mystery colors

Микки знает, что выглядит убого, распластавшись на полу кухни и посасывая кубики льда в чем мать родила, но ему все равно. Пол достаточно холодный, лед освежает, по его коже скользит легкий бриз. Он вздрагивает, когда слышит шаги Йена. Тот, увидев Микки, шокировано поднимает бровь, в ответ на что получает поднятый вверх средний палец. — Все нормально? — Йен наклоняется к брюнету, чтобы запустить руку в его потные волосы. — Йен, блять, здесь 100 градусов жары. Ебанный кондиционер сломался. Я голый лежу по середине кухни и грызу чертов лед. Что из этого может быть нормальным, это гребанный ночной кошмар. Микки замечает спокойный взгляд Йена, прежде чем берет очередной кусочек льда и, подбрасывая, ловит его ртом. Черт, было бы неплохо, несмотря на убивающую жару, трахаться как кролики весь день напролет, вместо того, чтобы идти на работу и подыхать под палящим солнцем. — Не пойду на работу, — решает он. Йен ухмыляется, одновременно снимая свою майку и стаскивая боксеры, а затем плюхается рядом с Микки. Тот скользит взглядом от колен до его лица. — Мы можем им позвонить, — говорит Йен, оставляя на щеке Микки легкий поцелуй. — Скажем, что получили тепловой удар или типа того. Хорошо? Йен начинает довольно улыбаться, когда чувствует на себе руку Микки вместо ответа. * — Знаешь, Мик, — усмехается Йен, включая последний из четырех вентиляторов на полную мощность, — мне нравится видеть тебя голым и потным. Несмотря на то что вентиляторы обдувают всю комнату круговыми движениями, кажется, что воздух все еще горячий, что заставляет Микки отчаянно постанывать. Он лежит лицом вниз, распластавшись на кровати, как морская звезда. — Соси, а. Йен фыркает, падая обратно на постель. — Твой член? — Если это заставит тебя перестать тявкать, то, разумеется, щеночек, — с сарказмом в голосе легко отвечает Микки, поворачивая свою голову. Под тяжестью веса кровать слегка прогибается, когда Йен переворачивается на живот, пододвигаясь ближе к Микки, чтобы чмокнуть его в губы. — Держи-ка, — оставив нежный поцелуй, Йен тянется к упаковке пива на тумбочке рядом со своей стороной кровати. — Мы должны избежать обезвоживания, верно? — он подкидывает одну банку, но Микки поздно реагирует и едва ее ловит. Йен садится, с треском открывает свою банку и делает один большой глоток. — Уверен, ты бы был паршивым игроком в баскетбол, — издевается он, украдкой поглядывая на Микки. Совершенно очевидно, что Йен прилагает все усилия, чтобы разозлить его, но ничто не может пробить оборонительную броню Милковича. — Завали, ты никогда не видел, как я играю, — усмехается тот. — Ооо, я бы заплатил любые деньги, чтобы увидеть это и надрать тебе зад. — Я бы забросил мяч в корзину, даже не подпрыгнув, так что, иди-ка ты нахуй, — улыбка растягивается на лице Микки, когда тот слышит звонкий смех Йена. Благодаря летнему солнцу за последний месяц веснушки на коже Йена стали намного заметнее. Микки ненавидел себя за то, что обожал их по столько раз на дню. Помимо тех, что были на лице, Микки считал веснушки на плечах Йена своими самыми любимыми. Они были рассыпаны по поцелованной солнцем коже, как ебанные звезды. Всякий раз, когда Йен смеялся, маленькие веснушки на его носу и щеках казались еще более восхитительными. О, теперь веснушки в самых-самых внутренних уголках глаз были заметны еще сильнее. Это просто чертовски гипнотизировало Микки. Йен опять ложится на подушку, а Микки переворачивается с живота на спину. — Ты был бы хорош в бейсболе. Управился бы с битой, — усмехается Йен. Микки хочет более четко помнить Йена в то время, когда они только-только познакомились. Он вспоминает его рыжую макушку и тощие конечности. И миллион веснушек, боже, их тогда было так много. Йен был не очень хорош в драках, но мог обогнать любого — он очень быстро бегал, несмотря на свое тогдашнее телосложение. — Я занимался карате, — вспоминая, говорит Йен. — Серьезно? — Ага, — Йен спускается с