В Зазеркалье

Сегодня вечер в Намимори отличался беспокойным карканьем воронов. Черные тучи птиц летали над куполом цирка, словно стервятники в ожидании, когда же путники отдадутся в костлявые руки Смерти. Эти птицы не нравились Бьякурану никогда, слишком черные, слишком порочные. Как-то раз босс Мельфиоре видел ворона-альбиноса. Вот он (ворон) был по-настоящему красив и чист, хоть презираем сородичами, совсем как Джессо. Хотя, кто знает, что на самом деле творилось в голове у птицы. Воспоминания вызвали легкую улыбку на изящном лице парня. — Бьякурааан!!! — раздался визжащий вопль со стороны. Это бежала Риччи. Волосы растрепаны пуще прежнего, глаза наполнены страхом. Она явно искала помощь. Интересно, что же могло случиться, если она искала помощи у НЕГО. — Риччи, что стряслось? Разве скоро не время для вечернего выступления? — Там! Там такое!!! А я говорила! Я предупреждала! Она меня не послушала, теперь они все там! — безумие поглотило маленькую девочку в изящном карнавальном костюме с головой. — Я ничего не понимаю. Прости меня. — После принесенных извинений, Джессо ударил сестру своей возлюбленной в сонную артерию. Обмякшее маленькое тело упало бы на траву, если бы Бьякуран вовремя ее не подхватил. Заглянув в воспоминания Риччи о недавних событиях, он пришел в оцепенение. ***Воспоминания Риччи (от ее лица)*** — Сестренка, пожалуйста, пошли отсюда скорее! — я кричала и молила сестру отправиться со мной как можно дальше — в город, в лес, даже к Бьякурану. Не знаю, что это за щемящее чувство в груди, но было очень страшно и невыносимо больше оставаться под шатром цирка, который все эти годы был моим почти родным домом. Я знала — надо бежать как можно дальше. — Риччи, опять ты несешь бред? Какая опасность? — Кезей даже не хотела поверить мне. Почему? Ведь раньше мы были неразлучны и всегда доверял друг другу. Сестра, что с тобой? — Я чувствую, что тут опасно.Что скоро наш мир рухнет, как карточный домик. — Риччи, мы скоро уедем из Намимори, осталось всего пару дней. Потерпи немного. Обещаю, что буду защищать тебя, если вдруг что-то случится. — Кезей поцеловала меня в лобик, совсем как в детстве. Хорошо, сестра. Ради тебя я постараюсь забыть об этом угнетающем чувстве. — Девочки, пойдемте же. Скоро репетиция! — позвал их мистер Арчери, облаченный во все черное. В его руке красовалась трость, которая в темноте светилась снежно-белым цветом. Именно снежным — таким цветом обычно светится нетронутый людьми и животными снег, поблескивающий на негреющем зимнем солнце. И вот оно — последняя генеральная (хотя я этого тогда не знала еще) репетиция моей сестры. Она открывала бы этот вечер. Черно костюм с ярко-зелеными пайетками, вышитых в образе зеленой молнии, черный парик, на ногах черные чешки со множеством зеленых атласных лент вокруг икр. Она была поистине красива. Наверно, ей бы даже больше пошел черный цвет, чем нынешний русый. Но, мне этого никогда не узнать. Мой слух воспалился — я слышала приближающиеся шаги, явно принадлежащие мужчине. Может это правда, а может всего лишь больная фантазия. Надеюсь, что второе. Сестра уже на качелях. На ней еще нет того грима, который покажет всю ее красоту и утонченность. По идее, именно я его должна была нанести. Зеленые с блестками полосы, характеризующие молнии. Убийственная красота. Никто бы не выжил после встречи с ней в бою. Всех испепелит дотла лишь одной вспышкой. А сейчас она просто раскачивается туда-сюда и машет ножками, словно маленький ребенок. Смеется и отбивается от белых голубей, который выпустили по ошибке. Красивая, хрупкая, изящная. Неужели, этот мужчина убьет нас всех? Топот все ближе. А сестра все