В Зазеркалье

Кезей не спала всю ночь. Ей снились обрывки прошлого – родители, их смерть, мафиози. Поэтому часов в 5 утра она уже «забила» на сон и решила побродить на набережной. Было довольно прохладно, но теплая кофта спала от порывистого ветра. Хотя ноги ее все равно мерзли – надо было обуть что-то теплее балеток на босу ногу. Она смотрела на то место, где когда-то лежал труп кролика. И на то место, где они втроем сидели и жевали бутерброды. Кезей даже невольно улыбнулась. Она понимала – Бьякуран из мира мафии. И он может знать что-то о ее родителях. Но как будто намеренно парень не собирался ничего говорить. Это напрягало – должна ли она полностью верить Джессо? Кстати об этом. Джессо – ведь его фамилия? А какова же ее фамилия? Она не помнила фамилию своих родителей – память стерлась от стресса и времени. А в цирке их всегда звали просто по именам. - «Кезей Джессо»? – подумала девушка, а затем сама рассмеялась от своей фантазии. Что за глупости? Нет-нет, такого точно не будет.

***

На репетиции мысли Кезей не встали по своим местам – не разложились по полочкам. Из-за невнимательности и рассеянности, она упала с каната. Хорошо, что чуть ниже была сетка, которая и предназначалась для ловли падающих канатоходцев. Все охали и ахали – девушка редко совершала падения, и уж тем более не такие глупые. И так повторялось не раз – Кезей не могла собраться, поэтому мистер Арчери дал своему дитю выходной. - Приведи свои мысли в порядок. Погуляй, возьми деньги и купи себе что-нибудь приятное. На сегодня ты свободна. Потому что в первую очередь я переживаю не за прекрасное выступление, а за твое здоровье.

