Сирень

— Вот дает, — хмыкнул мужчина, прикрыв лицо руками. — Таки сдался, — пробормотал он, доставая телефон. — Пора бы с этим закончить, — бросая взгляд то на дисплей телефона, то на парня, Винсто набрал номер и выжидая несколько секунд гудков, довольно пропел. — У вас есть последний шанс его спасти, поэтому приезжайте, папа, — уже более агрессивно проговорил Винсто и, не дожидаясь ответа, назвал адрес и отключил телефон. Осмотрев комнату, мужчина неспешно подошел к стулу, взял свое пальто, и перед тем, как его надеть, разбил телефон и еще раз взглянув на Итана, положил ключи от оков на стул, и вышел из комнаты, прикрывая ее. На улице слегка мел снег, такая неожиданная погода пробирала до костей, но не Винсто. Мужчина был в предвкушении встретиться лицом к лицу со своим родственником. Человеком, кто подарил ему жизнь. В кармане его пальто лежал уже давно снятый с предохранителя пистолет, заряженный только одной пулей. И эту пулю он пустит в родную кровь. От одной только мысли, что алая жидкость раскрасит серый бетон и смешается с белым снегом, заводило Винсто. Но он не спешил подаваться эмоциям. Рано ему смеяться. Стряхнув пыльную и сырую картонку, мужчина постелил ее на найденный в мусоре стул, сел и принялся ждать последнего часа своей расплаты. Мужчина средних лет хмуро мерил кабинет тяжелыми шагами. Его сын, наследник находился в заложниках у его… сына, но прежде секретаря, который, казалось бы, был верен ему от и до. Как оказалось, нет. Магнат с самого начала знал, что его правая рука — это его внебрачный старший сын, прежде которого звали не Винсто, а Алекси. Видимо, чтобы не было вопросов, ребенку, после его исчезновения в особняке, сменили не только его фамилию, но и имя и его будущее. Но родитель узнал в своем потерявшемся отпрыске свою кровь. Ведь Винсто так напоминал отцу его отца — деда парнишки. Он винил себя, что так безжалостно поступил с ребенком, лишив его дома, а главное матери, которая не смогла смириться с потерей своего чада, повесилась. А уже когда родился долгожданный наследник в его семье, мужчина и забыл о существовании Алекси. Это уже после, после стольких лет, он сам объявился и втёрся в доверие. А теперь, как понял магнат, изначальный его план было не самореализоваться, а отомстить за свое существование. И, как боялся того магнат, месть пала на его сына — Итана. Осознание того, что Итан и до этого подвергался насилию со стороны Винсто не давало покоя. Ведь только сейчас элементы мозаики сходятся в единую картинку и все ответы появляются перед глазами. Внезапное исчезновение его сына и секретаря, после внезапное нахождение Итана почти что на другом конце Земли. А нашел его Винсто. Словно тот был котом, который безжалостно игрался и забавлялся с его сыном, который играл роль серой мышки. И тогда мужчине врезается воспоминание того, что именно Винсто продумал план, как убрать Соломона, как лишить всего, чего он добивался. Словно он хотел показал, что так будет и с Итаном, и с Мартой… И, как ни странно, ему это удалось. Удалось порвать отношения с братом магната, с его дочкой — племянницей мужчины Виктории. Винсто сумел разрушить жизнь каждому — только что понял мужчина. Его руки сжались в кулаки, а брови свелись вместе. — Теперь тебя не остановить, — чуть ли не подлетая к столу, магнат достал со своего стола револьвер и проверил барабан. В нем было четыре пули из шести. Мужчина был в недоумении. — Я не помню, чтобы использовал его. Винсто… Сомнений не было. Два патрона использовал его секретарь. На назначенное место охрана магната прибыла раньше, чем сам мужчина. Они успели найти и окружить Винсто. Уже после, когда приехал сам мужчина, Винсто встал с места, где сидел до его приезда. — А ты не сильно-то и торопился, отец, — ухмыльнулся парень. — Не боишься, что твой сынок умрет от