Сирень

«Еле заметная трещина на белом потолке — первое, что увидел Энтони открыв глаза после сна. Сорванное собакой одеяло лежало на полу, а рядом сидел Ирис — германский ховаварт, черно-дымчатого окраса. Что же сделал такого мужчина, чтобы в его жизни произошел полный переворот. Где он совершил ошибку? Возможно ли вернуться к изначальной точке и попытаться пересмотреть свои действия. Посмотреть и понять, как можно было избежать трагедии. Попытаться с болью продолжать жить дальше, скитаясь меж улочек домов незнакомого города. Между тем, Ирис терпеливо ждал, пока временная замена хозяина окончательно проснется и выйдет с ним на утреннюю прогулку. Солнце уже взошло, освещая парк, где так же сонно брели за своими питомцами хозяева, а кто-то бегал, занимаясь утреней пробежкой. Энтони несколько раз чуть не споткнулся об свои же ноги или об маленьких декоративных собак, которых хозяева спустили с поводка, а сами разваливались на скамейке. Уйдя в самую глубь парка, где обычно не так часто ходят, мужчина присел на лавочку, облегченно вздыхая и разминая шею. Прогулки ранним утром никак не воодушевляли его, а еще и с собакой, за которой он согласился присмотреть — не оставляли выбора, кроме как начать снова заводить будильник.  — Надо утроиться на работу, — задумчиво протянул Энтони, закидывая голову на спинку скамейки, подставляя лицо солнцу, лучи которого просачивались сквозь листву деревьев. Слабый прохладный ветерок, от которого мужчина покрывался мурашками и вздрагивал, был приятен, свежесть, исходившая от листвы и травы под ногами. — Разрешите присесть рядом? — тихий голос прозвучал над мужчиной, и он открыл глаза. Рядом стояла девушка, в спортивном костюме, который подчеркивал худенькую фигуру, чуть расстёгнутый верх, оголял ключицы. Волосы пшенично-русого цвета собраны в высокий небрежный хвост, карие глаза под оправой пышных ресниц, смугловатая кожа с еле заметными веснушками, розоватые щеки и губы. — Простите, что отвлекла вас, — нежно улыбнулась она, протянув руку. — Меня зовут Нель. Энтони с минуты смотрел на девушку, а перед глазами его погибшая жена. Вот так, смотрит, улыбается, тянет руку. Стараясь отогнать от себя иллюзию, которую воспроизвела измученная психика, мужчина мотнул головой, протягивая руку. — Этони, — охрипшим голос сказал он, стараясь не смотреть на новую знакомую. — Часто тут гуляете с собакой? — спросила Нель, присаживаясь рядом. — Просто, я тут бегаю часто. Обычно людей с собаками в такое время трудно увидеть в этой части парка, — мужчина внимательно посмотрел на рассказывающую девушку. — Это почти конец, а выход только с северной и западной части, — пояснила Нель, переводя взгляд на Ирис. — Хороший пес. Не уж-то ховаварт? Как его зовут? — Я присматриваю за ним. Ирис, — отрешенно ответил Энтони. Вопросы о его присутствии в этом городке задевали. Вспоминать о прошлом всегда будет больно, даже напоминания о мелочи, которая теперь значит для мужчины много, но не для других. Он, как никто другой понимает теперь, что значит потерять того, кем дорожил. Даже кольцо, которое его связывало с прошлым «Энтони», было трудно снять и отдать в руки, которые дали слово, что «сделают все возможное, чтобы мужчина забыл, что это кольцо когда-то связывало его с ней». — Разбираетесь в собаках? — без интереса поинтересовался Энтони. — Еще никто не говорил так четко породу Ириса, а вам хватило только на него взглянуть. — Я ветеринар, — улыбнулась она. — Была им. Когда-то, сейчас работаю в печатном издательстве. Мужчина кивнул, переводя взгляд на мимо пробегающую пару. На душе стало как-то пусто, но в то же время приятно. За последнюю неделю, это первый человек, с кем он провел время больше, чем на пять минут. И уже узнал что-то. Узнал, как живет Нель, вернее, кем работает. «Была ветеринаром, а