***

И вот поэтому молодая девушка брела по улицам города в полном одиночестве. Она смотрела на детей, что шли рядом со своими родителями. Весь город был очень ярким, радостным и наполнен любовью. Пусть Кезей и была жизнерадостной и яркой девушкой, но бывали дни грусти – тогда она хандрила и уходила в свой мир с головой. Поэтому сейчас светловолосая хотела сбежать от этой суеты. Для этого девушка свернула в ближайшую узенькую улочку между многоэтажными домами. Это был неблагополучный район. Между балконами верхних этажей были проведены бельевые веревки, на которых сушились вещи и постельное белье. На балконах, скрытых в тени, лежали коты и старались греться в редких лучах солнца. По обеим сторонам от тропы девушки располагались мусорные баки. А прям под ногами – расчерченные мелом классики. Но это все не цепляло взгляд девушки. Она бы спокойно прошла этот квартал и забыла свою грусть, как страшный сон. Но… Но Кезей врезалась в кого-то. Этим «кем-то» был огромный темнокожий мужчина, своими параметрами напоминающий шкаф – огромный и чрезмерно накаченный. В руках он держал тяжелую биту, что не могло предвещать что-то хорошее. За ним стояло еще троя таких же, но более низких. - Э, слышь, мелочь! Тебя не учили по сторонам глазеть. Извиняйся теперь и моли меня о пощаде, если хочешь уйти живой! – начал кричать «главарь», брызгая слюной во все стороны. - Пасть закрой, а то разит как от псины. – Без страха сказала девушка, глядя снизу верх на мужчину. - Ах ты шваль! Как ты смеешь со мной так говорить! Хватайте ее, ребята, проучим эту девку! – кричал пуще прежнего громила, усиленно жестикулируя. Двоя других парня, что молчали без приказа командира, кинулись на хрупкую жертву, словно голодные псы. Тогда в Кезей проснулось чувство самосохранения, ведь она видела дикое желание в их глазах. - «Дела плохи. Но они сами виноваты – полезли ко мне в такой неподходящий момент». – Думала девушка, уворачиваясь от их похотливых рук. Конечно, в пластике и скорости она превосходила всех троих нападавших, но не в размере. Надеясь на свой рост, чтобы проскочить и убежать на оживленную площадь. Но, видимо, предугадав намерения девушки, все троя, будто сговорившись, перекрыли пути к отступлению. - «Я зажата в угол?! – не верила своим глазам Кезей. – Дела плохи! Сейчас бы проснулась моя сила. Но нет, могу привлечь внимание или зацепить других людей». Пока она рассуждала, громилы уже скрутили хрупкое тело, а главный из них разминался перед «приятным» делом. От безысходности Кезей собиралась кричать, но ей заткнула рот огромная ладонь мужчины слева от нее. Как же ей омерзительно от одного их вида. Поэтому, дабы не наблюдать весь ужас того, как он медленно раздевает ее и спускает свои штаны, она зажмурилась, не прекращая попыток высвободиться. Но вот раздалось три выстрела подряд, и руки, что держали девушку, разжали свою мертвую хватку. И в это же время послышался грохот падающих тел. Медленно девушка приоткрыла один глаз, а затем широко распахнула оба. Эти парни, что собирались ее изнасиловать, лежали замертво на земле с пробитыми висками. Спасти их уже невозможно. Повернув голову в сторону выхода из этой злосчастной подворотни, она увидела человека, чьим именем была забита ее голова все утро. Бьякуран держал в вытянутой руке пистолет, из которого еще недавно стрелял. Он убил людей! И судя по его спокойному лицу, делал это уже не в первый раз. Затем его взгляд упал на девушку, что стояла у стены на трясущихся ногах и пыталась запахнуть кофту, любезно расстегнутую насильником. Он медленно подошел к подруге, а затем распахнул свои объятия и с детской улыбкой заговорил, прищурив глаза: - Кезей-тян, я тебя ищу по всему городу, а ты тут. Иди же ко мне скорее! И она пошла. Нет, она не чувствовала страха перед ним. Девушка просто подалась вперед и «упала» в его объятия. Она чувствовала защищенность, спокойствие; чувствовала, что она не пострадает от его оружия. А Бьякуран тем временем гладил хрупкое тело девушки, приговаривая, что он рядом, что он защитит. - Зачем ты пошла туда? – строго спросил Джессо, когда они наконец вышли из того переулка, подальше от трупов насильников. Как оказалось, недалеко была припаркована его машина. Ну как сказать машина – мини лимузин с личным шофером. Кезей видела такой впервые, а уж что говорить про «посидеть внутри». Девчушка боялась испачкать кожаные белые сидения или белоснежные ковры под ногами. Ей любезно предоставили стакан воды и успокоительное. - У меня не было настроения, я хотела оказаться подальше ото всех. Ото всех этих радостных семьянинов и парочек. – горько выдала Кезей, все так же без улыбки глядя в окно. – Как ты оказался там в столь подходящее время? - Твое пламя. Его можно учуять с довольно дальнего расстояния, если ты владеешь…. – тут он запнулся, не закончив фразу. - Чем владеешь? – удивилась девушка, заподозрив неладное. - Я хотел сказать, что любовь привела меня к тебе, Кезей-тян! – фальшиво улыбнулся Джессо, в мыслях ругая себя за то, что чуть не раскрыл себя настоящего. - Ты смущаешь меня. – Лицо спутницы неба Мельфиоре приобрело розоватый оттенок. – А куда мы едем? И, правда! Они ехали по направлению в сторону базы Мельфиоре. Чего не стоило делать. Ведь девушка знает, что босс базы Милоне – убийца ее родителей. И она обязательно ломанется что-нибудь разнюхивать. Поэтому он нарочно громко, чтобы его слышал водитель, сказал: - Мы едем в парк аттракционов. Чтобы развеселить хмурую Кезей. Немного поколебавшись, почувствовав подвох, а потом, отбросив сомнения в сторону, девушка искренне улыбнулась, кивнув в знак согласия. Весь день, до самого заката, пара гуляла и каталась на различных аттракционах. Бьякурана удивляло, что она совсем не боится экстрима. Они сделали три захода на американские горки, и по два круга на все скоростные, крутящиеся, прыгающие и переворачивающиеся аттракционы. Было весело. Особенно сравнивать ее радостный крик и пищащий визг других девушек, которые пошли сюда ради своих спутников. Все девушки были или распутными или слишком замкнутыми. Кезей… Его Кезей была золотой серединой этих двух категорий. На ней не было много краски, ее одежда была легкой, но не открытой. Правда пришлось заскочить в магазин одежды, где их встретили радужно. Кезей удивлялась гостеприимству японцев, но на самом деле просто этот магазин, как и все в округе, принадлежали Джессо. Вместе они выбрали ей удлиненные белые шорты и розовую с орнаментом тунику. Прежний наряд девушки отправился в мусорный контейнер. Она не могла находиться в том, в чем ее чуть не изнасиловали. Сейчас Бьякуран и его спутница сидели в летнем кафе и ели мороженное. От «нормальной» еды девушка отказалась. Скорее всего потому что боялась, что ее опять поведут в тот дорогой ресторан. Они мило болтали обо всем, что видели. - Кезей-тян, не хотела бы ты завтра сходить со мной в кино? Там очень много новинок. Я могу забрать тебя после выступления. Если Риччи хочет, она может пойти с нами. – Хотя последнее было ложью. Джессо хотел остаться наедине с Кезей, чтобы опять попробовать уговорить ее вступить в мафиозную семью. - Риччи должна соблюдать режим. И я тоже. Поэтому не знаю, смогу ли. - Мы бы насладились фильмом. А потом я рассказал бы о мафии. – Старался заинтересовать ее парень. - Бьякуран, ты же знаешь, что мне это не интересно. Я не вступлю никуда. Моя сила останется при мне, в вольных путешествиях цирка. - Солнце, - Джессо сурово посмотрел на спутницу, в его лице не осталось и намека на детскую игривость, - тебе ведь лучше согласиться. Иначе я заберу тебя силой. Кезей сглотнула, она не привыкла видеть друга (а она считала Джессо именно другом) таким… холодным (?). Поэтому она неуверенно кивнула. И затем опять, как по взмаху волшебной палочки, Бьякуран превратился в ребенка. В цирк Кезей вернулась перед вечерним выступлением. Ее настроение поднялось, ведь она провела день в приятной, хотя немного пугающей временами, компании блондина. Быстро справившись с гримом и костюмом, Кезей облачилась в свой «ангельский» образ. Выступала она почти в самом начале, так что потом у нее был свободен вечер, который она хотела провести в ванной комнате с сестрой. Да, они обе девочки, и иногда принимали ванную вместе. Это не смущало никого, ведь они с рождения вместе – только они вдвоем знают страшный секрет. Еще во время первого полета над зрителями, она приметила Бьякурана и два человека рядом с ним – девочка с голубыми волосами, на вид немного старше Риччи, и парень с длинными бирюзовыми волосами, на лице которого нельзя было прочитать ни одной эмоции. Зато постоянный гость, то бишь Джессо, сидел с самым радостным лицом, будто видел ее впервые. Затем на сцену выходили клоуны, укротители диких зверей, жонглеры, любители грубой силы и вновь клоуны. Всех и не перечислить. Ведь их программа рассчитана на 2 часа, с перерывом всего в 15 минут. И ни один номер не был похож на какой-либо другой. За это Кезей и любила свой дом – тут у всех было свое мнение, даже у животных, даже у уборщиков.

