Призрак

Все легенды скопипастены с ... форума по Версалес, причем давно заброшенного. Хорошего прочтения!) Пол тихонечко скрипел, создавая иллюзию присутствия еще кого-то, и у Канды, тащившего на себе кучу свечей, спичек и толстенную книгу со страшными историями, честно сказать, сердце понемногу уходило в пятки, несмотря на все его бесстрашие и гордый и достаточно вспыльчивый характер бойца. Луна сегодня, как назло, была абсолютно полной, отчего черно-серебристый, монохромный до безобразия коридор с бумажными фонариками казался каким-то совсем зловещим. Призрак, паривший у плеча, выглядел до безумия органично в этой обстановке, так некстати подходившей для хорошего ужастика. Только вместо блондинки в короткой юбке, которую так любили пихать американцы в свои трэши, был один весьма злой и мрачный японец с длинными черными волосами и строптивым характером стервы. Если бы Канде дали каблуки, он бы даже ими прибил любого, кто посмел бы пошутить на эту тему. Канда, крадучись, зашел в пустую аудиторию, в которой последний раз видели Голубой Огонь, невольно вздрагивая и озираясь, словно второе привидение могло оказаться у него за спиной. По легенде, это был призрак молодой женщины, которая появлялась в конце чтения древнего стосказника, который подсунула ему матушка, улыбаясь и приговаривая, чтобы не слишком растрепывал книжку. Она даже обмолвилась, что эта книга досталась ей от ее учительницы по части паранормального, той самой красавицы Рейко. Так что японец начал медленно расставлять свои свечки в забытые бумажные фонарики синего цвета. Естественно, что после появления тут Огня никто не возвращался в эту аудиторию. - Нет, ты всерьез думаешь, что эта девушка появится? - Аллен завис над одной из парт и с тихим смехом следил за тем, как друг, матерясь и ругаясь, лазил по всем шкафам и расставлял свечи, тут же зажигая. Конечно, беловолосый вполне мог бы ему помочь, но обращаться с физическими предметами у него до сих пор получалось не совсем хорошо, а он еще был очень нужен Юу, чтобы как можно быстрее заметить призрака. - А кто ее знает... Мама говорила насчет того, как ее вызвать. А что с ней дальше делать - этого я уже не знаю, - проворчал парень, зажигая последнюю свечу и устраиваясь в центре круга из голубых фонариков с тяжелой толстой книгой. В аудитории было очень темно и достаточно жутко. Поваленные пыльные парты, покосившиеся стеллажи, грязные окна, затянутые рваными и переклеенными скотчем обрывками брезента. Какие-то старые рисунки и узоры полуосыпавшимся мелом на доске, словно светящиеся своей белизной в темноте. Местечко жутче некуда. Вот только сам призрак считал, что и Юу довольно неплохо вписался в эту обстановку, в неизменно белой рубашке и черных брюках, сидящий в позе лотоса и освещенный мертвенным синеватым светом от фонариков. Блики на белой коже придавали мертвенность парню, острые скулы сильнее выделились под кожей, а глаза скрыла тень, словно они сильно впали. Из-за этого света и запястья парня казались костлявей, чем на самом деле, и ключицы, видные в вороте рубашки, словно грозились прорвать тонкую кожу, и вся фигура совсем не худощавого парня была словно окутана аурой смерти и истощения. Неприятный голубой свет получился, и Алу это совсем не нравилось. Канда осторожно открыл глаза, и в темноте, смешанной с отблесками свечей в бумажных фонарях, они казались какими-то кукольными. Немного неприятными и пустыми, только голубоватый свет слегка подрагивал на зрачках. Пальцы слегка коснулись старинной книги и открыли ее на нужной странице. Канда слегка наклонился вперед и начал читать ровным спокойным голосом, словно завораживая старыми японскими легендами огоньки свечей. А свечи словно и вправду слушали парня, наклоняя к нему свои головки и синхронно вздрагивая, танцуя свой таинственный неведомый