холода, боли и потери крови? — Ты получил, чего хотел? — сохраняя хладнокровие, мужчина стоял в нескольких метрах от парня, который ходил взад-вперед, вертя в руках оружие. Тем временем охрана отыскала подвал, в котором издавались приглушенный скулеж. Итан, что-то бубнил. Толи звал на помощь, толи, наоборот, просил о смерти. Подчиненные магната не сразу среагировали, ведь тот ужас, что сотворил с юным наследником Винсто, их бывший «коллега», непосилен даже самому жестокому убийце. «Это сотворил не человек» — прошептал кто-то из охраны и побежал освобождать Итана. Истерзанная спина, спицы, торчащие из хрупких рук, синяки, сперма и рана от ножа. Этот ужас смог вынести Итан. Но сможет ли он жить после с этим кошмаром, если выживет? Шрам на шее, казалось бы, который уже давно покрылся рубцами, снова кровоточил. Винсто напоследок решил снова исполнить свой «ритуал», поранив ножом тонкую шею парня, как бы напоминая, кому он принадлежит. А принадлежит он самой смерти. Послышалось четыре выстрела. Все перевели взгляд в сторону звука. Винсто усмехнулся, а остальные напряглись. И через секунды из места, где находился подвал, показалась охрана, несущая, завернутого в пиджак одного из подчиненных, Итана к месту выхода. Там, у ворот, их поджидала скорая, заранее предупрежденная о случившемся. — Я ведь оставил ключ. Вот идиоты, — рассмеялся Винсто, прикрыв рот рукой. — Как думаете, сможет ли ваш сын продержаться хоть день? Я надеюсь, что моя с ним игра не пройдет бесследно. Я буду надеяться, что сломал его окончательно. И уже через пару тройку месяцев он не выдержит и покончит с собой. Прямо как моя мать! Магнат, увидев краем глаза лицо своего сына, испачканного в крови, всего бледного и с болью в его взгляде, мужчина сжал кулаки. — Ты добился чего хотел? — повторил свой вопрос мужчина. — Думаешь, мне будет легче, разберись я с твоей семьей? — воскликнул Винсто. — Я лишился матери из-за тебя! Ты убил ее! Ты забрал у меня все. Все! И думаешь, жизнь твоего сына и дочери того стоит? Не-ет, — выдохнул парень и, прицелившись в своего отца, взревел со злости. — Гори в аду! — Куда ты дел два патрона? — пропустив слова мимо ушей, мужчина, словно и не видел того, что на него направили пистолет и готовы выстрелить, достал из-за кобуры револьвер. — Здесь четыре патрона. — Хочешь знать? — не выпуская из прицела магната, Винсто на мгновение задумался, стоило ли отвечать или закончить все так, и отправить главного виновника в могилу. — Я лишил жизни твою дочь Марту и ее недо-жениха Соломона, а также и любовника твоего сыночка, если ты не знал, — усмехнулся парень. Магнат отпустил голову и руку, державшую оружие. — Вот как, — прошептал он. — Так это был не несчастный случай. Винсто повел плечами. — В какой-то степени, ты и убил ее и этого писателя. — Умри, — коротко, беззвучно сказал мужчина, и в воздухе послышался выстрел и удар. Лицо парня, которое до этого выражало превосходство над ситуацией и безумство, теперь на нем отражалось удивление и страх. Страх того, что последние минуты его жизни закончится в пытках, а не в боли от сотни пуль, попавших в него, после того, как его пуля попала бы в отца. Мужчина неспешно подошел к упавшему на колени парню. Провертев барабан, он наклонился к Винсто и вглядывался в его лицо, пытаясь найти хоть каплю сожаления. Но нет. В его глазах по-прежнему виднелась ненависть и жажда мести. — Я бы мог также издеваться над тобой, как ты издевался над моим сыном. — Так… Давай. Чего ты медлишь! — плюнув на рукав магната, Винсто с яростью сжал свою рану на животе. Кровь немедленно окрасила весь его костюм, испачкала пальто, и медленно капала на бетонный пол. — Я даже могу рассказать, как именно я издевался над Итаном! — Но я не такой зверь, как ты, Винсто! На моих руках есть кровь. Но это была не жажда мести, — он поднялся