сейчас работаю в печатном издательстве». Девушка говорила с какой-то грустью, сожалением, но в тоже время, она продолжает жить. Жизнь идет и Нель идет за ней следом, в отличии от Энтони, который, из-за удара судьбы, упал на землю и так продолжает сидеть, не стараясь подняться и идти дальше. Забыть. — Когда-то, — прервала мысли мужчины Нель, — у меня была собака. Ретривер. Ее звали Мелани. Красивая, золотистого окраса. Она все понимала и мне всегда было приятно находиться в ее «компании». Как с человеком жила с ней в съемной квартире. Вместе просыпались, вместе гуляли, вместе кушали, правда, — она рассмеялась, — не за одним столом. Вместе ходили на работу. Странно будет, но она также там работала, помогала мне. Приносила полотенца, когда я ее просила, бутылку воды с тумбы у приемной стойки. Она была незаменимым мне помощником. — в уголках глаз Нель стали появляться слезы. — Я ее так любила. Она всегда в трудные минуты была рядом со мной. Всегда. Родители не понимали мою любовь к животным, все старались найти мне жениха, ведь «детей пора рожать, а не с блохастыми животными возиться». Я не обращала внимания на их слова. Но… не все в этом мире вечно, — Нель сглотнула подступивший ком. — Вечером у меня была смена, Мелани была со мной все это время. Я уже толком не помню, что случилось, но ее смерть и убийцу я запомнила на всю жизнь, — девушка начала говорить быстро, со злобой и горестью. — Он ворвался в поликлинику с пистолетом, угрожал, что убьет всех, если не дадим денег. Он схватил меня, а Мелани вцепилась в него с прыжка. Он что-то кричал, а потом послышался выстрел, второй, третий… Мелани с грабителем упали. Она уже не дышала, а он, — Нель почти шепотом прошипела. — Захлебывался в своей крови. Энтони все это время сидел рядом, теперь уже придерживая Нель за дрожащие плечи. — Я поняла, что ранена, когда не могла пошевелить левой рукой, когда подбежала к Мелани, но тогда я больше переживала за нее. Она спасла мне жизнь. Прости, что все это рассказываю. У тебя свои проблемы, а тут я, как гром среди ясного неба. — Ничего, — вздохнул он, с сожалением смотря на бегущие по щекам слезы. — Я тоже перенес потерю. Чтобы спрятаться от мыслей, я сбежал. — И я, — улыбнулась Нель. — Уехала, оставив записку. И, знаешь, я не жалею. Жизнь продолжается, — вытирая слезы, девушка проводила взглядом пробежавшую белку. — Сколько бы, — она закусила губу, — бед не случилось, найдутся те, кто будет винить, а кто рядом стоять и сочувствовать. Энтони, — Нель посмотрела в глаза мужчине. — Мы не ценим что-то, пока это не потеряем. Жизнь с Мелани и ее утрата многому меня научила. Все это время, я жила, просто жила с ней, не понимая, что нужно каждую секунду радоваться и наслаждаться этим временем. Ведь оно, как показала жизнь, не бесконечно. Только утром вместе бежали по парку, а уже вечером я держу на коленях ее бездыханное тело, задыхаясь от слез и боли. Мужчина сощурился. Жить. Вот ответ на его вопрос, который он искал. Жить, даже если самое страшное уже случилось. Смириться с этим — не тот путь, к которому стремиться каждый. Нужно именно, что оно ни есть, жить. Дышать полной грудью, идти с прямой спиной и поднятой головой. Нужно идти дальше. Ведь жизнь на одной смерти не заканчивается. Она только начинается. — Спасибо тебе за хорошее время, — пообщавшись с девушкой, Энтони чувствовал себя освежавшимся, полный энергии и сил. Даже Ирис заметил поведение мужчины и шел уже более оживленно, даже пытался бежать, однако короткий поводок не давал этого сделать. — Я тоже был рад разделить с тобой это утро, — улыбнулся мужчина, смотря в глаза Нель. На выходе из восточной части парка, они еще несколько раз переговорили и обменявшись номерами телефона, попрощались. Возвращаясь в коммуналку, Энтони впервые за долгое время улыбался. Однако, стоило