танец. Словно наяву, под тягучий восточный напев, с которым читал Канда, на стене проявились письмена из стариной страшилки про замурованного в дальней комнате ребенка, который писал алым карандашом на стенах просьбу к своим родителям простить его и бежать отсюда. По комнате пробежался ветерок - и первый фонарик потух. Тихий перелив голоса начал говорить о человеке без лица, пугавшем случайных встречных, питаясь их испугом. Погас еще фонарик. Девушка, которую разрезало поездом, из-за чего она была вынуждена обратиться злым духом и искать свою вторую половинку, отнимая ее у встречных, в основном, школьников, так как по легенде, она сама была молодой школьницей. Еще фонарик. История о двух влюбленных, одетых в шарфы, чтобы держать их головы вместе с туловищем. Снова вспыхнул ярче и погас голубой фонарь, заставляя невольно прищуриться Аллена и зафырчать, рассматривая гаснущие души фонарей, слуг той, кого они так упорно искали и вызывали сейчас. История о любви буддийского монаха Сейгена и принцессы-монахини Сакуры, женщины, которая была реинкарнацией прежней любви монаха. Той, кто предал собственную клятву, произнесенную в прошлой жизни. Это была печальная, но очень красивая история о любви двух мужчин, один из которых был монахом, а второй - измученным самоубийцей, обещавшим переродиться. Его предсмертный обет заключался в том, чтобы родиться вновь, но уже в облике женщины, и стать, наконец, женой Сейгена. Узнать прежнего возлюбленного Сейгену помогал маленькая коробочка, с детства зажатая в руке ребенка. Но девушка перепугалась и сбежала от предназначения и спуталась с другим - вором и мошенником Гоносуке, который и убил монаха, последовавшего за своей возлюбленной. И Гоносуке, не слишком терзаемый совестью, продал принцессу в бордель. А монах, разгневанный поступком Сакуры, стал "онрё" - смертоносным духом, жаждущим мести. Он терзал свою возлюбленную, напоминая о ее вине и предательстве, и та знала, что виновата перед Сейгеном. Она задушила своего ребенка, рожденного от связи с Гоносуке и сбежала, и дорога привела ее к дому подлеца. Обнаружив того спящим, она начала кромсать мечом тело Гоносуке, пока Сейген не признал месть свершенной. В последнем акте раскаяния, она снова стиснула руку вокруг курительной коробочки, так искусно вырезанной, и полоснула мечом по своему горлу. И когда погас еще один фонарик, Аллену показалось, что в исчезающем дымке он увидел призраки буддийского монаха и принцессы с перерезанным горлом, слегка улыбнувшиеся своему "коллеге". История о призрачном поезде заставила даже призрака содрогнуться. Об охотниках на души он слышал часто, однако ни разу сам не сталкивался с этими существами. Выходили они ночами и охотились на одиночек, которые задерживались в местах их охоты. Этот рассказ был записан девушкой по имени Мио, которая встретилась с ними в вагоне метро. Она всего лишь ехала в вагоне метро и вдруг заметила, что на нее внимательно смотрит старуха, а ее придерживают два старика по бокам. Это настолько тревожило Мио, что она и не заметила, что на одной из станций в вагон зашел мужчина в плаще. На следующей станции он схватил девушку за руку и вытащил силком из вагона. Когда девушка начала кричать, мужчина ответил ей, что спас ей жизнь: женщина напротив была уже давно мертва и охотилась на души и тела людей, а двое рядом держали свою коллегу, чтобы та не кинулась раньше времени. И когда погас еще один фонарик, у Аллена зашевелились волосы на голове, и он с трудом перевел дух. Охотники были опасны и для призраков, ведь они - те же души, которые можно сожрать. Еще несколько историй об охотниках. Еще несколько погасших фонариков. Голос Юу медленно, но верно хрип, так как истории в стосказнике были пространными и подробными, изобилующими разными деталями, и от этого становилось еще более