Сирень

— Не стоило меня ждать, — ворчала девушка. — О Сирени подумал бы, — шепотом произнесла Иошика, поправив закрученные локоны. Она с сочувствием посмотрела на спящего парня, которого нес на руках Соломон. Они уже выходили с торгового центра, рабочий день которого уже подошел к концу. Стоянка находилась за торговым центром. Медленно прогуливаясь по тротуару, девушка с беспокойством смотрела на мужчину, то на Сирень. Иошика была удивлена, когда зашла в кафе, а на диване, укрытый темным пальто Соломона, посапывал парень без задних ног, а Соломон спокойно выпивал третью кружку темного, крепкого кофе. — А домой как? — На такси, — пожала плечами девушка, помогая открыть заднюю дверь машины. Парковка освещалась прожекторами с нескольких сторон. В будке и на входе стояла охрана, чуть дальше, за решетчатым ограждением — сторожевые собаки. Пристегнув Сирень, Соломон перед тем, как закрыть дверь салона, улыбнулся и поцеловал парня в лоб, отчего Сирень что-то произнес губами и улыбнулся. «Слишком милый.» Подумал Соломон, садясь за водительское сидение. Иошика уже сидела рядом, а сумки покоились рядом с парнем. — Едем, — вздохнула девушка. — Какие планы на ближайшее время? — Да так, — тронувшись, мужчина по привычке потянулся к карману брюк, чтобы достать пачку сигарет. Цокнув, он потянулся к бардачку, откуда достал леденец. — Я не хочу подвергать его опасности, поэтому мы не будем появляться в городе. — Да, что, в принципе, тебе не составит труда сделать, — хмыкнула Иошика. — А он? Ты не думал, что причина твоей опасности — Сирень. — Мы оба для друг друга представляем опасность, — выдавил из себя эти слова он недовольным голосом снова понимая, что встал не на ту полосу. — Ужасная дорога, — шепотом уже произнес Соломон. — Что же тебя так беспокоит? — задумчиво пробубнила Иошика, взявшись за свой подбородок. — Что Ричард, что ты. Вы оба какие-то «неправильные». Обычно разлука на столько лет не может быть холодной. А тут… Вы готовы были убить друг друга. — Иоши, — грубо перебил ее Соломон, — не лезь не в свое дело. То, что было у нас с братом — это уже мои проблемы. — Как скажешь, — психанула Иошика, махнув рукой на мужчину и отвернулась к окну. Оставшийся путь они провели в тишине. Подъезжая к дому и подъезду девушки, Соломон хотел извиниться, когда он остановился, но не успел. Дверь в салон была закрыта, а Иошика, быстрым шагом уже поднималась по лестнице, где у входа ей лучезарно улыбнулся молодой охранник, открывая и придерживая дверь. Возвращаясь домой по темной трассе, Сирень уже проснулся и наблюдал за проезжающими машинами, боясь показать блокнот с написанной фразой на новом листе: «Что случилось?», когда они останавливались на светофоре. Соломон же старался следить за дорогой, не отвлекаясь на свои мысли, которые так и рвались показаться перед глазами и забыть о езде. Он видел, по копошению сзади, что парень проснулся и с любопытством смотрел на него или на дорогу. «То что было… Или девушка настолько тупая или мне явно надо понимать, что люди не умеют правильно понимать намеков, что порой о многом надо молчать и не спрашивать. Но Иошика просто невыносима. Мало того, что позволила взять ситуацию с Сиренью под свой контроль, так и еще разузнать о прошлом. Она ведь знает! Я ее просил никогда не задавать личных вопросов, а она!» — Да чтоб это! — вскрикнул мужчина в последний момент затормозив и отъехав в сторону. Из-за плохой видимости и проезжающих машин, в которых некоторых из них водители те еще идиоты, в мягком смысле слова, если не удосуживаются отключать перед проезжающей машиной фары дальнего вида. А