с колен. — Ты не мой сын. Ты лишь жалкая дешевка, вразумившая себя чем-то стоящим. Ты действовал согласно своим эмоциям, но никак не хотел мести. Ты даже не знаешь, какова месть на вкус, — он прицелился, — твоя мать никогда не хотела, чтобы за нее мстили. Никто бы не хотел того, чтобы по его вине страдали другие. — Встретимся в аду, — прохрипел Винсто. Мужчина отошел на несколько шагов назад, и еще один выстрел последовал со стороны. Тело парня отбросило на спину. Взгляд открытых глаз устремился на огромный потолок здания. Снежный ветер раздувал волосы. Некогда обезображенное лицо Винсто, приобрело умиротворяющий вид, возвращая бывалую красоту. Обезумевший взгляд потерял свой блеск, и теперь остался лишь пустой взгляд потускневших глаз. Магнат подошел к лежачему телу. В барабане его револьвера так и осталось четыре патрона, а вот спокойствие на душе все никак не приходило. Он разглядывал потускневший взгляд и умиротворённое лицо своего отпрыска. Но так и не смог найти чего-то, за что мог его полюбить. Что-то, что могло пробудить в нем отцовские чувства. Мужчина чувствовал лишь сочувствие к этому ребенку, который упустил свой момент в жизни быть счастливым, быть любимым кем-то и любить кого-то. Единственное, что он смог получить — это доверие мужчины, чего магнат не сможет простить себе никогда. Проведя ладонью по лицу, мужчина закрыл рукой веки Винсто, и приказал своим подчинённым избавиться от тела. Итана уже увезли в больницу. И это ночь будет решающей для всех. Отец Итана нашел контакты Соломона. Вернее, Ричарда, которого он увидел на днях. Мужчина был удивлен, что некогда ребенок, который делал вид, что может прыгнуть выше головы, теперь мирно доживал свои годы с любящей женой и ребенком. Пережив аварию, Риччи изменился больше не внешне, как внутренне. Он изменил свои позиции в жизни, и так нашел свое счастье. Встретившись с ним через пару недель в уютной, простой кофейне, магнат извинился за принесенные неудобства, что натворил Винсто. Спросил о самочувствие Ричарада и Соломона и, объяснив всю ситуацию, впервые увидел улыбку на лице парня. — Я рад, что теперь Соломона не будут считать убийцей, — он сжал трость и вскочил с места, протягивая свободную руку. — Спасибо вам за такую хорошую новость. Пусть у вашей семьи будет все хорошо. И, — он на секунду опустил взгляд, — пусть Итан будет счастлив. — Взаимно, — поднимаясь с места, мужчина, не скрывая улыбки, охотно пожал руку парню. — Я вижу, что у вас есть желание с ним встретиться? А как у Соломона? Ричард напрягся. Он на мгновение не знал, что ответить, но прикрыв глаза, с улыбкой произнес: — А он тем более. Если бы он знал, то непременно бы был здесь, — выходя из стола, парень не отрывал взгляда от магната. — К счастью курс его реабилитации проходит как нельзя лучше. — Это последствия аварии? Ричард только коротко кивнул. Мужчина вздохнул. — В таком случае, — он достал из внутреннего кармана пиджака визитку. — Напишите мне, как будете готовы встретиться с моим сыном. — А что с Итаном, — тут же спохватился Ричард, принимая визитку и, впрочем, само приглашение. — Вы только и говорили о самом секретаре, но никак не вашем о сыне. С ним все в порядке? — Сейчас уже все позади, и у него есть некоторые дела. До скорой встречи. Заметив подъехавшую машину, магнат подошел еще раз, чтобы пожать руку парню, и направился к ней, как слова, которые бросил Ричард, заставили его нахмуриться. — Настолько важные, что он не смог приехать, — зло бросил парень, смотря в упор в мощную спину мужчины. Даже с возрастом, внешность магната становилась только лучше. — Теперь я понимаю, в кого он пошел, — и более бодро, с некоторым сарказмом, крикнул: — Надеюсь, он не будет ошибаться в людях, как его отец! Улыбнувшись, мужчина, не поворачиваясь, сел в салон машины и тронулся с места.

