Сирень

Два силуэта отражались на водяной глади. На мосту, на расстоянии друг от друга стояли Итан и темный силуэт. — Больнее всего не потерять информацию о себе, не утратить голос, не стать инвалидом, а потерять то, что приобрел, о чем ты даже не мечтал. — усмехнулся парень, бросив камень. — Это было для меня настоящим раем… Соломон был моим настоящим счастьем. Однако никто и подумать не мог, что место в его душе было занято человеком, которого я старался спасти. Но не смог, как и его. Я не сумел спасти дорогих мне людей. А сейчас… Что сейчас? Почему я понял это только сейчас? «Сейчас стоит жить так, как бы ты жил без него, Итан. Как без него…» — последнюю фразу тень неуверенно прошептала, словно боялась сказанного. — Мне было бы проще остаться немым, глупым инвалидом, который только и мог прятаться за спиной человека, и которого могли вот так запросто использовать. Я был бы счастлив, если все вернулось бы назад. А еще бы лучше… Чтобы всего этого не было. Но это невозможно. Марта вышла замуж за Соломона, я старался спасти сестру, оказался забитым до смерти, изрезан и выброшенным на крыльцо Соломона спустя пять лет мучений, а после так глупо взять и влюбиться, а затем и потерять его. Какая ирония. Словно мы поменялись местами с ним. Раньше не помнил я, а он страдал от прошлого, теперь я страдаю от того, что бессилен над ситуацией. — «А может это к лучшему?» — Что я убил человека?! — в голосе парня послышались нотки злости и отчаяния. — «Не драматизируй. В конце концов он умер. Возьми наконец себя в руки!» — А не слишком ли ты серьезен для ребенка?! — теперь уже рядом стоящая тень была обращена в ребенка, коим Итан был в детстве. Единственное, что его отличало, это сказанное парнем серьезность. Даже в детстве, Сирень не мог быть настолько уверенным и твердым в своих действиях и словах человеком. — Ты ведь только мое подсознание. Боже мой, и меня только что осенило! Мы ведь в сквере. В реальности! Я схожу с ума раз разговариваю с самим собой! — «В таком случае ты должен понять, что я есть ты. И что я говорю и делаю, то это все твоя заслуга! — «тень» Итана отчетливо произнесла каждое слово. — Ты лишь ищешь в лишний раз себе оправдания! — затем буркнул ребенок, растворяясь в лучах вышедшего солнца. — «Прими, что есть. Перестань жить в прошлом. Ты никогда не вернешь ушедшее время и его.» Ответить Итан так и не решился. Он понимал, что ищет отговорки, стараясь принять настоящее. Ветер дул в лицо. Солоноватый привкус на губах, запах моря и водорослей — прошло полгода со смерти Соломона и возращения Итана домой. Прошло всего немного, чтобы изменить то, что не могли сделать годами. Итану вернулась память, а отец нашел сына. Марта, сестра Итана, которая осталась жива после пожара, погибла, попав в аварию, так и не успев увидеться с младшим братом. Этот судьбоносный год, как думал до сегодняшнего дня Итан, дается ему не так-то просто. Стоило ему вернуться домой и уже буквально через месяц по всем новостным телеканалам прошла новость, что сын известного магната готов перенять огромное наследство. К слову, сам молодой наследник, за все это время успел измениться. Если раньше он в прямом смысле винил себя за то, что «не такой» гениальный и сообразительный как Ричард или сильный и мужественный как Соломон, то сейчас его по праву можно отправлять на обложки модных журналов. Молодой, крепкий, богатый и, главное, красивый холостой парень, с необычной внешностью, но не менее от этого привлекательный. Спустя месяц транслирования, Сирень, а теперь уже Итан, успел стать популярным у молодых леди и женщин. Но к такому, будучи не готовым, Итан относился равнодушно и не питал особой радости. Однако по советам своего отца он старался забыться в этом перевороте славы и бизнеса, чтобы хоть как-то затмить бушующие мысли и воспоминания о прошлом, о нем… Шум волн, пение чаек оглушали, а серое небо и черная гладь