подушки и кладет голову на плечо Микки. — Сломал ногу пацану однажды. Я был реально хорош. — Я бы на твоем месте ходил на бокс или типа того. Грязные драки, понимаешь? Смог бы сломать какому-нибудь отморозку сразу пять костей, а не одну, — ухмыляется Микки, представляя, как избивает своего отца. Йен перекидывает свою правую руку через Микки, обнимая его. Микки смотрит вниз и замечает веснушки, которые может видеть с этой точки обзора — на щеках и носу. — Эй, — прерывает его мысли Йен, — Расскажи мне какой-нибудь секрет. Микки хмурит брови и моргает от того, как неожиданно открыто звучит просьба Йена. — Секрет? Зачем? — Хочу знать о тебе больше, — Микки чувствует улыбку Йена из-за едва уловимого движения его щек, и это необычное чувство привязанности и теплоты в груди опять возвращается. — Ты знаешь обо мне все, — отвечает брюнет. Знает больше, чем кто-либо. — Я знаю, что твой любимый цвет — черный. Знаю, что любишь какую-то странную музыку, которую я никогда в жизни даже не слышал. Знаю, что Микки — сокращенное имя и, что я вряд ли смогу произнести полное. И я знаю, что твой кот старый, страшный и жирный, но ты все равно его любишь. — Он не старый, и не страшный, и не жирный, ты, придурок. — Не в этом суть, и ты прекрасно это понимаешь, — договаривает он. — Я знаю о тебе многое, но не все. — Что ты хочешь, чтобы я рассказал? Йен сплетает их пальцы вместе, нежно сжимая руку Микки. — Ладно, расскажу первый, — Микки грудью чувствует прилив жара на щеках Йена. — Вернемся в то время, когда мы работали в «Kash&Grab» — я был безумно в тебя влюблен… — Это, блять, не секрет. — Дай мне закончить, — смеется Йен. Микки прячет свою улыбку в его волосах. — Я был безумно в тебя влюблен и, буквально, был одержим твоей улыбкой. Серьезно. Очень сильно. Я считал, сколько раз на дню мог заставить тебя улыбнуться. И каждый день пытался побить предыдущий рекорд. — Господи, Перес Хилтон, — Микки смеется, пытаясь остановить лепетание бабочек в своем животе. — Что особенного в улыбке? — В твоей улыбке, а не в улыбке, — Йен поднимает голову и робко смотрит на Микки. — Она озаряет все твое лицо. Заставляет меня чувствовать себя счастливым. Микки задумывается над тем, испытывает ли Йен те же чувства, что и он, когда тот мягко целует его. Потому что он достоин этого. Достоин чувствовать это каждую минуту своей жизни. Всегда. — Ладно, ладно, неженка, — он смотрит вниз и слегка улыбается. — Я все еще должен рассказать свой секрет? — Не думай, что отвертелся от этого, — отвечает Йен, возвращая свою голову обратно на грудь Микки. — Я, эм… — он потирает свою нижнюю губу, — я никогда не целовал никого, кроме тебя. Ну, Светлану еще, но поцелуем это назвать-то нельзя, так, херня какая-то, даже не в губы. Йен замирает, прежде чем поднимается и садится рядом. — Я не знал… — Не так уж и важно. Это и не должно быть чем-то важным, но выражение лица Микки говорит Йену об обратном. Он снова смотрит на него нежным, светлым взглядом с поигрывающей улыбкой на губах. Он будто избавляет Микки от беспокойства, сдавливая его ладонь, осторожно растирая места с тату на суставах. Йен наклоняется, чтобы вновь медленно и сладко поцеловать Микки. Тот, в свою очередь, притягивает его ближе к себе, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. — Это глупо, — шепчет Микки, но Йен только трясет головой, поглаживая его плечо. — Не глупо, — говорит Йен, слегка меняя позу. — Я бы все, что угодно отдал, лишь бы ты был единственным человеком, которого целовал я. — Это уже не важно. Мы, блять, здесь сейчас, — Микки запускает пальцы в волосы Йена, медленно поглаживая его макушку. Он вспоминает, как нервничал перед первым поцелуем (да и перед вторым, третьим, четвертым…), переживая о том, достаточно ли хорошим поцелуй покажется Йену. — Да, — шепчет Йен, — сейчас. * Иногда они не разговаривают. Это все еще мило и расслабляющее — пальцами они гладят друг друга, время от времени обмениваясь