еще и скользкая дорога, слякоть и лес прибавляли опасности похлеще, чем просто ослепнуть на некоторое время от яркого света. Однако, если объединить все это вместе, то выйдет неплохой аттракцион. Игра на выживание. Поле битвы. Выбежавший на дорогу заяц был чуть не сбит машиной Соломона, но видимо испугавшись резкого торможения, зверь выбежал вперед, не избегая своей участи от машины другого водителя, который, не жалея скорости, промчался вперед, кажется, даже не заметив что сбил несчастное животное. Соломон, матерясь под нос, стараясь успокоить бешено стучащее сердце, поздно понял, что задняя дверь в салон была открыта, а на месте, где лежал заяц, уже рядом стоял Сирень поднимая мертвое животное. Холодный пот пробил по всему телу, словно заряд тока ударил по спине. В долю секунды от той же участи, как и зайца, Сирень спас мужчина, потянув одной рукой на себя. — Сирень! Этого еще не хватало, чтоб я и тебя потерял! Ты чем думал, когда выбегал?! Это же сплошная дорога! Не смотря на парня, Соломон силком затолкал Сирень в салон и двинулся дальше. Мужчине хотелось биться, кричать, но он только сильнее сжимал кожаный чехол руля и скрипел зубами. Им одолевало чувство страха и злости. Злость на себя и проезжающих, а страх за Сирень. Его мелко колотило, стоило только представить, что бы случилось, если бы он не успел. Не успел протянуть руку и не схватить. Всего доля секунды и все могло снова потерять смысл. Всего какая-то секунда могла снова отнять частичку Соломона. Зайчонок, которого подобрал Сирень, лежал на коленях, в крови и моторном масле, грязный. Его бело-серая шубка была теперь не такой привлекательной, пушистой. Теперь это труп, который никогда больше не запрыгает по лесной тропинке, не будет скакать по сугробам, прятаться в них, не вернется к семье… А ведь у него наверняка были родители. Он был таким крохой, столько мог еще увидеть, ощутить, однако не все может сбыться. Не все цели могут быть достигнуты, не все планы осуществиться. Это и есть реальность. Слезы попадали на шкурку животного. Сирень смотрел на него, закусывая губы. Что-то незаметное промелькнуло перед его глазами, как яркие фары машины. Какое-то воспоминание, которое растворилось в слезах и окровавленной одежде и лежащему тельцу, которое могло еще жить… Остановившись под навесом дома, Соломон мысленно поблагодарил, что доехал домой без больших происшествий. Выйдя из салона, его тут же встретил охранник. Поправив шапку, он поздоровался с хозяином, но вместо привычного рукопожатия, был отправлен домой. — Перед уходом, вырой во дворе небольшую могилку. — А как же… земля же… Больше не обращая внимания на мужчину, Соломон открыл заднюю дверь. Сирень сидел, сжавшись, держал на руках бездыханного зайчонка, тело которого начало окоченевать. Парень уже не плакал, только смотрел куда-то, не в силах перевести взгляд на Соломона. — Выходи, — тихо произнес мужчина. — Ему ты уже никак не поможешь, — он хотел коснуться щеки Сирени, но отдернул руку, когда на него посмотрел парень. В его глазах не было никаких признаков эмоций. Даже сожаления, печали, скорби, злости. Даже той черты наивного непонимания, которая всегда была при нем — сейчас бесследно исчезла. Пустые, темные глаза. На секунду мужчина опешил, забывшись на мгновение, но тут же отбросив мысли в сторону, рывком повел Сирень в дом. — Господин, с возр… ох! — подбежала горничная, которая была оставлена на ночь за присмотром дома, отошла назад прикрыв рот рукой. — Что произошло, Соломон? — Небольшая авария. Прошу, принеси полотенца и набери в ванну горячей воды. Мы скоро придем, — скинув с себя