перед глазами слепила, заставляя щурить глаза. Итан приехал на могилу своей сестры. Сегодня ровно год как она погибла. Погода была такой же, как и тогда, по словам секретаря отца, который терпеливо ждал наследника своего босса в теплом салоне машины. Он рассказал, что первым прибыл на место происшествия. Вокруг были машины, а рядом с ними свидетели и зеваки, чуть в стороне полицейские и несколько машин скорой помощи. — Все случилось быстро. Марта погибла от удара. У машины отказали тормоза. — рассказал секретарь, имени которого Итан так и не мог запомнить. Для него это было лишним. Уважения к этому человеку Итан не собирался проявлять. Ведь именно этот человек был инициатором всего ужаса, что пережил Соломон и Марта в то время. Казалось бы, все возвращается на круги своя, но к сожалению, Итана до сих пор мучал вопрос, который не давал ему покоя. Он так и не вспомнил, кто был его похитителем и кто над ним издевался. Парень помнил ту боль, что причиняли ему, но лиц, как и места, где происходил весь ад для молодого парнишки, вспомнить так не удалось. Виновата ли в этом защитная реакция организма Итана, либо же парень сам старается не замечать всего того, что было для него страшной пыткой. Поправив свои короткостриженые, слегка вьющиеся от влажности волосы, Итан неспешно побрел по берегу моря. Именно в это море отправили в последний путь его сестру. Пепел, словно истлевшие мечты развеялись над темной, как радужки глаз юноши, морской гладью. Рядом проплывали катера, ловя волны, а где-то вдалеке послышался шум парохода. Рядом с парнем пробежала дворняжка, а за ней три небольших щенка, явно принадлежавшие этой собаке. — Итан, — крикнул с холма секретарь, махая рукой, привлекая внимания молодого наследника. — Пора возвращаться. Перебирая ногами по влажному песку, Итан призадумался. — «Соломону, наверное, понравилось бы тут.» — подумал он, но сразу же закусив губу, вздохнул. — «Надеюсь, с ним все хорошо… там.» Понятное дело, что юноша не до конца принял смерть своего любимого, человека, кто подарил ему все, отдал, так сказать, даром. А ведь это реальность и в ней может произойти все. Нужно уметь принимать это. Но как это объяснить каждому? Да даже себе трудно это вдолбить, когда понимаешь, что упущенное время не возвратить назад. Дождь бил по стеклу. Только успел парень сесть в салон, как на лобовое стекло упало пару капель дождя, а потом вовсе начался настоящий ливень. Дорога, по которой возвращались секретарь и Итан, была знакома только одному из них. Юноша старался не думать о том, куда они едут. Хоть и сегодня не тот случай, когда можно убежать от всего, как раньше. Стараться не замечать очевидного. Они приехали уже когда солнце ярко светило из-за горизонта. Опаляя кожу своим алым оранжевым светом, словно провожая в последний путь, Итан с мелкой дрожью ступал по выложенной каменной дорожке к такой знакомой и одинокой могилке. Могила Соломона прямо перед носом парня. Красивый ангелок и выграненное имя писателя, дата, а в конце едва заметная подпись, которую сам Итан просил написать. «Любимых не забывают.» — Вы решили, что будете делать дальше? — поинтересовался секретарь, который с усмешкой в голосе, положил руку на плечо Итана. — Сегодня у вашего отца ужин в семейном особняке. Он пожелал, чтобы я вас лично привез туда. Когда парень вошел в социум, он предпочел жить в квартире, но никак не в особняке. Дом, в котором прошло его детство, всегда напоминал о сестре и о не самых приятных днях. К тому же, этот огромный дом напоминал ему о том, с кем он жил после того, как был спасен от холода, голода и боли. Съемная студия больше напоминала кукольный домик. Даже живя один, Итан предпочитал большую часть времени проводить в офисе или на официальных встречах, давал интервью. Находясь в компании людей, пусть и незнакомых, ему было куда уютнее, чем оставаться одному, наедине с собой. — Почему ты