***

Итан сидел в инвалидном кресле, у берега озера. А рядом, на скамейке, придерживая трость, сидел Ричард. На улице стояла идеальная погода. Тихая. Теплая. Чем и воспользовался Итан, пригласив Риччи, который, в свою очередь, сам назначил встречу в этот день. И каково было удивление парня, когда адрес, что ему назвали, принадлежал больнице. А уже когда Ричард созвонился с Итаном и услышав того голос, мысли и слова, что он готовил, перепутались. И получилось в итоге что-то наподобие анекдота в разговоре между парнем и Ричардом. А уже когда они встретились лично, то все, что подумал о Итане Риччи, словно испарились в хрупком теле, сидевший в коляске и закутанного шарфом и теплым пальто. Неловкое молчание длилось совершенно недолго. — Как там Соломон? — просипел Итан и тут же схватился за шею, прокашлявшись. — Даже в больнице сумел заболеть, — добавил он, кривляясь от боли в горле. — Понятно, — еще пребывая в растерянности, протянул Ричард. — В целом, очень даже хорошо. К нему недавно вернулась память. Все о тебе твердит. Итан непроизвольно поджал губы и зажмурился. — Он скучает по тебе, — добавил парень. — Винит себя в том, что все так случилось. — Дурак, — губы парня задрожали. — Это мне стоит просить прощения у него. Я столько неудобства ему принес. — Э, да, да и не только ему, — добавил Ричард и невольно улыбнулся. Он заметил, как изменился их разговор спустя столько времени. Еще в начале их знакомства стояла напряженная атмосфера, то сейчас это умиротворённая обстановка. Весеннее небо возвышалось над их макушками. Оно было чистым, в отличие от того, каким оно было еще год назад… А тогда оно было пасмурным. На душе тогда было непривычно тяжело. Моросил дождь. И как вспоминал Ричард, тогда, когда он увидел брата после долгой разлуки, подумал, что это к переменам. И был прав: Иошика, раньше работавшая с Соломоном, стала ему любящей женщиной и женой, подарила ему сына, сблизила с братом. В его жизни, которая до этого не имела никакого смысла, приобрела краски и подарила счастье. Сейчас наблюдая за Итаном, Ричард улыбался. Он помнил, какой разговор был между ним и его братом накануне. И был он как раз о Итане. О чувствах Соломона по отношению к этому ребенку. И, убедив себя только сейчас, что Соломон, как и Итан, верны и искренны в своих чувствах, отрицать невозможно. Но рассказывать Соломону об Итане, как и наоборот, Итану о Соломоне, Ричард не спешил. Он решил для себя, что лезть в их отношения не станет. Пусть это сделает время, которое теперь сполна у их обоих. Если они действительно уже готовы быть вместе, то время их встречи скоро настанет, если нет, то должны пройти года, прежде чем снова их сблизить. Ведь не зря говорил один писатель, что даже если распрощаться с родными и близкими и уйти на дальнее расстояние, каждый все равно несет их в своем сердце, в разуме и желудке. Потому что не только мы живем в мире, но и мир живет внутри нас.*  — …Вот так, запросто все может обернуться против тебя, перевернуть, к чертям все. Знаете, Ричард, мне было бы проще остаться немым, глупым инвалидом, который только и мог прятаться за спиной человека, и которого могли вот так запросто использовать. Ричард вздохнул. Он видел, как больно Итану. И никак не физически. Он поражался той силе, что обладает такой парень. Вытерпеть все, что могло с ним случиться, и при этом еще встать на ноги и стремиться дальше. Словно ему и не больно вовсе. Словно это преграда, которую нужно преодолеть и бежать дальше. — Я был бы счастлив, если все вернулось все назад. А еще бы лучше… Чтобы всего этого не было. Но это невозможно. Я старался помочь, -- Итан рассматривал лебедя, который поплывал мимо. -- Но кто станет помогать ребёнку, который сам же сунул нос в дела взрослых? А было бы лучше, чтобы люди научились мириться с тем, что происходит в жизни. И не мучали друг друга. — Ты все еще винишь себя? Стой, — протянул