улыбками. Микки привык к теплу и уже не чувствует раздражения от горячих простыней. Йен, круговыми движениями поглаживающий верхнюю часть его ноги, тоже действует успокаивающе. Не думая ни о чем, брюнет перебирает прядки волос Йена, сдвинувшегося вниз по кровати и лежащего головой у его бедер. — Ты ведь не знаешь, как красивы твои ноги, да? — зрачки Йена расширяются, и он быстро спускается ниже торса Микки, нависая над ним. — Даже не представляешь насколько, — Йен оставляет легкий поцелуй на внутренней стороне его бедра. Микки нервно сглатывает, когда рыжий медленно двигается вверх, к его животу, задевая член. — Или здесь? — спрашивает Йен, пальцами поглаживая мягкую кожу живота и оставляя на ней поцелуй. — Знаешь про то, как красиво это место? — поцелуй превращается в легкий укус. Микки вновь запускает свои руки в его волосы. Йен понимает, как сильно бьется сердце Микки, чувствуя его сильно трясущиеся руки. Но он не может прервать ласки сейчас, только не в данный момент. — А что насчет этого? — Микки чувствует глубокий поцелуй на линии своей челюсти и горячее дыхание Йена. Тяжело глотая, он закрывает глаза и сильнее сжимает его волосы. Весь мир поставлен на паузу. Здесь больше никого нет. Только они. Йен оставляет дорожку поцелуев от щек до переносицы Микки. Только они. — Скажи мне, Мик. Ты должен знать, как красив здесь, — он прикусывает нижнюю губу Микки, одновременно сильнее вжимаясь в него бедрами. — Скажи мне. — Блять, ладно, я… я не знаю… — скулит Микки. Йен повсюду. Буквально. — Я покажу тебе. Это просто невыносимо. Их члены так медленно трутся друг об друга, чего не хватает для удовлетворения, но достаточно, чтобы доставить блаженное чувство обоим. Микки оборачивает ноги вокруг талии Йена, немного спускаясь вниз. Как только он ближе прислоняется к рыжему, тот плюет на свою руку и опускает ее на член Микки, начиная медленно ему надрачивать. От долгожданного блаженного ощущения тот прикрывает глаза и прогибается в спине, откидывая голову назад. Полностью сконцентрированный, Йен сжимает бедро Микки, на что тот сразу же реагирует, расставляя обе ноги шире. Хорошо, что они уже раздеты, потому что Микки не думает, что им бы хватило терпения еще и срывать одежду друг с друга. Простынь вновь намокает от пота — в комнате становится слишком жарко. Микки моргает, пытаясь понять, чем вызвано внезапное прекращение прикосновений Йена, когда видит, что тот тянется к тумбочке, чтобы достать тюбик смазки. — Блять, Йен, быстрее, — задыхается он. Стояк Микки начинает приносить не удовольствие, а боль, а Йен ничего с этим не делает. Не торопясь, он смазывает пальцы смазкой и растирает ее по собственному члену. — Давай уже, ты нужен мне. — Я нужен тебе, а? — ухмыляется Йен. Он полон нежности, хотя целует Микки сладко и настойчиво, придерживая его за голову. Микки открывает рот, чтобы углубить поцелуй, но вместо этого громко издает стон, чувствуя в себе введенные два пальца. Когда Йен начинает ими двигать, Микки стонет еще громче, руками впиваясь в его плечи. В комнате жутко жарко. На лбу Йена скопилось огромное количество капель пота, и свисающие прядки волос впитали некоторые из них. Тяжело дыша, Микки захватывает их рукой и зачесывает назад. Они упираются лоб в лоб, когда Йен добавляет третий палец, заставляя Микки сильнее прогнуться в спине и до крови закусить свою нижнюю губу. — Господи, войди в меня прежде, чем я кончу от этого, блять. Микки обхватывает его шею своей рукой и скулит, когда Йен вытаскивает пальцы и быстро заменяет их своим членом. Знакомое чувство сладкой боли зажигает в разуме Микки бурю фейерверков. Он шипит, когда рыжий толкается глубже. Микки прижимает Йена еще ближе, двигаясь в ответ. Их общее сбитое дыхание создает странный звук, будто за ним скрывается какой-то секрет. Они начинают улыбаться, думая об одном и том же, и выдавливают из себя что-то наподобие удовлетворенных ухмылок, прежде чем соединить губы вместе. Йен