безрассудней — зацепилась ногами за качели, перевернулась и болтает руками, машет ими мне. Отвечаю тем же жестом. Я знаю — она не упадет. Грусть накатила на меня от пят до кончиков ушей. Я завороженно смотрю на то, как Кезей делает воздушный кувырок, хватаясь руками за соседние качели. А потом резко перекинулась через себя назад и полетела вперед — навстречу к полу. Упасть ей не дала страховка на ноге, поэтому сестра аккуратно коснулась пола пальчиком, словно это гладь воды, а потом резко встала на ноги, отстегнула страховочный трос. И, сделав два колеса подряд, оказалась рядом с черным полотном, которое опять взмыло ее в воздух. Музыка соответствовала образу — громкая, резкая, как будто удар молнии. Сальто, кувырок, полет под куполом родного цирка, воздушный шпагат, объятия с невидимым партнером — все это сменялось друг за другом, словно фигурки в театре теней. Она красивая — летит, словно сокол в небе. Точно знает, когда и что надо сделать — где ножку вперед, а где запрокинуть голову. Сестра показывает каждый раз язычок, когда наши взгляды встречаются. Таким образом она хочет подбодрить и отогнать мои страхи. Спасибо, любимая Кезей. Только шаги все ближе. Откуда я это знаю? Почему слышу их, даже не смотря на громкую музыку, которая перебивает даже мои мысли. Музыка стихла, сестра опустилась на манеж. Она улыбалась и веселилась. Даже я заразилась ее улыбкой, на миг забыл о тех шагах. — Риччи, ты все еще хмуришься? Разве тебе не нравится здесь? — подбежала ко мне сестра и присела на одно колено. Сейчас она будто рыцарь перед принцессой. Только я не принцесса, и не заслуживаю спасения. — Кезей, нам надо уйти. Он совсем близко. — Еще раз пытаюсь достучаться до нее. Но, видимо, все бестолку. — Любимая сестренка, может ты чувствуешь, что к нам придет Бьякуран? Ха-ха, он же такой опасный — меня чуть не выкрал. Бьякуран. Джессо. Если он сможет защитить нас — пусть приходит. Я уже на все согласна. Шаги в моей голове стихли, а вот отчетливое дыхание было будто бы у меня за спиной. В одночасье мир будто кто-то включил на стоп. Словно в замедленной съемке я видела, как в крыше шатра образовалась дыра. А на манеж приземлился мужчина в черном одеянии. Тот, что был в моих видениях, что, наконец, набрали мощь материализоваться в и без того плохой реальности. Мужчина был большой — метра два в высоту, а под одеждой, скорее всего, были спрятаны накаченные мускулы. Трехдневная щетина, шрам под правым глазом, и тонкая полоса губ. Черные растрепанные волосы средней длины. А в руках были странные цепи, которые он держал, словно цыганский барон держит плеть. — Ну, что? Попались, голубки? — наконец подал голос мужчина. — Арчери, выходи немедленно! Пока твои детки не пострадали! Он кричал так громко и пронзительно, что на мужской бас сбежались все жители цирка, а вместе с ними и мистер Арчери. — Куротсу, зачем ты явился к нам? — явно директор цирка был знаком с этим мужчиной. — Ходят слухи, Арчери, что ты прячешь в цирки орудие, которое искал сам Джессо. Не так ли? Ну, и кто из всего этого сброда то самое орудие? — Ты никогда не получишь эту силу! Я скрывал ее от всех, но, раз пошли такие слухи, скрою еще раз! Пока взрослые вели этот бессмысленный разговор о моей сестре, она отвела меня в сторону, ближе к зрительским трибунам. — Риччи, прости меня! Прости глупую сестренку! Я боялась, что твои слова — лишь новая истерика или припадок! Прости, что так легкомысленно отнеслась к тебе! — сестра начала плакать, явно осознавая свою ошибку. — Прости, Риччи, я очень тебя люблю. Мне было так хорошо сегодня, так легко, что я побоялась, что твои слова окажутся правдой! — Так в чем дело? Побежали