говоришь подобное здесь и сейчас? — огрызнулся Итан. — Почему ты все время за мной шатаешься словно псина? — спросил Итан, сбрасывая руку секретаря. — Как помощник вашего отца, моего босса, он пожелал, чтобы я лично был вашим водителем и телохранителем. — Тогда катись, — кивнул парень, показывая рукой на выход. — Твое присутствие тут никак не вписывается. Если так надо, следи из машины, но не ходи за мной попятам. Бесишь, — процедил сквозь зубы Итан, подойдя вплотную к мужчине. — Еще имеешь наглость ухмыляться. — Прошу прощения, — в ответ улыбнулся секретарь и, не дожидаясь ответа, отправился к направлению парковки. Смотря вслед, парень сжимал кулаки. В последнее время его беспокоило эмоциональное состояние. Временами оно давало сбой и Итан срывался без причины. Но этот момент никак не относился к секретарю отца, который неспешной, элегантной походкой направлялся в теплый салон машины. С самого начала его раздражал этот человек. Но если раньше его это мало волновало, то сейчас его начало это бесить, и это мало сказано. Но на вопрос отца, чтобы взять себе другого помощника, а то и вовсе быть без него, он ответил, что этот человек самый надежный. Ведь именно он, по словам старшего, смог отыскать парня, когда уже все силы и надежды иссякли. — Соломон, — произнес Итан, присаживаясь на корточки перед могилой. — Совсем скоро будет год, как мы с тобой встретились. Прости, что все это время ты был один. Снега в этом году не так много, как в прошлом. Наверное, наш домик в лесу совсем спрятался за кронами деревьев. — он провел рукой по мрамору. — Я недавно ездил туда, но так и не смог отыскать его. Странно, правда? Словно хороший и одновременно страшный сон, в котором я тебя повстречал. Однако, ты же здесь и я. Может, я и ты до сих пор спим? Не знаю. Еще, — Итан внимательно посмотрел на ангела, который смотрел куда-то вдаль. — Я навещал Энтони. Он так подрос. И он так похож на тебя, особенно его непослушные волосы, — парень слабо улыбнулся. В какой-то момент в его глазах проявился блеск. — Наверное, если бы не он, я бы не смог держаться. Спасибо тебе, что помог подняться на ноги. — он поднялся и провел рукой по волосам ангелочка. — И спасибо, что познакомил меня с такими замечательными людьми. Прощай, — чуть слышно прошептал парень. Итан хотел уже уйти, но ноги, словно приросли к земле. Как бы он не старался, а сдвинуться с места у него не получалось. Он с испугом смотрел на мраморную плиту, а потом на ангела. — Молю, отпусти меня, — слезы потекли по щекам. — Пожалуйста, разбуди меня от этого страшного сна. Я так устал, — падая на колени, Итан завыл, закрывая лицо руками. — Почему ты так поступил со мной? Почему все не может быть по-другому?

***

Итан сидел рядом с тенью все в том же месте, укутанном серым дымом. — Я не смог. Но в ответ тень молчала. — Неужели, это наш конец? Тень дрожала. Из нее исходило необычное свечение. — «Сирень» Впервые голос обратился к парню по имени, которое дал ему Соломон. — «То, что тебя ждет дальше, я не знаю. Но то, чего ты не видел, я знаю. Это замкнутый круг. Тебе еще предстоит столько вспомнить, а мне… Мне остается тебе только об этом рассказывать и раз за разом следить, чтобы ты…» Повисла недолгая пауза. Где-то в стороне парню послышался морской прибой и звук кричащих чаек. — Чтобы я что? — Итан огляделся. Теперь они сидели на водяной глади бездонного океана. А небо было затянуто тучами. Где-то вдалеке на огромном судне ловили улов рыбаки. — «Наверное, чтобы не упал.» — еле заметно улыбнулся уже ни темный силуэт, ни ребенок, а в точь-в-точь похожий на Итана юноша. Его волосы развевались на ветру, а сам он, наслаждаясь этим, подставил лицо легкому дуновению ветра, что разносил запах моря. И в этот же момент, раскинув руки, парень начал растворяться. — «Не забывай, кто ты, Итан.» — это было последними словами тени перед тем, как раствориться среди водяной глади.