двигается так чертовски медленно. Когда он начинает проникать глубже, Микки жмурится, сжимая его плечи. Йен слегка меняет угол проникновения, когда каждый толчок становится самым чувствительным. Это уже слишком. Микки сильнее напрягает свои ноги, чтобы немного ослабить трение внутри себя. Поняв намек, Йен сжимает член Микки, стараясь проводить по нему в такт своим движениям. — Блять, я… — ахает Микки, — Йен, пожалуйста, быстр… — Тшш, Мик, сейчас. Сейчас… — шепчет Йен, увеличивая свой темп. Микки приподнимается, отводя взгляд в сторону, и тяжело дышит через рот. Он уже чувствует тепло, подступающее к низу живота. Еще немного. Йен наполняет его, будто они связаны, будто делят одно сердце, легкие, кровь на двоих. — Мик, посмотри на меня, — шепчет Йен мягким, отчаявшимся голосом. Микки поднимает глаза, стараясь сдерживать стоны. Йен убирает потные прядки с его лица и трясущимися руками дотрагивается до линии челюсти. — Боже, детка, ты такой красивый. — Идиот, — всхлипывает Микки. Микки сильнее сжимает Йена и изливается в его руку, чувствуя прилив долгожданного облегчения. Это чувство длится вечно, в особенности из-за того, что рыжий не прекращает двигаться внутри него, пытаясь достигнуть той самой точки. Через несколько резких толчков, Йен выходит и доводит себя до оргазма движениями собственной руки. Глаза закрыты, дыхание тяжелое. Микки пытается успокоиться, лежа на подушках. Йен обессиленно падает на него, и брюнет понимает, что никогда не чувствовал себя счастливее. Микки так много хочет сказать. О своем вырывающемся из груди сердце, когда он так близко к Йену. О своем странном желании никогда, просто никогда не отпускать его. — Ты просто, блять, произведение искусства, — говорит он вместо этого. Йен смеется, зарываясь глубже в шею Микки. * — Я правда счастлив, Мик, — бормочет Йен. Разум Микки на автопилоте. Он достигает маленькой Вселенной между ними и дотрагивается большим пальцем до нижней губы Йена. Его сердце согревается, когда тот отвечает на прикосновение, прикрывая глаза. Жара спала. — Счастлив, а? — улыбается Микки. Йен кивает. — Я влюблен в тебя, — Микки едва улавливает бормотание почти дремавшего Йена. Его сердце сжимается, хотя они уже много раз обменивались этими словами, но каждый раз эффект одинаковый — такой, как в первый раз. — Я в тебя тоже, — он все еще мягко улыбается. Так странно чувствовать себя одновременно бодрым и спокойным. В хорошем смысле слова «странно». С Йеном так всегда. Когда он рядом, в Микки нет никакой тревоги, никакой злости. Он чувствует себя дома. Глаза Йена все еще прикрыты, но улыбка растянута по всему лицу: — Ты любишь меня? — Да, — отвечает Микки, — люблю. — На что это похоже? — Что это, блять, за вопрос? — краснея, спрашивает он. Они находятся в своем собственном мире. Только в их мире. Пожав плечами, Йен лениво поднимается, чтобы оставить легкий поцелуй на его шее. Микки закрывает глаза, наслаждаясь каждой долей секунды этого прикосновения. Галлагер опускается на подушку рядом. Выражение его лица смягчается и, боже, Микки в очередной раз осознает, как сильно в него влюблен. Он опирается на локоть, чтобы смотреть на рыжего сверху вниз. — Глупо, но это… как дыхание, понимаешь? — выпаливает Микки. Он видит, как его ресницы легко трепещут. Замечает его сверкающие веснушки. Гладит его кожу и думает о том, как же чертовски сильно он любит его дыхание. — Да, — Йен слегка улыбается. — Да, понимаю. Это так же, как биение сердца, — кончиками пальцев он дотрагивается до левой груди Микки, пару раз имитируя стук. Микки сжимает его ладонь, поднося к своим губам, и оставляет легкий поцелуй. Его тоже начинает клонить в сон. — Поспим немного, ладно? — Микки проводит рукой по волосам Йена и, опускаясь, ложится рядом. — Утром приготовлю завтрак. Он обнимает его, прижимаясь ближе. Йен засыпает в одно мгновение. Микки закрывает глаза, прислушиваясь к его дыханию, и замечает, что сам дышит абсолютно в такт.