Unapologetic apathy

Оказывается, очень приятно видеть Ану счастливой. Ну, или не заплаканной. Видеть её в одежде, купленной специально для неё. Видеть её в пледе, с чашкой какао, как маленькая, с книгой на руках. У меня такое ощущение, будто это у меня начинается Стокгольмский Синдром, а не у неё. Будто это я теряюсь в ней без остатка. — Привет, хорошая девочка. — Мистер Грей, — Ана кивает, слегка улыбнувшись, и снова утыкается в книгу, зная, что я не против, чтобы она дочитала страницу. Я пять дней её не трогал, это шестой. Я лишь измерил её параметры, чтобы заказать одежды для неё: нижнее белье, пеньюары, платья, халаты, ничего такого, что могло бы ограничивать мой доступ к ней и её телу. Во-первых, я хотел, чтобы её киска зажила, полностью. Я не хотел крови. Во-вторых, за эту неделю мы здорово сблизились. Я делал ей подарки — та же одежда — я хвалил её, я показал ей её комнату… — Ты сегодня чудесно выглядишь, — синяки почти прошли, мы мажем их кремом по несколько раз на дню. Она и вправду чудесна без них. — Спасибо, сэр. — Что ты читаешь? — устраиваюсь на кушетке, расслабляясь, и девушка подползает ближе ко мне, показывая книгу. — Интересный выбор, — в руках у Аны Джордж Оруэлл, и она простодушно пожимает плечами, откладывая книгу на журнальный столик перед нами. — Я никогда не читала его. Всем моим знакомым нравилось. Так что я рада, что нашла его у вас в библиотеке. — Может, мне купить для тебя что-то? Любую книгу, Ана. — Я думаю, я найду у вас что-то интересное, спасибо, сэр. Ана не прячет свой взгляд, смотрит на меня или даже мне в глаза. И мне это нравится. Хм. Мягко хватаю её за подбородок, тяну на себя, и Ана жутко краснеет, облизывая губы. — Ты знаешь, что я хочу с тобой сделать? — Да. Пожалуйста. «Да. Пожалуйста». Целую мягкие губы, слегка тяну нижнюю зубами, и Ана отрывается от меня, глубоко вдыхая. — Слишком насыщенно, Ана? — Всё это ново для меня. В смысле, блять, «ново»?! — У тебя никогда не было отношений? Поцелуев? — Нет. Ничего. Я училась, получила грант, у меня нет кредита за учебу. У неё кредита за учебу нет, блять. И личной жизни никогда не было. А первый поцелуй случился во время изнасилования. Ты просто мразь, Грей. Целую её в лоб, прижимая к себе, и она глубоко вдыхает, удобно устраиваясь на мне. Небольшая исповедь, и она не может оторваться от меня. Я рассказывал ей о своей семье, о Лео, на ночь рассказывал о нас с Анисой, со всеми грязными подробностями, что уже несколько дней подряд возбуждает её, она уже сама хочет быть Анисой. Но не позволял ей вопросы. Я знаю, как это работает. Я вызвал в ней жалость, я тоже человек в её глазах, так сильно любящий свою семью, ей жаль меня, и ей не сложно поддержать меня, позволить выплеснуть боль. Поиграть в Анису. Наслаждаться лаской, что я дарю ей, и тем, что я дарю Ани. — Сэр, можно вопрос? — Спрашивай. — А с вашей женой вы тоже так сидели? Чем мы занимались с Анисой, когда у нас обоих выпадали свободные минуты? Когда только начали жить вместе — трахались как чертовы кролики. Когда уже привыкли друг к другу — да, иногда мы обнимались. Когда появился сын — не стало «нас». Я обожал проводить с ним время, я продолжал любить жену, но на меня у Ани не было сил… А то и желания. — Нет, Ана. С Ани мы занимались вещами поинтереснее. Хочешь, чтобы я показал тебе? — Я… — она выглядит напуганной, она помнит боль, если не чувствует её до сих пор. — Боли больше не будет, Ана. — Я хочу… Мне очень страшно, сэр. Ей страшно, а она крепко вжимается в меня, будто я — её щит от всех проблем, а не их источник. Ох, девочка. — Я хочу показать тебе, что секс может быть очень хорош и приносить не только боль. — Я надену линзы и буду ждать вас… — Я хочу показать тебе, Ана. Просто расслабься. У неё от предвкушения загораются глаза, когда она понимает, что я, наконец, прикоснусь к ней, и именно к ней, без ничего. — Хорошая девочка, — сильно сжимаю её ягодицы, отчего она заливается краской, как я сам и мечтал некоторое время назад, и целую её в ключицу, подминая под себя. — Я хочу тебя в постели, Ана. Не на диване в библиотеке. — Мистер Грей… Хочу, чтобы она сама захотела отсосать мне. Мне слишком понравился её ротик, даже с расширителем. Господи, что я за урод. Я тащу её в игровую, но почти у