***

— Знаешь, меня тут беспокоит кое-что… В последнее время, мне сниться один и тот же сон, — сипло говорил мужчина, рассматривая свое отражение в кружке с теплым чаем. — Лес. Снег. Вытоптанная звериная тропинка. Кроны деревьев склонялись под тяжестью сугробов, скопившегося над ними. Дул свежий морозный ветерок и светило на чистом небе солнце. Я иду куда-то навстречу свету, что просачивался вдалеке, а за мной, держась за мою покрасневшую от мороза руку, шел какой-то юноша, укутанный в мое старое пальто. Он зарылся в теплый шарф, пряча свое покрасневшее от холода лицо. Прилипшие к его, а точнее к моим, варежкам снег, холодил и в то же время согревал мою ладонь. — он задумчиво провел большим пальцем по ручке кружки. — И после вот он, долгожданный белый свет. Он слепил, а после, словно я, а точнее, мы попали в сказку. Прекрасный снежный вид. Речка, снег поблескивал от солнца, деревья словно укутывали и дарили ощущение защиты. Где-то пели зимующие птички. Эта умиротворяющая атмосфера дарила необычное ощущение. Словно на душе наступила гармония. Словно сейчас самый рассвет весны. А рядом этот самый юноша так завороженно смотрел, напомнил мне сирень. Настолько необычно и прекрасно. — на какой-то момент, мужчина улыбнулся, отдаваясь приятным воспоминаниям. — И каждый раз, я старался рассмотреть и дотронуться до лица моего спутника, но оно было будто размытым пятном, а вот глаза… Заглядывая в них, я просыпался и плакал, сам того не понимая, почему. Почему всегда, смотря в них, я вижу и счастье, и сожаление. Вижу в них свое отражение, но в тоже время словно вижу этого самого человека, чьи глаза наполнены непонятной мне болью. — он на секунду замолк, сглатывая слюну. — Думая об этом, я всегда задаюсь вопросом, а не потерял ли я что-то тогда, — он поднял свой взгляд на сидящую напротив него девушку. — Когда еще не попал в аварию. Я помню, как мы вернулись в особняк, а меня словно током прошибло. Словно что-то тут не так. А в голове голос так и кричал, требовал чего-то. Ощущения были тогда, словно я и вправду, что-то да забыл, — он посмотрел в окно, где мимо проходила соседка с собакой. Она всегда, при ходьбе, держала руку за спиной, надеясь так, что боль утихнет. Женщина любит свою дворняжку, и отказаться от нее не может, поэтому и терпит эту боль. — Ты уверена, что в момент аварии я был один? — Ого, Моня, да тебе только книги и писать, — улыбнулась Виктория. — Ответь на мой вопрос, — мужчина даже не обратил на похвалу. — Точно, — кивнула девушка. — Когда тебя доставали, в салоне был только ты один. — Ты так, наверное, просто меня утешаешь. А вдруг я убил человека… Но в ответ, девушка только пожала плечами. — Я не могу тебе сказать, Соломон. Ты много думаешь о всякой ерунде. Занялся бы чем-нибудь полезным. Соломона неожиданно передернуло от слов Виктории. Девушка, краем глаза наблюдая за другом, неспешно поднялась и подхватила со стола пустые кружки и тарелочки, чтобы отнести их на кухню. — Я недавно объявление увидела тут. Соломон, нахмурившись, поехал вслед за Викторией, которая принялась мыть посуду. — Что есть центр помощи людям с ограниченными возможностями. К тебе бы могли прикрепить волонтера, чтобы… — Нет, — перебил грубо мужчина. — Я сам могу жить без помощи этих добровольцев! Сдались они мне! Я просил тебя! — все громче говорил он, пока не сорвался на крик. — Вика, вот надо тебе испортить все! — Я лишь сказала, — вздохнула Виктория. Она прекрасно помнила, как Соломону неприятны подобные разговоры. — Но я решила, что тебе нужен человек, который элементарно будет приносить тебе то, что тебе нужно. Я не говорю, чтобы тебе прикрепляли няньку. — Я тебе сказал, — тяжело дышал мужчина, сжимая кулаки. — То, что я в кресле не означает, что я не могу то, что мог, когда был на ногах! Я могу сам жить! Не лезь! — А все же я рискну, — хмыкнула Виктория, потирая влажные руки полотенцем. — Я все же рискну и прикреплю на тебя волонтера. Пусть хоть продукты с газетой приносит. А дальше делай с ним что тебе хочется. Все же скоро я вернусь домой, к мужу и детям, поэтому буду за тебя переживать. А так хоть буду убеждена в том, что тебя навещают. — Делай что хочешь! — психанул Соломон, скрываясь в коридоре. — В этом доме я хоть когда-нибудь буду чувствовать себя хозяином? — выпалил с сарказмом он. Виктория лишь