жутко. Порой и добрые существа обращаются в злых, влекомые своими эмоциями. Аллен когда-то слышал историю об одном из слуг Морфея, вечно спящего духа. А эта история - о невесте Морфея, как назвали ее в стосказнике. Девушка Лио видела с самого детства сны, в которых всегда был один и тот же парень. Он утешал ее и успокаивал, играл с ней в детстве в ее снах. А когда Лио подросла и влюбилась, она рассказал другу из снов о своей любви. Тому это не понравилось, а позднее возлюбленный девушки перестал с ней общаться. Так случалось со всеми молодыми людьми девушки, а позднее - с друзьями и одноклассниками, которые пытались сблизиться с девушкой. Позднее один из них признался, что его мучили кошмары, настолько реалистичные, что иногда он не понимал где сон, а где реальность. Но, когда он заболел и не ходил в школу, то сны покинули его, но стоило ему увидеть Лио, как они вернулись. Конечно, девушка догадалась, в чем дело, и спросила у таинственного друга про случившееся. Но вместо красивого парня тот обратился ужасной тенью и стал шептать, что теперь Лио его, навечно его. И хотя девушка старалась прекратить это и не спать, у нее не выходило, а сновидения становились дольше. И одним утром она так и не проснулась, хотя и была жива. А родители изредка видели сны, в которых Лио умоляла убить ее... Такие сны обычно называли летаргическими, но порой именно разозленные духи утягивали людей на ту сторону. И именно потому Линали так боялась, что Канда уйдет на сторону Ала, в потусторонний мир. Ведь никто, кроме Канды, не видел Уолкера таким, какой он был на самом деле. И моргнул синий фонарь, погаснув и слегка чадя голубоватым в сгущающемся сумраке дымом. А порой убивало и творчество. Таковым был поэт Смерти, Нобу. Он всегда считал свои стихи ужасными, хотя они и пользовались почему-то успехом. Но однажды Нобу решил посвятить стихотворение своей возлюбленной. Писал он его долго, и оно было весьма популярным, а девушка была счастлива. Но вскоре после того, как Нобы прочел стихотворение девушке, та скончалась по неизвестным причинам. Прошло несколько лет, и уже шесть возлюбленных погибли после стихов поэта. Но после этого вдохновение поэта разгоралось с новой силой, он стал безумно знаменит. Но люди заметили череду смертей, и после гибели одиннадцатой жертвы, поэта схватили. Все копии творений были сожжены, а поэта повесили и отрубили руки, чтобы он не смог писать и после смерти. Погас еще один фонарик, и женщина с букетом нарциссов слегка поправила белоснежные венчики, улыбнувшись напоследок, слегка кокетливо и виновато, словно извиняясь за то, что ревновала своего поэта настолько, что позволила ему умереть раньше времени. Но истории о настолько одаренных людях, что они были отмечены любимцами высших сил, не ограничивались поэтами. Были среди любимцев также и люди, одаренные талантом предсказывать будущее. Или не совсем. Таковой стала следующая история, рассказанная Кандой, и она была о пророке по имени Тору. Слава об этом человеке разошлась по всей стране, и влиятельный человек заинтересовался способностями этого человека. Он отправил своих слуг, которые бы проверили, что тот не шарлатан. Выяснилось, что Тору лишь записывает пророчества, а текст ему говорит его старшая сестра, и исполняются эти пророчества только тогда, когда записаны они руками Тору, и неважно, что текст, в общем-то, выдумка. Выкрасть ребенка не вышло, и слуги отрубили руки мальчика, а сами скрылись. Старшую сестру убили за то, что она не уследила за братом, а Тору умер в страшных мучениях. Обе руки долго служили своему новому хозяину, он стал не только одним из влиятельных людей Японии, но и всей Азии. Затем прошли слухи, что во время войны, одна рука была уничтожена, а вторая потеряна. Кто знает, может рука Тору сохранилась до сих пор? И с погасшим светильником из