В Зазеркалье

Не смотря на сильную травму лодыжки и шишку на голове, Кезей изъявила желание выйти уже на утреннюю репетицию. Хотя, даже врач настаивала на отдыхе. — Нет, я итак слишком много пропустила! Не могу больше расстраивать своих зрителей. — Заявила девушка и все-таки вышла на арену, подготовленную для общей репетиции. Было тяжело держаться на канате, но Кезей привыкла превозмогать физическую боль. Привыкла подпитываться улыбками других людей. Это дарило бодрость и легкость даже лучше, чем кофе с утра. Хотя девушка сама излучала жизнерадостность — таков был ее жизненный путь. Быть лучиком солнца в их кочевом доме. Ее мысли многим казались приторно-правильными. В обычном мире людей ее посчитали бы слишком доброй, слишком «сладкой». И обязательно бы сделали изгоем общества. Но тут, в цирке, все любят Кезей. Без таких людей, как она, даже это веселое место стало бы мрачнее. Поэтому, пусть цирковая труппа и приняла Бьякурана, как друга Кезей, но никогда бы не оставили ее с ним в Намимори. Она знала об этом, но также и знала об их тайне с Бьякураном — мафия и пламя посмертной воли. Тайне, которую нельзя открывать миру, даже родной сестре. Это очень расстраивало ее — ведь уже через три дня, на четвертое утро, они уедут в следующий город, к другим зрителям. И, они точно знала, что именно уедет с семьей, а не останется с любимым. Почему девушка так решила? Во-первых, боль от потери родителей оставили неизгладимый след и ненависть к мафии. Во-вторых, она не сможет найти себя за пределами цирка, реальность будет давить на нее, а проходящие мимо люди будут вызывать недоверие. Все это говорило лишь о том, что нужно ехать дальше — ехать и искать свое кочевое счастье. Хотя данное решение ее сердце в упор отторгало — она хотела остаться с таким любимым, но, вместе с тем, опасным Бьякураном. Слишком много мыслей и рассуждений. И никаких действий. Как в делах любовных, так и в репетиции. — Кезей, ты долго будешь стоять на канате без движения? А если свалишься? — закричала Лили, заметив, что подруга уже довольно много времени не шевелится. Хорошо, что равновесие, отточенное годами, дало о себе знать, и девушка не полетела стремглав к арене, заложенной матами. Может, покажется, что маты — вещь мягкая и спасет от сломанных костей, но это далеко не так…. Совсем не так. — А? — очнулась небесная принцесса. — Да, извини, что заставила беспокоиться. Все хорошо! — Врет или нет? — себе под нос пробормотала собачница, но вслух больше ничего не сказала. *** Утреннее выступление прошло успешно, люди были довольны, даже не смотря на то, что пришлось встать пораньше. Еще долго после окончания зрители гуляли по цирковой зоне, фотографировались и покупали сувениры и разные вкусняшки. Так же была устроена очередная благотворительность, только в этот раз на вещи и бенто, так как все чаще приходили сироты и бездомные детишки. — Сестренка, о чем ты думаешь? — Риччи подкралась очень тихо, в своей обычной манере. — На твоем лице даже улыбка пропала. Риччи волнуется за сестренку. — Смотрю я на этих детей и думаю, — ведь мы с тобой были такими же. Мистер Арчери подобрал нас в одной из подворотен этого города давным-давно. А мог просто отдать нам угощения и уйти. Так почему же он больше не подбирает детей? Я во многих вижу потенциал, многие нуждаются в доме, как и мы с тобой. — С небольшой грустью в голосе произнесла старшая из сестер. — Не думай об этом, сестренка. Ведь мир жесток — если государство не может спасти детей, то, что же можем мы? Цирк сейчас переполнен — создать новый номер будет затруднительно, а