ему перейти за порог своей комнаты, в нос ударил аромат роз. Остановившись, вздохнув полной грудью, он прошел вглубь комнаты, остановившись в шаге от кровати. На ней сидела Марта, опираясь руками об мятую простынь, внимательно смотрела на Энтони. — Ты нашел то, что искал? Ответ, который тебя волновал последние месяцы? — Это большее, — не смотря на нее, мужчина расстегнул карабин на ошейнике Ириса. — Ответ, который протянул мне руку, чтобы я поднялся. Я готов идти дальше. — Рада слышать, — прошептал голос и образ Марты растворился. В этот момент в дверь постучал сосед. Пожилой старичок, который извечно держал руку на пояснице и всегда ходил ссутулившись и сгорбившись. — Забирай. Принес какой-то парень, сказал «это серьезная вещица очень дорога моему приятелю, поэтому будьте добры передать.» Вот я и передаю. — Мне это больше не нужно. Можете забрать себе, — улыбнулся мужчина, но тут же растерялся, когда старик резко впихнул коробочку в руки. — Не нужна она мне. Твой приятель передал, что за эту хрень он голову мне оторвет, если не отдам. Держал ее на груди, пока не было тебя. Забирай свое сокровище, — и с этим словом сосед хромая ушел. В небольшой с ладонь коробочке лежало кольцо, даже два (под низом мягкого материала, завернутую в ткань было тоненькое маленькое колечко со вставленным в металл прозрачно-фиалкового цвета бриллиантом). Теперь уже другое, совсем не то, что было когда-то. Надпись, выграненная на внутренней стороне, была удалена. Теперь кольцо было простым, только со вставкой голубого бриллианта. А также записка, с надписью: «Не сдавайся! Твой навеки любимый В.» Улыбнувшись, Энтони положил кольцо обратно, а коробочку аккуратно положил в чемодан, куда позже он собрал все свои вещи, и вечером того же дня съехал с коммуналки, вернув перед отъездом Ирис хозяину по соседству. Жизнь продолжается. Жить начиная с конца. » — Я думал, что ты пошутила, — хмуро отозвался Соломон, смотря по сторонам. — Обязательно все это, что ты мне написала, — выделив акцент на слове все, мужчина кинул косо взгляд на лежащую на переднем пассажирском сидении сложенный в несколько раз лист. — Стрижка, несколько комплектов одежды. У него же все есть! — Я не хочу видеть его в поносках твоих и Ричарда! Скажи, ты просто не хочешь тратиться! — Да не в этом дело! — рявкнул Соломон, шикнув, понимая, что остановился не на той дорожке. — Теперь объезжать. — «Простите», — на колени Иошики Сирень положил блокнот. — «Для меня вы делаете слишком много. Не стоит из-за меня тратиться.» Хмыкнув, девушка отобрала ручку у Сирени. Ей было непривычно писать что-то на ходу, поэтому написанное получилось неровное, с прыгающими буквами. В отличие от Сирени, у которого почерк был намного ровнее и аккуратнее. — «Брось. Ради тебя и только тебя мне не жалко, тем более, что оплачивать все будет Соломон.» — незамедлительно последовал ответ от Иошики, которая предпочла общаться с парнем так, как ему было бы удобней. Недостаток речи сильно смущал парня, отделяя его от мира, от которого он и так был отколот. Как ненужный кусок пазла, лишняя деталь в картине, которую спокойно перекрыли белой краской, а за ней нанесли другой цвет. Стерли… — «Именно поэтому мне неудобно.» Соломон смотрел на происходящее, но решил не вмешиваться, прекрасно понимая, что это «их» разговор. И еще, ему сейчас нужно сосредоточиться за дорогой. Навигатор, который то и дело говорил: «Поверните налево через двести метров, потом направо… вы проезжаете местный центральный, архитектурный парк имени Альберто… далее следует кольцевой объезд. Будьте осторожны…». Женский голос в наушнике говорил четко до коликов в животе, что иногда мужчине хотелось отключить звук. Однако это желание останавливало незнания города, в котором, он по сути и живет несколько лет, только «за» его