Ричард, догадываясь о том, что хотел сказать Итан, но прямо не мог. — Ты хочешь сказать, — он воскликнул. — Что я виноват в этом? Сирень поджал губы. — Какая теперь разница? Вы хотели этого? Получите. Вы отомстили и мне, и своему брату. А теперь что говорить? Вспоминать и винить? — Не дави еще сильнее, Итан! Да, я виноват, я признаю! Но я никогда не хотел делать больно Соломону, — фыркнул Ричард. — Я знать и не знал, что планировал этот Винсто. — Вами так легко манипулировать, оказывается. Вы слабый настолько, что не можете элементарно сдерживать свои эмоции. Какой вы после этого человек, более того, следователь. Если вы действуете не подумав. Вами воспользовались, дали пустые надежды. И где же, спрашивается, ваше богатство? Это? Вы идиот. Вы чертов эгоист, который всем и всеми обижен! Вы так жалок, что противно! — А сам-то не лучше! Крыса, — прошипел парень — Ты ведь только и делал, что мешался под ногами! Слова заметно задели Итана. Он вздрогнул, а Ричард, заметив, ударил себя по лбу. — А вы думаете, не вмешиваясь, что-нибудь поменялось? Все началось еще до того момента, когда Соломон появился в особняке отца с просьбой жениться на сестре и до того, как я подслушал ваш разговор, как нейтрализовать его! Все это время вы и мой отец находились под властью этого человека! Он ведь сам предложил взять все в свои руки! Разве не так? Так почему, — сощурился Итан. — Ты сейчас винишь меня во всем! Кто я такой?! А Соломон? — Он отказался от предложения отца, вот и был лишен наследства. Он действовал так, как тому вздумается. — А ему нужно это было? Ему не нужны деньги. Это не его самая главная ценность. Он лишь хотел спокойной жизни! Он мне говорил, как бы хотел родиться простым ребенком, в простой, но любящей семье. Пусть и с малым достатком. Он с самого рождения хотел любви и заботы. — Не делай из него святошу! Он выкупил брак Марты! — А словами, думаешь, он смог бы?! В этом же погрязшем в грязи мире все решается деньгами! Соломон лишь принял правила. Может, это единственный случай, когда человек отдавал деньги зная, что сможет получить свое счастье! А вы решили проучить. Чем вам не угодило? Даже твой и Соломона отец не руководил таким состоянием, как он! Он поднялся только благодаря цели быть вместе с человеком, который являлся его смыслом! — Но сейчас, это уже не важно. Все теперь живет другой жизнью. И теперь Соломон не сможет быть «со своим смыслом!». Как бы он этого не желал! — А могло бы и быть все по-другому. Я мог ее спасти… — Ой, ой, героем себя считаешь?! Не уж-то с того момента ты все запланировал, чтобы спасти Марту, но при этом занять ее место! Да ты лишь педик, который сам пускал слюни на моего брата! Педик! Ты все изначально все спланировал! — Ты слишком много думаешь, Риччи! Как такое может спланировать шестнадцатилетний подросток? Даже взрослому до этого будет сложно додуматься. — Тц! — нервно цокнул Ричард. — О чем уже говорить, если все прошло, — мужчина замялся. — Действительно, — не отрывая взгляда от водяной глади, сказал парень. — Да, — протянул он. — Прости за импульсивность. — он посмотрел на забинтованную шею, выглядывающую из-под распустившегося шарфа, руки, часть лица было покрыто шрамами. Ричард невольно вздрогнул. — Я даже и представить не мог, что Винсто мог с тобой такое сотворить… — Сделал, значит, смог. Да какая уже разница? — В смысле, какая разница? Ты хоть понимаешь, он тебе жизнь всю испортил. Итан пожал плечами. — Если так надо, то я готов потерпеть. — Эй, — неловко протянул Риччи. — Ты хоть человек. Я бы согнулся от всего этого. Итан улыбнулся и впервые за их разговор взглянул в глаза парню. — Ну точно не человек, — усмехнулся Ричард, подходя к Итану. — Как тебе будет лучше, приходи к нему. Он тебя с нетерпением ждет. Ты должен быть с ним. Не зря он твердил, что ты его счастье. Парень неуверенно кивнул. — Я… Хорошо, — но согласился на предложение.