верхнюю одежду и пройдя мимо, придерживая парня за плечи, Соломон завел Сирень в гостевую уборную. Включив свет и закатав рукава рубашки, коснулся пальцами ладоней Сирени, которые не желали выпускать тельце животного. Он прижимал его к груди, сгорбившись и зажмурившись. — Нам нужно его обмыть. — прошептал мужчина, с небольшим усилием отдергивая руки парня. Когда дело осталось за малым, все также стоя позади Сирени, Соломон со вздохом включил воду в раковине. Сначала холодная, а затем теплая вода полилась на шкуру зайца, смывая с него грязь и кровь. Сирень смотрел на это, медленно поднес руки к струям воды, как их накрыли большие ладони мужчины. Вода брызгалась, но это никак не приносило дискомфорта. Высохшая дорожка от слез снова стала влажной, а на макушке парня покоился подбородок Соломона. Мужчина шептал слова, которые приходили ему в голову. Соломон смотрел на себя в зеркало и за Сиренью, который с поникшей головой старался унять слезы и дрожь в теле. Большие пальцы рук поглаживали дрожащие ладони. — Все хорошо, Сирень. Успокойся. Обмыв тельце, подошедшая горничная, подала белое махровое полотенце, куда и завернули зайчонка. Сирень прижал к себе кулечек и с помощью поддержки Соломона, который и не надеялся отпускать парня, они дошли до заднего крылечка. У забора была выкопана ямка, а рядом, прикуривая, с любопытством стоял охранник и смотрел на идущего хозяина и его сожильца, который еле волочил ноги. Похоронив бедное животное, Соломон отпустил работников. Сирень так бы и продолжал стоять у свежей могилки, на которую успел упасть снег с веток деревьев за высокой оградой. Он смотрел на приглушенный светом могилу, а в глазах неприятно рябило. Неприятное, скорбное ощущения потери, принятия неизбежного и… естественного. «Тебя было невозможно спасти. Прости…» Заперев все двери в доме, они вместе с Сиренью отправились в ванную. — Не переживай, — с улыбкой говорил Соломон, помогая Сирени раздеться. Сам же мужчина был раздет, накинув на себя халат. Грязная одежда покоилась в корзине, а парень обняв себя за плечи, смотрел в пол. «Синяки на его теле спали, шрамы стали не так сильно выделяться, а сам он заметно набрал в весе. Теперь хоть не так видно его выпирающих костей, впалых щек, бледности. Он приходит в норму. Не может не радовать, но его амнезия много что портит. Такие случаи, как сегодня, могут только усугубить ситуацию его выздоровления. Будет ли правильно, если я его заберу с собой за границу. Где гарантии, что ему не станет там хуже?» Прижавшись к телу, Сирень прикрыл глаза, а сильные руки, кольцом обхватили хрупкие плечи. Горячая вода успокаивала, уносила с собой все проблемы. Через какой-то жалкий час купания, Сирень засыпал на ходу. Завернув в большое полотенце Сирень, Соломон отнес его в свою спальню, где аккуратно уложив, навис над ним. — «Что?» — только и произнес парень губами в темноту, как их накрыли горячие губы Соломона. Парень раскрылся, начав упираться руками в грудь мужчине. Прервав поцелуй Соломон уткнулся в шею парня. Сирень вздрогнул и замер, сжав на груди мужчины мягкий халат. Соломон нежно провел языком по шее и укусил. Если бы парень мог кричать, он бы крикнул. Не понимая, что происходит, он попытался вырваться, но понимал, что ни первый, ни десятый раз его попытка будет бесполезной. Силы не равные. Замерев, он слышал, как бешено бьется его сердце, отдавая неприятной пульсацией в ушах. Поцелуи мужчины покрывали тонкую, почти лебединую шею Сирени. Парень старался понять, что за чувство его охватывает. Непривычное, до боли неприятное, но в то же время тягучее и желанное. Сирень