пределами. Мелькающие места, парк, который пришлось объезжать по круговой, зацепили Сирень. Не понимая чем, он старался внимательно запомнить детали, ради этого вертя головой до хруста. Фонтанчик, возле которого резвились дети, у парня вызвали улыбку, которая больше напоминала скорбную. Словно он о чем-то сожалел. «Странно все это. Я это уже видел. Но я не помню этого. Такое странное чувство… В груди все замирает, а потом трепещет, что временами забываешь, как дышать. Словно вот-вот готов выпрыгнуть из салона такси и побежать туда. Как в доме Иоши. В ушах заложило, перед глазами стало так ярко, а затем темнота, а после… музыка, даже мелодия, которая послышалась лишь на пару нот…. А за ней реальность, за которой стоит непробиваемая стена моего прошлого. Возможно ее разбить? Было ли это попыткой ее хоть как-то повредить?» — «Я немного волнуюсь… Иошика, все же я вас не понимаю…» — наконец решил написать эту фразу Сирень. Реакцию на нее он ждал разную, но только одна из них была хорошей. — «Я тоже», — словно не замечая, как парень не сидит на месте, а вечно крутиться, девушка улыбнулась, переместив взгляд на прохожих, которые переходят дорогу. Маленькая девочка, припрыгивающими шагами держится за руку отца, который разговаривает по телефону. А тот словно забыл о ее присутствие. И ведь… только она держит его за руку. Поджав губы, Иошика постаралась сосредоточить взгляд на чем-то другом. — «Как это понимать?» На ее колени снова был положен потертый от частого использования блокнот. Со времени, когда она его подарила парню прошел месяц. Месяц, когда Сирень стал частью Соломона. Девушка и до этого понимала, что автору нужен был кто-то, кто смог бы раскрасить жизнь. Какая была жизнь Соломона до того, как он стал писателем, он предпочитает не рассказывать, хотя сама Иошика старается не лезть. Она не раз замечала, как мужчина, желая остаться наедине со своими мыслями, прилагался к алкоголю и сигаретам. Даже плакал… Девушка многое пережила с ним, многое поняла, многому научилась. Но сейчас — все это предстоит пережить Сирени. Он должен стать ему больше, чем просто «временный» сосед по дому. Он, да и Соломон, должны осознать, что лучшее, что может спасти друг друга в серые дни — это присутствие кого-то родного, того, чьи объятия будут стоить дороже всех. Переживать что-то одному, как показывает Соломон, не так приятно. На утро приходит сожаление, боль, неприязнь и вонь, которая несравнима со свалкой отходов. — «Как тебе будет легче. Знаешь, не все в этом мире мы в силах понять. И то, что мы не понимаем, пугает нас. Например, инопланетяне или призраки.» — «Но вы ведь не инопланетянин… и тем более не призрак. Я хочу сказать, что не могу понять вас. Ваши действия. Местами они настолько бессмысленны, безумны и… открыты. Я боюсь вас, но думаю, вам можно доверять. Ведь если Соломон общается с вами, значит вы хорошая.» — «Как по-детски все это прозвучало, но милее ты от этого не перестаешь быть, Сирень. Как это мило. А что насчет Соломона. Так это у него выбора не оставалось. Я самое его большое несчастье свалилось бедному автору на голову, и не слезу до тех пор, пока этот писака не закончит свою книгу.» Парень не сдержал улыбки. — Приехали, — остановившись у входа, с облегчением вздохнул Соломон. — Вы вылезайте, я припаркуюсь. — На такси мы бы приехали куда быстрее, — протянула недовольно Иошика, выталкивая из салона Сирень. — Обратно поедешь на такси, — с раздражением в голосе воскликнул Соломон. — Вот старый дед, — буркнула Иошика, с силой захлопнув дверь машины. — Только и делает, что ворчит да ноет. Никакой пользы, еще водит, как попало. Слушай, Сирень, — задумчиво позвала его. — Как ты с ним живешь? Я бы уже его несколько раз за месяц убила, — показав пальцем, где была машина, она вздохнула на пожимание