заменить кого-то из «старичков» на детей — некрасиво по отношению к семье. Однажды, когда освободится место, цирк обязательно примет новых членов семьи. — Рассудила внутренний спор сестры Риччи. — Знаешь, сестренка. Я хотела с тобой поговорить. — Что такое? — взглянула на девочку Кезей, отойдя вместе с ней от толпы зрителей. — Давай уйдем сегодня в город? На весь день. У меня плохое предчувствие, будто что-то вот–вот случится. Что-то плохое. Прошу, сестренка Кезей, давай уйдем! — Риччи выглядела действительно обеспокоенной. Однако, Кезей знала о болезни сестры, поэтому не придала значения такому ее выпаду. — Нет, Рччии, нельзя. Ты теперь полноправный член труппы, у тебя есть работа. Да и я много уже пропустила. Если что-то случится — я смогу нас защитить, обещаю. — После данных слов Кезей подошла и поцеловала сестру в маленький лобик. — Нет! Это ты ошибаешься! Тогда я уйду одна, а ты тоже будешь страдать! Раз не послушалась меня, я накажу сестренку! — новоявленная циркачка рассмеялась своим маньячным смехом, а глаза загорелись желанием на кого-нибудь напасть. — Риччи! Держи себя в руках! — крикнул из неоткуда взявшийся Чпок, а затем схватил девочку и закинул к себе на плече. — Кезей, я отнесу ее в комнату и посижу до тех пор, пока она не успокоится. Развлеки гостей вместо меня. — Спасибо, Чпок. — Кезей правда была благодарна за понимание и заботу со стороны друзей. Ведь не всем можно доверить секрет о наклонностях сестры к садизму и кровожадности. — Ой, нашла за что благодарить, подруга. — Подмигнул парень и удалился в сторону шатра сестер с балластом в виде Риччи на правом плече. Вообще, у клоуна была своеобразная привычка — он всегда носил сумки или какие-то предметы на правом плече. Всегда говорил, что на левом не умеет — его начинает тянуть влево так, будто он изрядно выпил и не может пройти по прямой. Это казалось даже забавным. После того, как эти двое покинули девушку, Кезей смогла спокойно вздохнуть полной грудью, и, встряхнув светлыми волосами, пойти развлекать гостей цирка, надувая шарики-колбаски и собирая их в разные фигурки. Но, среди снующих туда-сюда людей, она заметила одну приятно выделяющую на общем фоне фигуру. Парень был высоким, намного выше девушки, с пепельными волосами и зелеными глазами. В зубах он держал сигарету с ментоловым запахом, а пальцы были облачены во множество колец. Облачен он был в дорогой костюм без галстука, а серая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц сверху. Больше его ничего не выделяло из толпы. Он был довольно симпатичен и хорош собой, от чего его моментально обступили девушки разных возрастов и визжали что-то про то, какой он красавчик. Но парень умело игнорировал их, будто всю жизнь только этим и занимался. Да, такие как он, явно пользуются популярностью у девушек. — Вам чем-то помочь? — любезно спросила Кезей, когда красавчик подошел к ней. — Я ищу ребенка, на вид лет 12-ти на вид. Одет в рубашку с рисунком коровы и черные шорты, а на голове коровьи рога. Мы шли мимо, когда он увидел праздник и без спросу забежал сюда. Теперь, среди всей этой бесящей толпы, не могу найти его. Поможешь? — видно, что парень не был готов идти на контакт с «местными», но поиски ребенка должны были закончиться успешно, а значит, пришлось просить о помощи через «не хочу». — Хорошо, я помогу вам. — Девушка была готова идти на поиски, но вспомнила, что на ней работа по продаже фигурных шариков. Поразмыслив о чем-то в своей голове, она что есть силы закричала. — ШАРИКИ БЕСПЛАТНО, ПОДХОДИМ И БЕРЕМ!!! РОДИТЕЛИ, СЛЕДИТЕ ЗА ДЕТЬМИ — ОДИН ШАРИК В