разрывался на два фронта: сопротивляться или отдаться этим новым чувствам. Внизу живота что-то неприятно сжималось, порхало. Прикосновения стали невыносимыми, обжигающими, словно на льду разожгли огонь. Пылающий, вызванный потоком страсти, желания, похоти. Но это не неприятное ощущение жара, это желанное удовлетворение, которое было тайной для хрупкого тела. Соломон тем временем исследовал тело Сирени. Он медленно, каждый сантиметр ощупывал, трогал, целовал. Ему была приятна реакция от парня, который только поначалу сопротивлялся, а теперь извивался и сжимал одной рукой простынь, а другой край его халата. Только… Образовавшаяся за день щетина щекотала и кожу Сирень, заставляя того выгибаться от приятных ласк и щекотки. Теплый язык, поцелуи… В уголках парня появились слезы, который бусиной покатились и скрылись в мокрых от воды волосах. Остановившись у сосков, Соломон украдкой взглянул на своего любовника, обвел горячим языком контур сначала одного, потом другого набухшего соска. Не останавливаясь, Соломон отпускался все ниже и ниже, иногда замирал, когда его губы касались рубца. В такие моменты, он вздыхал, облизывал шрам, словно пытаясь его залечить. Боль, которую когда-то принесли ему люди. Опустившись ниже, до желанного, что реагировало до неприличия на мужчину, Соломон улыбнулся и облизнулся, как кот при виде свежих сливок. Делая приятное своему партнеру, до слуха Соломона дошел хрип, схожий со стоном, который исходил ни от кого иного, как от Сирени. Оторвавшись от дела, он посмотрел на лицо любимого с беспокойством. А Сирень, почувствовав, что мужчина смотрит на него, потянул к нему руки. — Соломон, — дрожащими от возбуждения губами произнес парень. Мужчина коснулся сначала осторожно нижней губы чувствуя, как руки обвивают его шею, прижимая к себе. Облизав верхнюю, он проник языком внутрь, изучая все. Сейчас губы были не такими холодными, не даже теплыми, они были горячими, припухлыми, необычно сладкие и такие желанные. Сочные, как летний персик. Руками мужчина блуждал по телу. Несмотря на изъяны на теле, Соломон полюбил столь прекрасное для него тельце. Кожа, даже с шрамами и рубцами, была нежной, как лепестки жасмина. Во все недостатки он без памяти влюбился. И все недостатки превращались в достоинство, которыми мог бы гордиться парень. Полотенце, которое было на Сирени валялось на полу, рядом же халат Соломона. В комнату просачивался свет луны, отражая тень возлюбленных на одной из стен комнат. Сирень сидел в ногах к Соломону лицом. Они целовались, не скрывая и не жалея друг друга. Они хотели. Они желали насладиться и запомнить этот момент. Оставить об этой страстной ночи память, что «когда-то это было…» И, быть может, повторять это не первый и не последний раз… — Я люблю тебя, Сирень, люблю, — горячо шептал Соломон, обжигая дыханием ухо парня, который, как струна, выгибался навстречу ласкам. Сильные руки обхватывали талию, придерживали, если вдруг от приятной дрожи Сирень откидывался назад. Каждое движение, каждый вздох, каждая слеза, скатившаяся по щекам парня — Соломон с жадностью наслаждался этим видом. Они… наслаждались прикосновениями друг друга. Это ночь была для них словно сказкой, запретным плодом, но таким желанным и сладким на вкус. Соломон осторожно приподнял за бедра парня и увидев в глазах его возлюбленного уверенность с желанием и нетерпением, вторгся в желанное тело. Непривычные ощущения для двоих. Даже это и был их первый опыт, оба старались доставить друг другу удовольствие. Эту ночь они никогда не забудут. Чертоги страсти были открыты, теперь это их секрет на двоих. Соломон