плечами парня. — Я заметила, что, когда я жалуюсь на него, ты улыбаешься, — Сирень опустил взгляд в пол. — Да успокойся ты. Вы прекрасная пара. Однако надеюсь, что со мной такого не будет. Улыбаться, когда один человек жалуется на твоего возлюбленного, в хорошем слове, немного страшно. Не понимаю я эту «любовь». С каждым словом, Иошика подталкивала к застекленному зданию центра. Преодолев вертящиеся двери, через которые парень наотрез отказывался проходить, перед ними предстал огромный холл с большим количеством бутиков. В дали стояли эскалаторы, а между ними искусственный фонтан. С виду центр был не таким большим, но внутри ты понимаешь, что попал в сказку. Стеклянный купол над головой, над которым проплывали тучи, лучи солнца, помимо прожекторов и ламп в магазине, давали дополнительного света помещению. — И это только начало, — заулыбалась Иошика смотря, как у парня разбегаются глаза. — Нам наверх, — показав пальцем на эскалатор, Сирень, выпучив глаза, сделал шаг назад. — Сирень, преждевременно не паникуй. Девушка толкала с усилием парня, замечая на себе взгляды. Со стороны это выглядело достаточно забавно: девушка в пальто, выше парня ростом и размерах, подталкивала его к «страшной-движущей-лестнице». Парень, как мог, сопротивлялся, но все же выбора у него не оставалось. — Не волнуйся. Просто нужно встать на платформу и стоять. Знаю, страшно, но что поделать? Давай, на раз-два… — прошептала успокаивающе Иошика, поглаживая по спине Сирень. Сирень смотрел с ужасом, как ступеньки поднимаются и неспешно идут вверх. Он боялся если оступиться, то страшная лестница, с выпирающими зубчиками, затянет его. — Раз, — она поцеловала его в щеку. — Не волнуйся, медленно поднимай ногу и, — она уперлась руками в его спину. За Иошикой и Сиренью образовалась небольшая кучка народу, которая терпеливо смотрела за достаточно необычной ситуацией. Но, словно понимая чувства и волнения парня, терпеливо и с пониманием ждали. — Два! — воскликнула она, слегка подтолкнув. Сирень резко ступил на лестницу и от неожиданного движения под ногами начал терять равновесие. — Так! Стой. Не падай! — сзади него, на две ступеньки ниже, придерживая за талию, стояла Иоши. Ухватившись двумя руками за перила, даже навалившись на них, парень с ужасом понимает, что его начало уносить наверх, а ноги еле как дотягиваются до платформы. Стоящие позади люди улыбались, качали головой, цокали и тихо смеялись. Девушка же, вскинув бровь на испуганный взгляд парня, который всем видом просил совета, как быть, лишь пожала плечами. — Ну хоть так. Оставшийся путь, Сирень дал себе обещание, что ни ногой на такие лестницы, лучше родные, «стоящие» на месте. Но подняв взгляд, он заметил чуть дальше такой же эскалатор, только на нем люди уже ехали вниз. Холодный пот пробил по спине юноши. «Это не конец!» — Так, а теперь ты должен сделать широкий, широченный шаг вперед, — предупредила Сирень Иошика. — А иначе, — она коварно заулыбалась, — эскалатор просто поглотит твои ноги и оторвет их с кишками. Сирень с ужасом посмотрел вперед. Люди с сумками, детьми, преспокойно перешагивали и проходили вперед. Сглотнув, парень, набрав воздуха и смелости в карман, оттолкнувшись ногами от платформы и перепрыгнул, «красиво» упав на кафельный пол, чуть не столкнувшись с прохожими. Иошика сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос, но преодолев себя, подошла к сидящему парню, протянула руку. — Ты отлично справился, — твердым голосом сказала девушка, но все же не удержавшись, она заулыбалась. — Только не надо так драматично-эпично перелетать. Подняв его и резко потянув на себя, она обняла его. Прошептав с улыбкой что-то на ухо Сирени, Иошика с удовольствием смотрела в удивленное лицо парня, которое в тотчас поменялось улыбкой и блеском наполненные надеждой глазах.