***

Дни летели, словно секунды. Времяпровождение за работой, к которой вернулся писатель, ежедневные тренировки, которые возвращали тело в норму — процесс реабилитации проходил как нельзя лучше. Виктория вернулась домой, к мужу и детям. Хоть и поначалу мужчине было трудно с бытовыми вопросами, но по методу проб и испорченных продуктов, разбитой посуды и потопа в доме и мыльных полов, научили Соломона быть самостоятельным. Он не торопился возвращаться в свой особняк, который, как позже вспомнил, заверил его Сирень… Ах, Сирень Как много времени прошло, после их разлуки. Словно это было тысячу лет назад. Мужчина уже и забыл бы, как выглядел парень, но благодаря СМИ и новостям, его любимый светился на всех телепередачах, как юный наследник большой компании, и первый молодой магнат. Это хоть как-то радовало Соломона, что с его цветком все в порядке. Лето было в самом разгаре. Но вместо привычной жары, которую можно было наблюдать в стране, где жила Виктория, почти что круглый год, на дворе стояла пасмурная, холодная погода. Это впервые такое, когда зима решила задержаться подольше, и сейчас, по ощущениям, стояла середина весны… Желание прогуливаться и развеяться на свежем воздухе отпадала моментально. Поэтому большую часть времени мужчина уделял своим произведениям. Кстати о них… С момента, когда он закончил свой роман о Энтони, его популярность, как писателя, разлетелась моментально. Многие любящие его читатели мечтали о фан-встрече. Но в нынешнем состоянии, Соломон не мог этого позволить. Но Иошика, будучи на высокой ноте, давала хорошую поддержку, как лучший друг и как идеальный редактор, и единственный, неповторимый… Девушка, находясь в декрете и уже будучи замужней девушкой, чему она была несказанно рада, нашла момент, чтобы подловить настрой Соломона продолжать свою деятельность, как писателя, и вернулась в редакцию, чтобы заявить о возращении. Казалось бы, жизнь бьет своим ключом. Но Соломон был по-прежнему как в не своей тарелке. Его так мучала мысль, что на этом и остановится его жизнь, но какое-то чувство подсказывало, что все еще впереди. От этого становилось противно, и он, просто перемещаясь по дому, изредка выглядывая в окно, возвращался к блужданию. Чтобы хоть как-то отвлечься, он включил новостной канал, где как раз должны начаться новости дня. Томно вздохнув и сделав громче телевизор, Соломон с минуту слушал голос телеведущей программы новостей. «…Отвлекаясь от политики, моя коллега взяла интервью у наследника магната…» На секунду у Соломона заложило уши, но уже в следующий момент то, что сказала ведущая, было правдой. На кресле, на террасе особняка магната, как помнил мужчина, сидел сам Итан, улыбаясь. А рядом, на точно таком же кресле сидела не менее довольная девушка, бравшая интервью с микрофоном и диктофоном в руках. Рядом с ними стоял стол с чаем, и книга. Сначала Соломон отвлекся на образ его любимого цветка. Свитер, перчатки на руках, смазанные блеском губы. Где-то был нанесен грим. Ведь, как запомнил мужчина, кожа на лице его мальчика никогда не была такого светлого «живого» цвета. Она всегда была бледной, будто белой, прозрачной. Как у самой статуэтки ангела, стоявшей на полочке в его кабинете. Но когда в объектив камеры засветилась улыбка Итана, а после вид на книгу, которую теперь держал он, мужчина выпал из реальности. В руках Сирень был его роман. «Фраза: «А если бы…» Навсегда осталась в моем сознании. Я многое упустил, и постоянно задаю себе этот вопрос. Это, несомненно, дает нам быть наедине со своими мыслями и терзаниями… И спустя столько времени, это все дало мне увидеть другую сторону мира, жизнь научила меня многому… И у каждого из нас есть в жизни что-то, что мы хотели бы изменить. И это что-то не дает нам сдвинуться с мертвой точки, ставя палки в колеса… И именно это книга, как учитель, научила меня любить то, что преподносит мне жизнь. Я принимаю боль, как шанс на движение. Главное — как мы это принимаем… Вы, если читали, помните последние строки?.. Энтони, будучи уже пожилым, рассказывает своим внукам о том, что было и было бы, случись все иначе. Но… Он сам сказал того, что рад был смириться с прошлым. Ведь если бы не то, что случилось с ним, он бы никогда не встретил жену, которая подарила ему красивых детей, не вырастил бы внуков, не обнимал бы их, не смог подержать на руках, испытать эмоции, которые может испытать не каждый и