сейчас! Попросим помощи у Бьякурана. Он не откажет нам! Побежали, мы еще успеем спастись. Но Кезей меня уже не слышала. Она прикоснулась своим лобиком к моему, своим носиком к моему. легко чмокнула в губки и погладила по щеке. Она прощалась — я поняла это сразу. — Нет, Риччи, спасешься только ты! — она приподняла самый край шатра возле земли, показывая, чтобы я пролезла. Новый кусочек света отвлек мистера Арчери и того мужчина от разговора. Незваный гость повернулся к нам. — Так-так-так, кто-то тут хочет улизнуть?! Не получится, деточки. — И его цепи загорелись зеленым пламенем, по которому прошли тысячи маленьких разрядов. — Риччи, беги! Живо беги отсюда как можно дальше! Я найду тебя после, только будь в безопасности! — прокричала сестра, заплакав пуще прежнего. Мне самой было очень больно и страшно за всех нас. Но я не могла ослушаться ее, ведь она подвергла себя опасности, раскрыла наше укрытие. И все это, чтобы спасти меня. Пришлось быстро юркнуть в расщелину между шатром и землей. Солнце слепило глаза, а свежий воздух опьянял. Последнее, что я услышала, было: — Ты никуда не пройдешь! — грозный голос сестры. А потом в шатре прогремела багровая вспышка. Я бежала очень долго, долго искала помощи. Но кто бы мог ему противостоять? Кто? Джессо!!! Он вновь брел к шатру, к сестре. Смотреть на нее, целовать ее. — Бьяяякураааан!!! ***Конец повествования от лица Риччи*** Пока девочка искала помощи, в шатре время не останавливалось. — Ты никуда не пройдешь! — прикрикнула Кезей. И испустила пламя посмертной воли Урагана. Но, так как в тот момент Риччи была совсем рядом с сестрой, было нереальным разобрать — кому оно принадлежало. — Арчери, кто из них та самая — сбежавшая беглянка, или та, что стоит передо мной? — мужчина хитро ухмыльнулся. — Никто из них. — Я заставлю вас всех говорить! — прикрикнул мужчина в ярости и размахнулся со всей силы своей цепью. Попав по собачнице Лили, как ни странно, он не причинил ей телесных увечий. Но, случилось кое-что пострашнее. Девушка обратилась в зеркало. Резное, в ее рост. Хоть и тонкое, но оно каким-то магическим образом стояло и не падало. Девушка внутри кричала и билась о стеклянную гладь, силясь выбраться наружу. Но все ее попытки увенчались провалом. Остальных жителей цирка окутала паника, они пытались разбежаться кто куда. Но все тщетно — мужчина продолжал лупить цепями по цирковым актерам, повторяя одно и то же: — Арчери, выдай мне это орудие! Выдай, пока я и ее не превратил в зеркало! Ты знаешь — оттуда нет выхода! Ну же, не молчи! Говори! Иначе я обращу их всех! Арчери молчал и не предпринимал ничего. Да, он любил их как своих собственных детей, да — дорожил ими больше жизни. Но, если выбирать между силой Кезей и простыми людьми. Девочка не должна попасть в руки никого из мафии! Именно поэтому он, Арчери, подобрал ее и скрывал все это время. — Мистер Арчери, почему вы молчите?! Скажите уже, что это — Я! -Крикнула Кезей, от бессилия закрыв глаза. Слух напрягся, но все звуки стихли. Девушка осмелилась открыть глаза. Но, лучше бы не делала этого. Зеркала. Весь манеж заставлен зеркалами. В стеклянной поверхности виднелись людские силуэты. Силуэты родных и любимых — семьи. Только три Человека осталось на арене цирка — Арчери, Кезей и Куротсу. — Долго же ты думала, милочка! — подал голос Куро. — Посмотри, из-за твоего молчания все твои друзья заточены в зеркалах! Это моя особая техника. Ее никто не может разрушить кроме меня самого. — Кезей, зачем ты себя выдала? — мистер Арчери был зол не на шутку. Вмиг его трость превратилась в ножны, в которых покоился меч древнего самурая Окито. — Куротсу, ты не получишь мою девочку. Сразись