***

— Я вас потерял! — запыхавшийся Соломон смотрел на спокойную девушку, которая смотрела на мужчину через стекло салона. — Могла бы позвонить. — Так нашел же, — пожала плечами девушка. — Где Сирень, — вертя головой поинтересовался Соломон. Девушка только ехидно улыбнулась, показав назад пальцем. Соломон не сразу понял, но повернувшись в сторону, куда указала Иошика, впал в ступор. На диванчике для посетителей сидел юноша, с короткой, взлохмаченными и кудрявой прической, который увлеченно что-то писал в свой «потертый со временем блокнот с виднеющейся голубой обложкой». Мужчина хотел было возразить и что-то сказать девушке, но замер. — Сирень, — одними губами произнес он. Парень поднял свой неуверенный взгляд на мужчину и улыбнулся. Волосы, которые еще несколько часов назад были до лопаток, теперь доставали до ключиц. Взлохмаченные, волнистые пряди молодили Сирень, открывая его бледное лицо. Темно-синие глаза обрамляли густые, подкрученные от природы ресницы, а под глазом, Соломон заметил родинку. До этого она была под длинной челкой. Сам Сирень теперь походил на подростка, даже как на певца, айдола, от которых без ума каждая девушка. Наряд, который подобрала Иошика, был достаточно молодежным: порванные джинсы, черная майка и заправленная расстегнутая клетчатая рубашка, края которой небрежно были не заправлены. — Сирень, — повторил имя мужчина. — Ты прекрасно выглядишь. — Конечно прекрасно. Благодаря мне, — усмехнулась Иошика, усевшись поудобнее на стуле. — Вся одежда в камере хранения, все счета оплачены. "Теперь это больше не тот Сирень, который зашел сюда. Теперь это новый человек с новой жизнью, целями и надеждами. И когда он выйдет из этого здания, его жизнь начнется заново", — произнесла довольно девушка, подмигнув отражению парня в зеркале. Сирень кивнул, посмотрев на мужчину. — Спасибо, Иоши. Ты меня временами бесишь так, что тебя убить будет мало, но ты мне очень сильно помогаешь. Спасибо, — искренне произнес Соломон, подойдя к Сирени, приобняв за плечо. — Взаимно. В благодарность за помощь жду от тебя рукопись. Желательно законченную. — Как пожелает этого редактор, — усмехнулся мучжина. Парикмахер, ходивший до этого за краской мило улыбнулась столь теплой обстановке между этими двумя, не считая Сирени, который с облегчением прижимался к Соломону. — Всегда бы так. «Наконец-то все хорошо.» Взяв все купленные вещи, Соломон было пожалел, что сказал слова благодарности Дьяволу, но успокаивался, стоило ему посмотреть в счастливые глаза парня, который в припрыжку шел рядом с ним. Решив дождаться Иошику в кафе, в котором на удивление было пусто, Соломон заказал кофе Эспрессо и Латте и пару пирожных на выбор молодого продавца, который с удовольствием предоставил, по его словам, лучшие десерты. — Знаешь, — отвлекая Сирень от поедания, как не ошибся парень-продавец, пирожного, от которого Сирень был в восторге, по виду набитых щек, Соломон неотрывно наблюдал за этой милой картиной. — Пока все не решится, — Соломон подбирал слова, дабы не разрушить все снова. — Я, — он закусил верхнюю губу, — мы могли бы съездить куда-нибудь, а потом вернуться. — Соломон отвел взгляд в сторону, смотря в пол. — Я переживаю. Много, что может случиться, я хочу огородить нас от этого. Мне хочется знать, что ты будешь в безопасности, Сирень. Я пойму, если ты откажешься. Все же мы не так долго знакомы, да и я похож на извращенца, как обо мне говорят. Живу в глуши, — договорить ему не дал поцелуй. Влажный, с привкусом ванили, сладкой земляники и молока, с примесью приятного кофе. Сирень, опираясь ладонями о стол, почти навалившись, старался как можно ближе дотянуться до столь полюбившегося ему лица, губ. Ощутить приятный парфюм, запах крепкого кофе и почувствовать на своем лице свежую щетину, потереться щекой к щеке и угодить в крепкие объятья. Почувствовать тепло и забыть обо всем на свете. — Это значит да? — с хрипотцой в голосе и с волнением в глазах спросил Соломон. Не отрывая взгляда, он смотрел на затуманенные, но на счастливый живой блеск в глазах парня. Сирень положительно кивнул, сев на свое место. А Соломон от счастья открыл рот, застыв на месте. Хотелось от радости кричать, кинуться на парня затискать и зацеловать. Забыв где они находятся, мужчину вывел кашель со стороны кассы, где с широкой улыбкой стоял парень-продавец, смущенно сощурив глаза. Вернув себе безразличный вид, мужчина поспешно сел, откинувшись на спинку диванчика и взяв кружку с кофе, припал к ней, допив остаток до дна. А Сирень, заметив паренька в форме заведения и его одобрительный кивок, улыбнулся, наблюдая, как постепенно уши и щеки мужчины наливаются краской. «Я люблю его» В воздухе послышались признания двух стучащих сердец.