тумана на мгновение показались руки и отделенный от них маленький мальчик с измученным взором. А вот другая история рассказывала о молодой девушке, которая заплатила зрением и руками за дар предвидения и исцеления. Ночью Нори проснулась от неясного ощущения беды, а проснувшись, увидела темную тень, которая прыгала по ее комнате. Вот только не на стенах, а ожившую, материальную, абсолютно реальную. Стоило только девушке на него посмотреть, как существо остановилось и двинулось к кровати. Нори не могла даже закричать от ужаса, словно парализованная, и только наблюдала, как существо наклонилось над ней. Она увидела очертания жуткого лица и темные провалы глазниц. А затем существо протянуло к ней свои лапы и попыталось выдавить глаза Нори. Почувствовав боль, девушка пришла в себя и, повинуясь инстинктивному чувству, схватила существо за голову. Тень заверещала и пропала, а девушка от страха просидела всю ночь, не уснув. Но чем ближе был рассвет, тем слабее становилось зрение Нори. С первыми лучами рассвета она была слепа, а ее руки были обожжены. Но взамен она получила дар видеть судьбы других людей, а одно прикосновение ее изуродованных рук дарило душевное спокойствие. Аллен слышал об этой девушке от других призраков, она и вправду существовала, причем не так давно. Но точно сказать, кто же "обменял" зрение на дар, едва не убив провидицу, Уолкер не мог. Впрочем, было достаточно того, что светильник, слегка качнувшись, как от сомнения, потух. Многие призраки, чувствуя свою вину, просят живых о помощи. Таковой была еще одна история, рассказанная уже давно охрипшим Кандой, не смевшим прерывать чтение стосказника. Один путник забрел в маленькую и почти заброшенную деревеньку и зашел в поисках жилища в один из домиков, который, как ему показалось, был давно оставлен. Но в доме оказалась пожилая женщина. Старуха сказала ему идти на второй этаж, а сама пошла за ним. Поднявшись, мужчина обернулся, однако старухи не было. Когда же он спустился, то увидел, что женщина стояла там же, но уже с острым серпом. Путник испугался и побежал к выходу, но входная дверь оказалась заперта. Когда он обернулся в страхе, то старуха оказалась рядом с ним и схватила его за руку. Вблизи он увидел, что женщина очень бледна, а ее сухая дряблая кожа уже начала разлагаться. Старуха прошипела, сжав руку: “Послушай меня! В этом доме лежат тринадцать тел. Упокой их души! Если ты не сделаешь этого, я убью тебя!” Стоило ей сказать это, как путник упал в обморок, а когда очнулся, то и не знал, сколько прошло времени и было ли все случившееся явью. Но когда он хотел уходить уже, его взгляд случайно упал на коврик посреди комнаты, где стояла старуха. Весь ковер был перемазан темно-красными пятнами, а под ним, когда путник откинул его, была яма. Там было четырнадцать скелетов, и путник решил, что четырнадцатый принадлежит той старухе. Путешественник вышел из дома и рассказал жителям, но когда они вернулись, то нашли лишь тринадцать скелетов, костей старухи уже не были. Дом старухи разрушили, трупы похоронили, и на месте дома построили храм, а в храме поместили окровавленный коврик, чтобы люди могли возносить молитвы к умершим. Сами жители, нашедшие трупы, как и сам путешественник, вскоре умерли. Потухший фонарик засчитал страшилку из стосказника. Канда рассказал интересующемуся призраку и о Ноперабу. Это создание чем-то напоминает известного современной молодежи Слендермена, хотя тот - чистая придумка. У Ноперабу, который выглядит, в общем, как человек, нет ни глаз, ни рта, ни носа, только гладкая кожа. Люди, которые сталкивались с Ноперабу, не сразу понимали, что разговаривают с чем-то потусторонним, так как это существо способно создавать иллюзию, что у неё есть нормальное человеческое лицо. Ноперабу ждёт подходящего момента, прежде чем показать своё