ОДНИ РУКИ!!! — а затем, увидев удивление в глазах парня, уточнила, — мы иногда занимаемся благотворительностью. Не думаю, что меня будут ругать за шарики. Пойдемте за мной, поищем вашего ребенка. Или это братик? — Ни то, ни другое. Он просто… эм… член семьи, но мы не связаны кровным родством. — Как-то стушевался на ответе собеседник. — Меня, кстати, Гокудера Хаято зовут. — А меня — Кезей. Приятно познакомиться. — Милая улыбка со стороны девушки никак не повлияла на парня, что бывает довольно редко. — А как же зовут мальчика? — Ламбо. Но я предпочитаю называть его «тупая корова». — Как-то злорадно усмехнулся новый знакомый циркачки. — Нельзя так с детьми! Они вредные с теми, кто их не любит. Если проявить заботу к мальчику, он больше не будет убегать от тебя, Гокудера. — Не учи меня, женщина! — прикрикнул парень, но тут же одернул себя, вспомнив, что им нельзя теперь скандалить с гражданскими. — Да где же этот паршивец? — Вон! Не он? — Кезей указала в сторону домика, служившего столовой. Там действительно был ребенок, похожий на описание Гокудеры. Мальчик пытался взобраться в столовую через открытое окно. Видимо, ребенок был голоден, и его приманил запах вкусной еды. — Ламбо! Ах, ты, тупая корова, иди сюда живо! — начал орать Хаято с такой силой, что выронил сигарету, которую сразу же удосужился поднять и, затушив, выбросить в урну. — Ламбо-сан ни в чем не виноват! — закричал мальчик, повернувшись к взрослым лицом. — Ламбо-сан набрал подарков и захотел поесть! И, будто в подтверждение его слов, из карманов мальчика посыпались разные безделушки — браслеты, кольца, игрушки, еще не надутые шарики, мыльные пузыри и прочие сувениры, которые продавались на территории цирка. — Ламбо, паршивец, ты украл эти вещи?! — не на шутку разозлился парень, но осекся, когда Кезей потянула его за подол пиджака. — Ламбо-сан не крал! Это подарки для Ламбо-сана! — Не кричите на него, он ведь всего лишь ребенок. Пусть берет, если ему это нравится. — Попыталась примирить новых знакомых девушка своим милым голосом и добрыми словами. — Нет. Я не могу так поступить! — воспылал Гокудера, поймав, наконец, Ламбо и заставив стоять рядом с собой, пока взрослые улаживали финансовый вопрос. — Назовите стоимость всех ворованных вещей. — Нууу, — видя, что Гокудера не намерен отступать, Кезей все же признала свое поражение перед этим непробиваемым парнем, — с Вас 10.000 йен. — Возьмите. — Гокудера сразу же вытащил сложенную вдвое купюру из внутреннего кармана пиджака. — Извините за причиненный вред, до свидания. Ламбо, пойдем! Нас ждет Джудайме. — Пока-пока, сестренка из цирка. — Помахал ей на прощание Ламбо, который довольный уже надувал пузыри из жвачки, которая так же оказалась в его кармане. Кезей же стояла и улыбалась, глядя им вслед. … Она почувствовала. Почувствовала пламя посмертной воли, что исходило от этих двоих. К тому же, пламя Гокудеры было Ураганом — как и один из видов ее пламени. Она чувствовала родство между ними и даже какую-то духовную близость с этим вспыльчивым парнем. Будто даже без слов могла понять его настроение. Да, они никогда, возможно, больше не увидятся, но Кезей знала точно — это чувство она не забудет никогда. Хотелось испытать его вновь — вновь чувствовать теплоту пламени, что разливается не только в ней, но и в другом человеке. … Он тоже почувствовал. Такое знакомое чувство. Но, когда же он его испытывал? Тогда, когда рядом с ним был хранитель пустышки Урагана Фонг? Да, похожее чувство. Но разве это реально — учитель Фонг мертв, как и все аркобалено. … Так ли нереально, а, Гокудера?