вначале со мной. — Твою? Ты уже присвоил себе ее силу? Наверно, черпаешь потихоньку? — глаза мужчины сузились, силясь разглядеть правду с глазах своего оппонента. — Нет! — после того, как директор цирка дал свой ответ, он бросился на врага, силясь атаковать. Но, он был уже не такой, как когда-то в молодости. Поэтому, все, на что у него хватало сил — это отбиваться от атак цепей. Долго мог продолжаться их бой, если бы отбив одну из атак, он не направил летящую цепь на единственную стоящую живую девушку девушку — Кезей. Цирковая принцесса смотрела на нее, словно на летящую огненную змею. Оцепенение захватило девушки, не давая ей даже попытаться уклониться. Инстинкты… сильная штука… Интуитивно Кезей начала кричать. Крик оглушал, дезориентировал, путал. Горело все — горели зеркала, горел Куро, горел мистер Арчери. Даже животные и птицы — все было поглощено алым пламенем Урагана. Циркачка не могла его контролировать. — Нет, нет, нет! — девушка была напугана. — Что я наделала?! — Успокойся, Кезей. Это лишь твое пламя. Оно послушает тебя. Закрой глаза, подумай, кто твой враг, а кто — друг. Ненужное пламя утихнет. — Говорил тихим голосом Арчери, сдерживая своего давнего напарника Куро. На миг девушка смогла прикрыть глаза и представить как потухает огонь на ее друзьях — зверях, приемном отце и зеркалах. Вначале огонь не хотел подчиняться горе-хозяйке, а потом сдался погас на всем, кроме Куротсу. Так думала девушка. Но, открыв глаза, ее постигло разочарование — все бывшие метки полыхали ее пламенем Солнца, восстанавливаясь. С цирковой семьей восстанавливался и Куро. — Но… но почему? — обессилено упала на колени девушка. — Твой огонь не видит меня, как своего врага, потому что я — это тот же Арчери, только из параллельной реальности! Не один Джессо может путешествовать между мирами! Я смог преодолеть ту самую грань. — А затем послышался злобный смех. — Ну ладно, пора заканчивать. Куротсу снял черную перчатку с правой руки, где на среднем пальце красовалось кольцо Грозы. Зажглось пламя посмертной воли — яркое, чистое, завораживающее. Практически прозрачное. Но в тоже время такое опасное. Мужчина открыл коробочку, из которой появились змеи. Зеленые твари, с изумрудными глазами, светились маленькими искорками-молниями. Они обвили тело Арчери и Кезей, пресекая пути к отступлению. — Ваши последние слова? Прежде чем я заберу силу девчонки. — Гаденько улыбнулся незваный гость. — У меня есть. — подал голос директор цирка. — Ты ее не получишь! Прости меня, Кезей, доченька! Оригинальный Арчери из этого времени глазами загипнотизировал змею, что держала небесную принцессу. Ему это удалось, лишь потому что Куро и Арчери — одно лицо, с одной силой, но лишь из разных миров. Змея откликнулась на зов второго хозяина и засветилась. Кезей превратилась в зеркало, как и все здесь. Только оно было больше и более оригинальным, дающим больше возможностей. — Ах ты, мразь! — крикнул Куро, сжав кулак. Змея, державшая оригинального человека, сжалась так сильно, что сломала позвонок мужчины. А разряд тока, прошедшего по телу, добили его. Мистер Арчери испустил дух, но перед этим смог лишь одними губами прошептать слова «Люблю и прости». Адресованные Кезей. — Раз так, не доставайся никому! — Куротсу хотел было атаковать зеркальную девушку своими змеями, но они были в одночасье испепелены. Опоздав всего на минуту (потраченную на просмотр воспоминаний Риччи), Бьякуран Джессо потерял любимую в зеркальном мире. Все как в дешевом кино с предсказуемым финалом. Рядом с парнем красовался Небесный Дракон из коробочки, который, собственно, и изничтожил змей. — Что. Ты. Тут. Устроил??? — Крикнул