не хотел, чтобы это все закончилось, он хотел большего, ведь так давно позабытые им чувства снова на глазах расцветали. И все благодаря ему… Цветок, схожий с прекрасным весенним фиалковым чудом — Сирень. Прекрасный аромат, который никак ни пион или ландыш душили. Это аромат цветка, который обволакивал, дарил свежесть, приятный тонкий запах весны и прохлады. Теперь в носу приятно рябило этим замечательным цветком, напоминая не только о весне, но и о лете и о вечности. В очередной раз вздрогнувшее от наслаждений в объятиях крепких рук тело выгнулось. Соломон с наслаждением тесно прижал к себе хрупкое тельце, которое еще мелко подрагивало. Взгляд, наполненный удовлетворением, похотью и страстью. Этот взгляд запомнится мужчине навсегда. Это хрупкое тело, которое так остро и в тоже время прекрасно реагирует на ласки. Такое сокровище нужно бережно оберегать. Увидев выглядывающую луну из-под туч, Соломон прижал к себе Сирень, поглаживая по голове. Парень восстанавливал дыхание. Его глаза слипались. «Я не хочу его терять. Ни за что. Никогда. Ни при каких условиях. Я хочу быть рядом с ним. Пока смерть не разлучит нас.» Мужчина, уложив парня на постель, приобнимая, он нежно убрал слипшееся волосы с лица Сирени и положил его голову на свое плечо. Поцеловав парня в лоб, Соломон с любовью смотрел на уснувшего возлюбленного и то, как ресницы его подрагивали. Поцеловав еще раз, мужчина взглянул на прикроватные электронные часы и нахмурился. Стараясь не разбудить измотанное за весь день любимое чудо, Соломон вышел из комнаты и направился в ванную. Все его мысли пришли волной и уснуть сейчас было нереально. Обмотав вокруг бедер полотенце, Соломон поспешил в свой кабинет. Непривычно видеть, как камин, который почти все время обогревал комнату, пустовал без горящих палений. Набрав номер телефона, гудки, которые начали идти, сразу оборвались, а на том конце провода прозвучало довольное, странное детское «агу» и гогот. — Вика? — опешил мужчина. — Это Соломон. Но в трубке был слышно агуканье и стучащие звуки. Мужчина хотел скинуть, подразумевая, что ошибся номером, как на той линии послышался женский голос. — Ну что ты делаешь? — взяв в руки телефон, на той линии наступила тишина. — Алло? — неуверенный голос послышался на связи. — Давно не созванивались. — Соломон?! Ты? — искренне обрадованный голос девушки заставил Соломона улыбнуться. — Не верится, — дрожащим голосом произнесла она. — Это правда ты? — Я, я, — не скрывая радость в голосе говорил мужчина. — Прости, что так поздно. — Перестань, я рада, — шмыгнув носом, девушка засмеялась. — Вот уж точно не ожидала тебя услышать. — Прости, что не предупредив, — начал мужчина неуверенно. — У меня возникли проблемы, — он опешил, — и не только у меня… — Ты в порядке? — Да, все хорошо, — кивнул Соломон. — Мне нужно уехать подальше от города, но ты единственная, кому я могу доверять. Понимаю, что подло с моей стороны просить тебя приютить, но мне больше не у кого. — Ты можешь остановиться, — серьезно ответила Вика. — И с твоим спутником. Соломон замаялся, но был рад услышать, что друг его прошлого не оставил его в трудную минуту. — Спасибо, я надеюсь на тебя, — прошептал Соломон. Большая часть дела была сделана. Купить билеты на ближайшие дни не составило большого труда. Еще и успев выпить чашку с кофе, Соломон со спокойной душой отправился к своему Сирени, который, свернувшись калачиком, мирно посапывал на огромной кровати мужчины. Смятая простынь, сбросанные подушки — еще долго будут приходить в память о незабываемой ночи, которую мужчина провел с любимым всем сердцем человеком.