***

Бьякуран расстроился, когда узнал, что его девочка уже давно отмокает в ванной с сестрой, а туда вход запрещен даже ему. А он так хотел познакомить ее с Кике и Блюбелл. Босс не рискнул брать всех погребальных венков, дабы не наделать шума, но с этими двумя Бьякуран хотел познакомить циркачку в первую очередь. Когда же его планы канули в лету, Блюбелл долго ругала девушку бранными словами, сводя все к тому, что та неуважительно относится к Бьякуран-сану. Но босс Мельфиоре думал иначе. Он попросил девочку сильнее не обижаться на несостоявшуюся знакомую, ведь и ее можно понять. С этими словами они покинули зону цирка. Но далеко им уйти не дали. - Эй, Белоснежный! Стой! – кричала девушка, явно обращаясь к Бьякурану. Он сразу ее вспомнил – она является дрессировщицей разноцветных пуделей. - Чего тебе надо от Бьякуран-самы? – накинулись на бедную собачницу хранители Облака и Дождя, от чего девушка впала в ступор. - Ну-ну, зачем так пугать девушку? Что Вы хотели? – галантно начал Бьякуран, обольщая ее своей наигранной улыбкой. - Эээ… нуууу… - запнулась дрессировщица, покраснев от его красоты. – Мы посовещались, и решили. Ты так давно ходишь к нашей Кезей. Что… Не хотел бы ты поприсутствовать на репетиции завтра перед дневным выступлением? – на одном дыхании выпалила вся красная, как рак, собачница. - Оя-оя, какое неожиданное приглашение. Хорошо, я обязательно приду. После этого хранители колец Маре и Бьякуран Джессо смогли отправиться домой. Последний же был неслыханно рад, что его дела продвигаются так хорошо.

***

Чего не скажешь о Кезей. За ужином Лили (дрессировщица собак, а по совместительству хорошая подруга сестер) рассказала, как они единогласно разрешили белоснежному парню поприсутствовать на репетиции завтра днем. За что бедная Лили долго убегала от разъяренной Кезей по всей кухне, заодно спасая свой ужин. Все закончилось тем, что они упали на свои места и долго смеялись. Деваться было некуда, Кезей остыла. А Риччи лишь маньячно оскалила зубы и смеялась вместе с сестрой и подругой. Ночь накрыла Намимори, обещая завтрашний день быть интересным.