по-настоящему оказаться счастливым. Именно тогда он сделал свой первый шаг с мертвой точки… Только мы способны справиться со своей болью. И уже стоит понимать то, что поглотит ли она нас или поведет напрямую к состоянию света? Но все же… Конец так и остался открытым. То ли герой умер, то ли читатель, даровав только ему шанс снова вернуться во времени назад и изменить свою судьбу. Но уже этого нам никогда не узнать?» «А если бы так случилось, что писатель написал продолжение, то какое оно было? » — явно заинтересованная и воодушевленная словами парня девушка, неотрывно смотрела на Итана. «Тогда бы она состояла всего из одной фразы… Под цветущей сиренью, они снова встретились.» На какое-то мгновение, Соломон не моргая смотрел в экран телевизора, подперев руку щекой, будто прячась от постороннего взгляда. — Итан, — его глаза стали влажными. — Ты помнишь меня? — схватившись за голову, мужчина с силой сжал тонкими пальцами свои волосы, по щекам покатились слезы, а тело задрожало — Мальчик мой… — беззвучно проговорили губы. Сейчас ему было настолько плохо и невыносимо от того, что Итан не рядом с ним. Желание увидеться с ним грело душу, внутри все трепетало, но то, каким лицезреет его Сирень, бросало Соломона в холодных пот. Урод в инвалидном кресле. Жалкий, беспомощный… Успокоившись, но находясь в подавленном состоянии, Соломон, собрав свои вещи и рукописи, вызвал такси. Он не хотел больше находиться в городе, где где-то находилась часть его души. Ему надоело ежедневно с надеждой мечтать о том, что Итан ворвется в его дом и броситься к нему. Что где-то в городе он ходит, возможно, что они даже пересекались. Просто не заметили друг друга тогда. Закрыв на замок дверь, на крыльце его уже ждал водитель, готовый его отвезти в место, давно заросшее травой…

***

Мелодия телефонного звонка остановила Ричарда, который, впервые за долгое время решил устроить себе пробежку. Чуть не упав лицом в асфальт из-за того, что его колени подкосились, но удержавшись на ногах. — Слушаю, — прерывисто дыша, твердо ответил парень. На том конце неуверенно спросили: — Ты умираешь? По голосу Итана Ричард понял, что парень чем-то взволнован. — Умираю от сегодняшней погоды. Что-то хотел? — Да, — последовала недолгая пауза. — Адрес Соломона. — А, — присев на лавочку, парень достал сложенную в небольшой стержень трость, и развернул ее. — Я как раз направляюсь к нему. Увидимся у него. — Мне кажется, что он не дома… — Нет, невозможно, дома он. Дальше крыльца он и нос свой не сунет. Ведь продукты и все необходимое мы с Иошикой ему покупаем. Я уже почти пришел. Я позвоню, как буду у него… Но дожидаться ответа Итан не стал. Он, собрав своего племянника и под одобрительный кивок отца, сел за руль и направился в известное только ему и Соломону место. Скрытый в лесу, кронами деревьев, их уютное гнездышко. Погода к вечеру выдалась на удивление теплая. Небо было чистым. Снег уже давно сошел во многих местах, уже многие деревья стояли с набухшими почками, позеленевшие. Особенно сирень, которая красиво цвела с недавнего времени. Аромат липы, черемухи, рябины и сирени, хвои стоял в лесу. Птицы щебетали, кружились в воздухе, наслаждаясь, как и все, прекрасной погодой. Езжая не спеша по трассе, Итану поступил звонок. — Его нет! Он пропал! — сразу же в динамике раздался крик Риччи. — Он в особняке. — Почему ты так уверен? — Что-то мне подсказывает, что я там обязательно его найду. Я почти приехал. — Дядя Итан, — тут же оживился Энтони, переключившись с мелькающего пейзажа, на парня. — Мы едем к моему папе? Слова мальчика удивили Итана. — Кто это тебе сказал? — Дедушка! — радостно воскликнул ребенок, а парень только облегченно вздохнул. Он и понятия не имел, как объяснит ребенку о том, кто будет перед ним. — Деда сказал, что я узнаю папу сразу же. Он даже фотографии показал, вот, — Энтони протянул Итану фотографию. Убавив скорость, парень взял с рук ребенка фото и непроизвольно улыбнулся. На ней был молодой отец, Соломон, Марта и… Итан удивленно приоткрыл рот. В уголках глаз скопилась влага. И сам Итан. Еще подросток. Вроде это фотография была сделана совсем недавно, но кто бы мог знать, что все может поменяться в один миг. Приехали они быстро. Свернув с трассы на заросшую травой дорогу, где порядком можно было угодить в лужу грязи. Но все обошлось и теперь перед ребенком и парнем предстал красивый дом, окруженный высокими