порога замираю, не решаясь открыть дверь. Плохая девочка заслуживает игровую, Аниса заслуживает игровую, а Ана и её первый секс с удовольствием… Заходим в её комнату, комнату моих сабмиссивов, и Ана широко улыбается. Блять, у меня встаёт даже на её улыбку. — Ты же хорошая у меня девочка? — Да, сэр, — она кивает с серьезным видом, и я ухмыляюсь, подходя ближе к ней. Стягиваю с неё легкое платье, она смущается, но терпеливо молчит, наслаждаясь моим голодным взглядом. Она наслаждается мной. — Что ты чувствуешь ко мне, Анастейша? Опиши свои эмоции и чувства, как есть, не стесняйся меня. — Вы пугаете меня, но меня к вам тянет. — Но я делал тебе больно. — Вам тоже было больно. Вы просто сорвались. Я сама виновата, что так похожа на ту, что обидела вас. И я хочу быть той, которая поможет вам избавиться от боли, если вам будет это нужно… — Моя ты сладкая, — не могу сдержать улыбку, прижимая её к себе, и сладко целую в мягкие губы. Ана нерешительно приоткрывает рот и отвечает на мой поцелуй, буквально растворяясь во всех этих чувствах, что так нравятся ей, что так новы для неё. Исследует мой рот своим языком, и довольно стонет, когда я беру всё в свои руки. Ванильное дерьмо, Грей. Милые кружевные трусики летят к чёрту, ширинка моих брюк свистит, и рядом со мной снова нет резинок, но ноющий от желания член, почти ощущающий тепло и влажность девочки, лежащей перед ним, просто не позволит мне пойти искать их в игровой. Из последних сил избавляюсь от остатков одежды и опускаюсь на постель, нависая над моей Аной. Её смазка стекает по заднице, она предвкушает меня, жаждет, как последняя шлюха… Да и я мало чем отличаюсь от неё, когда беру член в руку и об её бедро вытираю собственную смазку. Ты обещал ей, что секс принесет удовольствие, Грей. Медленно вхожу в неё, растягивая, позволяя привыкнуть, и Ана кивает, закусывая губы и закатывая глаза от удовольствия. — Тебе хорошо, девочка? — Да, сэр. Очень… — Никогда не скрывай звуков. Мне нравится Ана. Она слушается меня беспрекословно. Поэтому когда я резко и глубоко вхожу в неё, она действительно громко кричит, цепляясь за постель. — Ты моя, Ана. — Да, сэр! — Ты полностью принадлежишь мне. Ты помнишь это? — Я ваша игрушка, мистер Грей… Ах! — Я делаю с тобой то, что я хочу. — Мистер Грей… Да, пожалуйста! Миссионерская поза так хороша для пыток клитора, но у меня даже рука не поднимается сделать ей больно сейчас. Вообще не поднимается. Я не хочу боли для этой крошки, громко постанывающей от каждого моего движения. Всё-таки не выдерживаю и касаюсь её клитора, но лишь лаская, отчего он тут же твердеет и начинает пульсировать, желая более быстрых движений, желая мгновенной разрядки. А я и не отказываю хорошей девочке, не меняя своего ритма и не переставая массировать её клитор. — О, боже… О, боже! Мистер Грей! — Ана широко распахивает свои глаза, не в силах осознать это странное удовольствие, что зарождается внизу её живота, а затем и взрывается, разливаясь по телу теплом и легкими конвульсиями. На моих руках следы от её ногтей, надо же. Не могу остановиться, не могу выйти из этой узкой и такой влажной девочки, но мой собственный оргазм совсем близко, и я просто должен, если не хочу проблем. Дергаю Ану вверх, а сам перекатываюсь на спину. Она с интересом смотрит на меня, я киваю на свой член, и она осторожно обхватывает его, вылизывая головку и нерешительно водит рукой. — Умница. Возьми его в рот и просто пососи. Никаких зубов, Ана! — Да, сэр. Несколько незамысловатых движений рта вместе с языком, и я удовлетворенно рычу, прижимая её голову к себе, кончая ей в рот. Почти моё желание. О, да! — Можешь не глотать. Ана выпрямляется и смотрит на меня, будто хочет ещё, ждет нового указания, а я не могу оторвать взгляд от спермы, стекающей по её подбородку. Горячая сука. Снова. Мой фетиш. — Хорошая девочка. — Спасибо, сэр, — она радостно улыбается и облизывает свои губы, отчего член дергается, без перерыва готовый ко второму разу. — Хочешь ещё? — Да… Очень… — Маленькая, ненасытная детка. Чуть позже. Самый неправильный «синдром» в моей жизни. Я безгранично глупо потокаю собственным слабостям, прекрасно их осознавая. Будто сам влюбляюсь в эту хорошую девочку, которая лежит в моих ногах, а я поглаживаю её по волосам.