истинное лицо, и исчезнуть, напугав человека. Нападает этот призрак в пустынной местности на одиноких путников. Но он только пугает людей, и только. Любопытный Голубой Огонь загасил сразу два фонарика, словно ему не терпелось поближе познакомиться с тем, кто рассказывает ему сказки, и Ал даже испугался на мгновение такой настойчивости. Что, если Канда в опасности? Стоило ли прекратить этот вызов призрака? Но Юу не сдавался и читал дальше, минуя страницу за страницей. Одной из самых известных историй была история и о проклятых картинах. Первой Канда прочитал историю о симпатичной девушке, глядящей с картины спокойно, внимательно. Темно-русые волосы, голубые глаза, чуть приоткрытые губы. Казалось бы, ничего особенно пугающего в ней нет. Но существовала легенда, что эта картина может измениться прямо на глазах, показав отродье тьмы, запечатанное в картине. Как гласила легенда, ее создательница нарисовала портрет прямо перед тем, как покончить жизнь самоубийством, и никаких подробностей не было известно, ни имени, ни того, как картину нарисовали, ни причин. Страшилку Огонь засчитал, погасив новый светильник и погружая комнату в еще большую тьму. Была сказка о перерождении ребенка одной пары. Это были очень красивые люди, они жили счастливо и очень радовались, когда женщина забеременела, но их ребенок оказался безобразен. И супруги стали охладевать друг к другу. Посчитав, что ребенок - причина этому, они однажды взяли на прогулку на лодке по пруду свое дитя. Они выплыли на середину и, убедившись, что никого нет, сбросили дитя в воду, а остальным сказали, что это несчастный случай. Все сочувствовали паре. А через несколько лет у них родился второй ребенок, симпатичный и милый. Родители очень любили его. Когда дитя подросло, оно попросилось покататься на лодке, и родители отправились на тот же пруд. Но когда они выплыли на середину, ребенок высунулся из лодки и замолчал. Озадаченные родители хотели было с ним заговорить, но тут он открыл рот и сказал: "На этот раз не роняйте меня..." Эту жутковатую и грустную историю Огонь оценил в три фонарика, словно пытался побыстрее приблизиться к своему вызывателю, уже и так очень сильно охрипшему от продолжительного чтения. Но самыми жуткими были истории об умерших, которые возвращались в этот мир, не в силах его покинуть, а некоторые люди по неосторожности могли переступить таинственную грань между миром живых и миром умерших. Обычно такие истории случались в местах, где погибло очень много людей. В мае 1972 года в Осаке, в районе Сенничимаэ, в одном здании случился пожар. Погибли 117 человек. "Спустя много лет один служащий вышел из метро и пошел по этой улице. Шел дождь. Он раскрыл зонт и пошел, уклоняясь от людей, снующих туда-сюда. Почему-то на этой улице было очень неприятно. И прохожие были какие-то странные. Хотя шел дождь, ни у кого не было зонта. Все молчали, лица у них были мрачные, они смотрели в одну точку. Вдруг неподалеку от него остановилось такси. Водитель помахал ему рукой и крикнул: - Иди сюда! - Но мне не нужно такси. - Неважно, садись! Настойчивость водителя и неприятная атмосфера улицы заставили служащего сесть в машину - лишь бы выбраться из этого места. Они поехали. Таксист был бледен как полотно. Вскоре он сказал: - Ну, я увидел, как ты идешь по пустой улице и от кого-то уворачиваешься, вот и решил, что надо тебя спасать..." Аллен невольно сглотнул, мысленно порадовавшись, что избежал подобной участи застрявшего между мирами. Эти души даже не были призраками - призраком становится тот, кто уже осознал свою смерть, пересек грань. Но они так и не смогли осознать гибели их физических тел. Как гость, который стоит на пороге и топчется, словно раздумывая. В таких местах особенно тонка грань между мирами, и редко когда люди способны сами вырваться из тисков черного