отлаженным движением Джеймс проверил обойму и, будто отбивая чечётку, спустился вниз по лестнице, бубня под нос монотонное: Walking walking down the street! It’s Halloween. Trick or treat! You see me. I see you. The Halloween Peek-a-Boo! Двумя часами ранее.. Уилл будто вынырнул из вакуума, прорвавшись всеми пятью органами восприятия в реальность. Что-то было не так. Окончательно придя в себя, он почувствовал тянущую боль в правом плече – вывихнуто, голову саднило – удары тупым предметом, пульсировал правый бок – нож задел печень. И он не может пошевелить ни руками, ни ногами. С трудом подвигав пальцами, он от неожиданности вскрикнул – руки привязаны сзади к щиколоткам, а сам он подвешен над землёй. - Ты был очень плохим мальчиком, Билли. Я же сказал тебе, что гаечные ключи надо разложить по длине, а разводные – отдельно, - эхом раздалось в темноте холодного помещения. Похоже на пещеру. - Что?.. – Уилл всё никак не мог понять, чего от него хотят. А главное – кто. - Ты заслужил наказания, маленькое адское отродье, - прохрипела темнота, через мгновение озарившаяся искрой, зажегшей факел. Факел держал человек в маске обезьяны, заинтересованно склонивший набок голову. Человек быстро зашагал к Уиллу, стремительно сокращая расстояние между ними и занося руку для удара. До того, как кулак прилетел в лицо Уилла, он успел шепнуть, трясясь словно от попадания в электрическую дугу: - Папа Чел?!. * «Больше не второй» (англ.) По книге А.К.Дойла, Себастьян Моран считался вторым после Мориарти самым опасным криминальным элементом Англии. ** Созвездия весенне-летнего треугольника

to be continued...