Бьякуран. Ему было очень больно. Цирк стал для него искреннем домом, эмоциональным куполом. Тут он обрел любовь и счастье. И все это уничтожил один жалкий червяк. — Вытащи ее немедленно! — Ха-ха, а вот появился и мой герой! Знаешь, Джессо, тебе стоит винить во всем этом только себя! Все это время Я из этого времени держал цирк под невидимым куполом, пряча девочку от глаз других людей. Как цепь Маммона прячет силу кольца, так и этот купол прятал человека внутри. А ты его разрушил своей мощной силой, пламенем Неба, что разрушает все другие техники. И теперь у этих обычных людей в зеркалах осталось максимум пару часов, пока не кончился воздух. А эту девочку ждет вся жизнь в зеркале — долгая, мучительная. Никто не сможет вытащить ее кроме того, кто заточил ее. То есть погибшего меня! — Зря ты это сказал. — Улыбка Бьякурана пугала, она была стальной. — Раз ты не можешь ее вытащить, то нет смысла сохранять тебе жизнь! Бьякуран вмиг оказался рядом с Куро и проткнул его Небесным мечом, окрашивая все вокруг ярко-алой кровью. Пусть он погибнет, босс Мельфиоре обязательно найдет способ вытащить Кезей из этого кошмарного сна. Риччи, видевшая все это воочию, сошла с ума окончательно. Она взяла реквизитную кеглю начала ломать зеркала, в которых и без того корчились от боли ее друзья и товарищи по команде. Она уже ничего не слышала — ни как ее звали сестра с Бьякураном, ни криков убиваемых ею людей. Сейчас перед глазами стояла лишь серая пелена, а в висках пульсировало желание убивать. — Я избавлю всех от мучений! — крикнула девочка, потеряв рассудок окончательно. Глаза налились кровью, уши залились свинцом и уже ничего не слышали. В почти полностью опустошенный шатер вбежали солдаты Мельфиоре. Они скрутили Риччи, не дав ей добраться до теперешней тюрьмы ее родной сестры. Девочку сковали пламенем солнца и отнесли в неизвестном направлении. Как позже признается Бьякуран — в психиатрическую лечебницу для мафиози. ***Наше время, комната Кезей на главной базе Мельфиоре*** — И больше мы с сестрой никогда не виделись. Цирк так и остался пустовать, пока его не убрали люди Бьякурана. Все из моего дома умерли, так как не владели пламенем и не могли получать кислород, в отличии от меня. До сих пор не могу простить себе — что не послушала сестру тогда; что владею силой, что дала мне жизнь в тот момент, когда мои друзья мертвы. Через пару месяцев мы с Бьякураном переехали сюда. Каждый день он пытается облегчить мои муки, и все еще ищет способ вытащить меня отсюда. — Закончила свой рассказ Кезей. Наконец-то она смогла выговориться. Столько лет она молчала, не имея возможности открыть душу кому-то, кто не участвовал в той истории. Ведь кроме Бьякурана она видела только Кике, и то — крайне редко (не больше пяти раз в месяц). Блюбелл отказывается приходить к ней, все еще ненавидя соперницу. — Печальная у тебя история, Кезей. — Не очень эмоционально выдал Мукуро. Ему было откровенно все равно. Девушка это понимала, но все же была благодарна, что ей дали выговориться. — Скажи, а где сейчас соска Аркобалено? — Все еще со мной. Бьякуран сделал меня ее хранителем для будущего Тринсетте. Он говорит, что, возможно, эта сила сможет вызволить меня отсюда. Пустышка увеличивает мою силу, не позволяя сойти с ума в зеркалах. — Ясно. Спасибо, я получил много полезной информации. А сейчас мне пора. — Хотел было попрощаться Рокудо. Но его остановил голос девушки: — Ты не побудешь со мной еще немного? — Мне нет до тебя дела. — Даже не посмотрев на прощание на собеседницу, иллюзионист Вонголы скрылся за дверью, стерев свое присутствие из этой комнаты. — Опять я осталась одна… — прозвучал печальный голос в тишине.