мира. В таких местах еще и очень много охотников на души, которые утягивают людей и "пополняют" население "Граней". Освободить из Граней может только очень сильный экзорцист или Светлый Защитник, но, увы, обычно что у тех, что у других и без этого хватало забот. Таковыми были истории и о призраках, которые могут общаться с живыми, а не ведшими себя как пустые куклы. Такой была история и об "атомной девушке". Говорили, что если человек услышит о ней историю, то через три дня встретится с девушкой, покрытой шрамами и рубцами от атомных взрывов. Последнее свидетельство о встрече с девушкой датировано было 1953-им годом. На третью ночь приходит девушка и спрашивает: «Я красивая, или нет?». А тот человек ответил: «Ты, по-моему, симпатичная!». «Откуда я?» — спрашивает снова девушка. «Я думаю, ты из Кашимы или Исе» (это места, где были взрывы атомных бомб). Девушка подтвердила правильность ответа и удалилась. Последний известный очевидец писал, что он очень испугался — ведь неправильный ответ отправил бы его на тот свет. Погасли еще два фонарика за две истории, и Канда продолжал читать. Наконец, осталась всего парочка фонариков, довольно тусклых в окружавшем призрака и живого полумраке. Где-то на башне академии гулко обозвался трижды колокол, заунывным басовитым звоном заставляя мурашки пробежать по спине и замереть где-то на шее. Предпоследней историей Канда выбрал историю о женщине-суккубе. Звали ее Акеми, и она была самой красивой, настолько, что ни один мужчина не мог остаться равнодушным, лишь раз увидев девушку. Но однажды она отказала влиятельному человеку, и тот отомстил, изуродовав красавицу, а рядом с ней оставил записку "Не доставайся никому". Девушка перенесла много операций, но не смогла вернуть даже намека на привлекательность, и от горя заточила себя в доме, моля смерть забрать ее душу. И однажды ее посетил юноша, который обещал сделать ее еще прекраснее, чем в лучшие ее годы. Акеми с радостью согласилась, и тогда юноша дал ей лекарство, а сам пропал. Сорок дней девушка принимала его, и только потом глянула в зеркало. Прекрасная дева отразилась в нем, она не верила счастью. Но через неделю умерла сестра Акеми, за пару месяцев погибли все ее родственники. Было ощущение, что их тела "высушили". И тогда Акеми поняла, что теперь она стала суккубом, демоном, который поддерживает свою привлекательность в обмен на жизненные силы невинных людей. И говорили, что даже спустя многие годы в разных уголках Японии находят мертвых, чьи тела были лишены всей жизненной силы. Остался последний фонарик. Последний рассказ, который предстояло прочитать из стосказника. И, судя по выражению лица Юу, она ему сильно не нравилась. Но особенного выбора не было, останавливаться в шаге от победы парень не был намерен. Последним рассказом была сказка-быль о старом овдовевшем самурае по имени Огивара Синноё. Однажды, сидя на крыльце, он увидел молодую женщину и служанку с фонариком, расписанным пионами. Они остановились поговорить с Огиварой, и женщина представилась как Оцую. Было уже довольно поздно, и женщина пообещала прийти и следующим вечером, как только зайдет солнце, в то же время. Чувство вспыхнуло между ними мгновенно, и целый год она приходила в сумерках в сопровождении служанки с фонарем, расписанным пионами. Вскоре Оцую стала оставаться на ночь, уходя лишь с рассветом. Так продолжалось недолго, но они были счастливы. Вскоре подозрительный сосед, подивившись новой привычке самурая спать днем и бодрствовать ночью, решил проследить за Огиварой. К своему удивлению, он обнаружил старого самурая страстно обнимающимся со скелетом, почти полностью разложившимся, едва прикрытым кусками гниющего мяса и увитыми паутиной длинными черными волосами. Полубезумный от ужаса, сосед с криком убежал прочь. На следующий день он встретился с