воротами. У открытой калитки стояла горничная, которую Итан узнал сразу же. Тогда, в ночь, когда Соломон и Итан принесли зайчонка, она была на смене. И по удивлённому и одновременно радостному лицу горничной можно было понять, что и она узнала парня. — Господин так будет рад вашему приезду. А это, — она указала на Энтони. — Его сын, — улыбнулся Итан, погладив по макушке мальчика. — Если можете, то не могли бы не рассказывать ему о нас. Это что-то своего рода сюрприз. Горничная еще ярче улыбнулась и кивнула. — Соломон сейчас в саду, в беседке. Пройдя в сад через главный вход дома и выйдя через задние, Итан удивленно ахнул от увиденного. Сад, который еще, видимо, засаживали, был в некоторых местах раскопан, но что поразило больше парня — это сирень. Ее было так много, что она, казалось бы, заполнила все пространство, скрывая и заменяя весь лес, которым был окружен дом. А в беседке, сидел Соломон, что-то увлеченно рассматривал и перебирал и, кажется, что-то бубнил себе под нос. Его волосы собраны в хвост, одетый он в легкую белую куртку и черные штаны, на его коленях лежал плед. Ветер подул в лицо, даруя глоток свежего воздуха и разнося невероятный аромат цветущей сирени. «Словно в сказку попал» — подумал Итан. — Дядя, не волнуйся, — радостно воскликнул мальчик. Итан вздрогнул. — У тебя ладонь вспотела. Все ведь хорошо, пойдем, — и потянув парня, ребенок уверенно ступил по зеленому газону, где позже будет рассыпана галька… — Пойдем, — неуверенно ответил Итан. Он испугался. Вдруг, встретившись с Соломоном спустя столько времени, тот может не принять Итана. И если такое случиться, то Итан не переживет. Но он должен рискнуть. Лучше уж сделать шаг, чем потом жалеть о том, чего бы не сделал. Более того, мужчина должен знать, что у него осталось его сокровище — ребенок. Родная кровь. Видимо, он так хотел сына с Мартой, что назвал героя романа именем Энтони. От безысходности, что он все потерял. Но нет, Соломон, у тебя есть сын. Он жив, здоров. И он тебя ждал. И он сейчас тебя обнимет! И все будет хорошо… — Папа! — выкрикнул пискляво Энтони и отпустив руку Итана, бросился к удивленному мужчине, который уже их заметил и ждал момента, чтобы их окликнуть. Итан подбежал к обнимающему ребенку и испуганному и настороженному Соломону. Мужчина, будучи в шокированном состоянии, не понимал, что происходит. Он обнимал крохотное тело, слушал восторженный смех ребенка и смотрел на стоящую фигуру, теребящую края свитера. — Сирень… — губами произнес он. — Привет? — неловко ответил парень, улыбнувшись. — Папа, я Энтони, а это, — мальчик, устроившись на коленях мужчины показал пальчиком на Итана. — Мой дядя, Итан. — Энтони, — дрожащим голосом прошептал Соломон, разглядывая ребенка. На его глазах выступили слезы. Взглянув на парня, в надежде подтвердить свои догадки. Итан положительно кивнул, подойдя ближе и упав на колени рядом с креслом, тут же угодил в родные объятия. Держав все в себе, парень расплакался. Уткнувшись в колено его любимого, он не сдерживался и плакал. От счастья. Итан крепко сжимал ладонь Соломона, целовал ее. — Итан, — взглянув на дядю, мальчик посмотрел на отца. — Почему он… Папа? — увидев слезы на глазах отца, Энтони поцеловал Соломона в щеку. — Папа, не плачь, — и обнял мужчину, который был готов умереть от счастья прямо здесь. Среди своих любимых. Он не понимал, что случилось, и как такое произошло. Но был твердо уверен в одном: что это теперь навсегда. Больше он никогда не отпустит свое счастье. Своих двух комочков. Две половинки его сердца. Души. — Это от радости, сынок, от радости. Теперь у нас всех все будет хорошо, — прошептал Соломон, улыбаясь, притягивая к себе и Итана. — Иди ко мне… Страстные поцелуи, обжигающие кожу… всхлипы. — Не покидай меня. Никогда… — Даже если будешь умолять, чтобы я ушел, — не уйду… Никогда. Я не хочу больше терять тебя, счастье мое. В воздухе послышались признания о бесконечной искренней, чистой любви. Словно музыка для каждого, весенний ветер разнес ее в дома каждого, как и аромат весенней сирени в период лета. — Я люблю тебя Дом там, где тебя любят и ждут с улыбкой.

Иногда случаются необъяснимые чудеса — но исключительно с теми, кто верит, что чудеса бывают.

Пауло Коэльо, писатель.

Конец!

___________________________________________________________________________________ *Фредерик Бюхнер, писатель и теолог

апрель 2018—июнь 2019