улыбнулась, покачивая головой, думая про себя, какой же ее друг и родственник ребенок. Закрыв дверь своего кабинета, Соломон облегченно вздохнул. Сам того не замечая, он остановился у полки с его работами. После выписки, девушка старалась напомнить, как можно больше Соломону о его прошлом. Но его память напоминала бездонную бездну, где месту о его прошлом не осталось ни места. Он остался бы совершенно один, если бы не Виктория. И если бы не девушка, руки мужчины были давно опущены. Решив занять себя делом, он достал из шкафа коробку с неразобранными работами, которые занимали место и пылились. — Пришел ваш час, — потирая нос, с необычным для него предвкушением, он принялся за сортировку. Бумаги и различные справочники были сложены рядом с корзиной, а вот пару найденных записок и документов мужчина оставил. Более того, при изучении написанного, его привлек явно не принадлежавший ему блокнот, потрепанный со временем. За окном солнце плавно уходило за горизонт, забирая последнее тепло, сменяя прохладой темной ночи. Приглушенный свет в кабинете освещал плохо, поэтому писатель был вынужден разбирать бумаги за столом, при включенной настольной лампе. «Я так люблю, когда холодными вечерами мы сидели в кабинете, я за работой, а он — за книгами у камина. Я так любил наблюдать, как он что-то записывает в свой блокнот, как в личный дневник. Как дергал меня за рукав и показывал на предложение на очередную страницу книги, взятой из моей библиотеки, как бы прося определения. Это еще ребенок, которого коснулись грязными руками. Прекраснее он от этого не перестал быть. Наоборот. Он стал желаннее. Странно, но жалости я к нему не питал, хотя ситуация не из простых. Словно… Сломали ветку сирени и выбросили, а мне выпала возможность спасти, дав новые корни жизни. С ним здорово проводить вот такие беззаботные дни. Пить кофе, общаться, что-то обсуждать, даже спорить, а вечерами сидеть за столом и креслом, в компании горящих дров и в абсолютной тишине. Я бы хотел, чтобы это никогда не кончалось.» — Неплохой отрывок, — бубнил себе под нос Соломон, читая напечатанное. Собираясь отложить работу в стопку «пригодится», в последний момент его привлекла еле заметная надпись. Разобрав ее не с первой попытки, Соломон, будучи в недоумении, позвал Викторию. Девушка, внимательно разглядывала содержимое листа. — «У меня есть кому я мог доверять. Даже если наша связь была утеряна» — прочитала она последнюю, ту саму еле заметную надпись. И? — негодующе посмотрела она на друга. — Тут ошибка, — пояснил Соломон. — Ну знаешь, все мы вправе на опечатку в тексте. — Этого не может быть! Все мои работы, если они мои, — уточнил он, — напечатаны без опечаток и смысловых ошибок. А тут так! — Может, ты так загадывал. Кто знает? — пожала плечами Виктория. Она уже собиралась уходить, как мужчина сказал то, что заставило ее остановиться у порога. — Вот именно, кто? — задумался Соломон. — Может человек, кому принадлежит этот блокнот, — он достал из стопки потертый блокнот. — Явно, что почерк не мой, да и не мне точно взбредет в голову писать фразы из книг, большинство которых из моих произведений! Абсурд. Еще и почерк! Я что, писал это левой рукой правой ноги? Нет, конечно. Более того, что тут стихи, а я мало того, что писать, терпеть их сочинять не могу. Еще, — почти неслышно, он сказал: — Сирень. Почему и здесь это растение? Явно этот герой как-то связан с тем, что я вижу в своих снах! — Допустим, — разворачиваясь лицом к писателю, Виктория заметно побледнела. — Если это парень, обзовем его сирень, как-то жил с тобой до этого, то что с того? Где он сейчас? — Вика, ты чего? — Соломон был удивлен. — Кто за тобой смотрел все это время? Он? — Ты чего так всполошилась, Ви? — писатель не на шутку испугался. Такую реакцию у девушки он видел впервые и ответить ей был не в состоянии. — Он лишь выдумка твоего романа! Вернись наконец с небес на землю. — она подошла к мужчине, выхватывая блокнот. — Перестань вспоминать то, что ты и забыл. Если бы это было тебе так дорого, то ты бы помнил даже на том свете! С этими словами, она выскочила из кабинета писателя, громко хлопнув дверью. В темном коридоре, Виктория облокотилась об перила лестницы, которая вела на второй этаж, и тихо всхлипнула, сильно закусив нижнюю губу. Дрожащими руками она сжимала блокнот. — Простите...