Огиварой и силой заставил его пойти к буддистскому священнику, который предупредил самурая об опасности, грозящей его душе. Не может живой находиться с мертвыми. Огивара принял это близко к сердцу и поклялся себе освободиться от заклинания Оцую, околдовавшей его своей красотой. С помощью священника, он окружил дом полосками бумаги, на которой написаны буддистские сутры, оберегающие от сверхъестественного­. В ту же ночь Оцую и ее служанка пришли, как обычно, и вдруг закричали, стоя на ступеньках крыльца, не в силах войти в дом. Ночь за ночью она возвращалась, умоляя Огивару убрать бумагу с тем, чтобы они могли быть любовниками снова. И однажды сопротивление одинокого старика было сломлено, той же ночью он покинул дом, дабы присоединиться к своей возлюбленной. Следующим утром его нигде не могли найти. Друзья прочесывали местность вдоль и поперек, пока сосед не убедил их посмотреть на кладбище. В конце концов, они нашли могилы Оцую и ее служанки, украшенные рисунком пиона. И никто уже не удивился, когда, разрыв могилу, они обнаружили внутри труп Огивары, по-прежнему тесно сжимающего скелет любовницы. Потух последний фонарик, и помрачневший Канда, увидевший знак в этой сказке, не сразу заметил, как в темноте появилось голубоватое свечение, словно кто-то держал в руках бумажный небольшой фонарь из старинной синей бумаги. Из темноты, словно сотканная из голубоватого дыма, проявлялась фигура женщины с длинными распущенными волосами, которые мягко спадали на покатые плечи, открытые и красивые. Одета была девушка в красивое старинное кимоно, которое, как уже было сказано, открывало плечи и немного грудь, демонстрируя любопытным верхнюю часть полной упругой груди, и полностью укутывало фигуру девушки, до самых точеных босых ножек, видных из-под подола вместе с красивыми нежными лодыжками. Она была вся соткана из тумана, который отличался лишь "степенью" синевы, только оттенком, но вместе с этим создавал отчетливый облик, видный до мельчайших деталей. А в руках у нее был старинный рисовый голубой фонарик, как из последней легенды, только рисунков на нем не было, да и светился он нежным синеватым светом, очень близким к голубому. Девушка мягко поправила прядку, заправив за ухо, и осторожно поставила рядом с собой свой бумажный фонарик. - Так зачем ты звал меня? - с интересом нежным шелестящим голоском спросила Аоанндонн, с легким прищуром синих раскосых глаз глядя на притихшего студента. - Давно уже мне не читали сказки из старой книжки, но ты меня смог заинтересовать, мальчик. - Я... хотел спросить у тебя насчет событий двадцатилетней давности... - прохрипел чуть слышно Канда, слегка прищурившись на голубоватый свет. - И заодно разгадать одну из семи тайн академии. - Семь тайн... - девушка-призрак слегка наклонила голову набок, лукаво улыбнувшись. - Так до сих пор ходят слухи про нас? Приятно, приятно... Так вот, о тайнах. Каждая тайна связана с определенным... созданием. В моем случае - с огнями. Люди видели мои огоньки и стали призывать меня, распаляя любопытство и провоцируя. В общем-то, тебе стоит только нас призывать и просить показать, что мы храним. Провести тебя на другую сторону, - девушка осторожно протянула руку к Канде, и Аллен тут же оказался рядом с парнем, заслоняя своим слегка полыхнувшим белым светом телом. - Это опасно, - чуть слышно прошипел подросток, щурясь и не совсем дружелюбно глядя на хранительницу огней. Но брюнет лишь едва заметно улыбнулся уголками губ и протянул руку навстречу Аоанндонн. - Ты ведь защитишь меня и на той стороне, верно? Я ведь все еще твой призвавший, - прошептал японец, сжав бело-голубую руку призрачной красавицы. Последнее, что увидел перед обмороком Юу, был белый, как мел, Аллен, склонившийся над ним... один из слуг-огоньков http://cs416419.vk.me/v416419105/75b1/j9lAAqz7J1s.jpg