Покров

Зорин ставит на стол следователя бутылку водки. — Пей, — родительски-приказным тоном говорит он, но Рыбакин вяло мотает головой в ответ и затягивает сигаретой. – Пей, говорю. Небольшая комнатка провоняла дымом и никотином. Пепельница полнилась горой бычков. Распахнутые настежь окна не спасали. Не спасал и приказ не курить в помещениях, однако именно сегодня и именно сейчас – можно. Это "можно" стало понятно после первого осмотра места, после первого вывернутого наизнанку желудка. Кажется, кто-то из экспертизы крикнул не заблёвывать улики, но это мало чем могло помочь. — Пей, — уже мягче повторяет Зорин, глядя на следака, как на побитого зверя. – Сейчас всем явно не до того, что мы пьём и где мы пьём. — Не пью, — кратко откликается и тушит последнюю сигарету о разваливающуюся кучу бычков. – Слав, лучше скажи мне: ты-то веришь, что всё это дед натворил? Слава громко выдыхает и плюхается на стул перед столом с бумагами. Бутылка брякает о край столешницы и медленно опускается рядом с распахнутой папкой. — Не моё это дело, Сань, верить или не верить. Мы работаем по фактам, думаю, сам в курсе. — А я не верю, — игнорируя последующие слова, вклинивается он. – Не может худосочный дед под девяносто растерзать бабку и ещё добрую часть людей. Ну не может, Слав, понимаешь?.. — Может, не может… Какое дело? На нём как минимум людей десять висеть будет, а то и больше. Нашли его прямо в этой сраной квартире. Не думаю, что они самоустранились. Виновен, дело ясно. — Да там медведь должен был жить, Слав! Медведь! – Рыбакин всплёскивает руками и резко хватается за пачку сигарет. Зорин устало проводит ладонью по лицу, но терпеливо ждёт, пока товарищ подкурит и продолжит. – Ты видел эту будку?.. Видел тела? Это не ножевые ранения, мать его, это не следы от ногтей на стенах! Там жило какое-то огромное животное, которое со временем вырвалось и сожрало одного из хозяев. — Ага, — кивает Слава, — а дед просто так сидел и смотрел. На нём ни царапины, Саш, пойми ты! Такого не бывает, что дикие звери терзают только выборочно, а не всех, кого увидят! Если бы… Ох, если бы «это» и вырвалось, думаешь, оно бы не сожрало его?.. Нет, ты серьёзно? — Я не знаю, почему он цел, — честно признался он, — но то, что это сделал не он – точно. Это сделал зверь. Мне Игошин это сам сказал! Но дед причастен и повесят на него. А я не верю. Не верю… Зорин вздыхает в очередной раз, и Рыбакин откидывается на спинку стула. Долго затягивается, раздувая рыжеватый огонёк на конце сигареты до алеюще-красного, затем медленно выдыхает в потолок дым. Пару дней назад в ночь поступил вызов о шуме. Приехавший на вызов участковый слышал из-за двери нечленораздельные крики и звуки борьбы. Дверь не открыли. К утру дверь взломали, и обнаружили в квартире растерзанную пожилую хозяйку – Печерских Раису Ахатовну. Рядом с её телом обнажённого рыдающего, но целого мужа – Печерских Абрама Семёновича. При дальнейшем осмотре была найдена изолированная комната, внутри которой неопознанное женское тело. Наполовину съеденное. Было возбуждено уголовное дело. Опрашивали соседей, обыскивали квартиру. Мальчишка с пятого сказал, что видел мешок с вещами в подвале. Среди вещей была детская кисть руки. Найден был мобильник пропавшей полгода назад четырнадцатилетней девочки. Пропажа женщины из соседнего подъезда, вероятно, будет тоже подтверждена. Рыбакин смотрел в потолок и не хотел верить. Сидящий в изоляторе старик не мог и встать уверенно, не то, что убивать. Его пытались допросить, однако он был в неадекватном состоянии. Постоянно плакал и что-то нашёптывал себе под нос. — Слав, — мужчина напротив удивлённо поднимает голову. – Налей мне немного.