8 — Осознание чувств.
19 июля 2016 г., 12:47
Примечания:
Песня: Алексей Воробьёв feat Егор Крид — Больше, чем любовь.
Лишь только я тебя увидел — И тайно вдруг возненавидел Бессмертие и власть мою. Михаил Лермонтов, «Демон».
***
Никита. Четвёртым городом нашего тура был Краснодар. Я лежал в спальне своего номера и прожигал взглядом потолок. Назойливые мысли лезли в мою голову. Уже неделю мы находились в туре вместе с Аней. Девушка была спокойной, не истерила, в экстренных случаях вела себя достаточно ответственно: старалась быть холодной и расчётливой. Но всё же Аня была ребёнком. Она любила сладости, куталась в тёплый плед, тёрла глаза, когда хотела спать, смотрела мультфильмы и обожала обниматься. Мы изредка общались эти дни. Мне казалось, что я за ней слежу. Аня была замечательной. С каждым днём тепло по отношению к ней росло в моём сердце. Мне хотелось обнимать её, целовать её холодные руки и нос, согревать своим теплом, но я лишь сидел рядом, чаще напротив, и смотрел, как она кутается в свой излюбленный тёплый плед серого цвета и переписывается с кем-то по телефону, шмыгая носом. Мне хотелось поцеловать её в лоб, спросить с кем она общается и увидеть её улыбку в ответ. Но я лишь хмыкал и залезал в свой телефон. Я задумался о своей жизни: я хотел самореализоваться, построить карьеру и завести семью. Иногда мне казалось, что это всё неправильно. Нельзя же жить по плану, правда? Я пробовал встречаться с кем-то. Строил отношения, но понимал, что это не то. Не то тёплое чувство, зарождающееся внутри. Это, скорее, просто опыт. Просто этап, чтобы в конце понять, когда будет то самое, что нужно. Я чаще задумываюсь, что поступаю неправильно. Абсолютно во всём. Артём. Я задумался. Через несколько секунд в моей голове сложилась рифма и я, чтобы не забыть, взял карандаш и потрёпанный блокнот, быстро записывая строчки. Откинув блокнот на кровать, я воскликнул «Yes», наконец-таки дописав текст новой песни. Я откинулся на спинку стула и, размяв руки и шею, медленно перевёл взгляд на часы. Совсем скоро нам нужно было собраться в холле гостиницы. Резко подскочив, схватил телефон и блокнот. Подошёл к чемодану, открывая его, и запихнул блокнот в самый дальний карман. Там, я надеюсь, он не выпадет и с ним ничего не случится. Я взял карточку от номера и телефон. Выйдя из номера, я прошёл к лифту, где нажал на кнопку вызова. Стоял спокойно секунд двадцать, пока не ощутил толчок в спину. — Прости, — Кара сидела на корточках, собирая кисти, которые она уронила, и неловко улыбнулась мне, — Я такая неуклюжая, ей Богу! Мне так жаль. — Ничего страшного, — усмехнулся я, помогая девушке встать, — Прекрасно выглядишь. И здравствуй, кстати. — Здравствуй! — ответила она, вместе со мной заходя в лифт. Я нажал на кнопку с цифрой один, и переключил своё внимание на Кару. Мы ехали молча. Я чувствовал какое-то напряжение, но не знал, как его сбить. Кара попрощалась со мной, когда мы приехали на первый этаж. Её присутствие на прогоне было необязательным, и чаще всего она не ездила с нами. Аня стояла посреди холла, в руках держа уже такой привычный для нас планшет. Рядом с ней стоял Тим, который тихо что-то у неё спрашивал. Аня также тихо ему отвечала. К несчастью Никиты, Тим отвечал за музыку, поэтому его присутствие было обязательным. Аня часто общалась с Тимом. За ужином они даже садились рядом, что-то обсуждая между собой. Никита бесился. Ох, как он бесился! Его глаза просто пылали, кулаки сжимались до побелевших костяшек, а слова вылетали сквозь стиснутые зубы. Никита вышел из лифта, сразу увидев Аню с Тимом, и устало вздохнул. Он провёл ладонью по лицу и направился ко мне. Встал рядом, опуская глаза, заглядывая в телефон. На мой вопрос о том, знакомы ли были Аня и Тим ранее, Никита равнодушно пожал плечами, однако, я успел заметить, как блеснули его глаза. Толя вышел из лифта, направляясь к нам. — Никита, ты в порядке? — неожиданно для меня спросил Толик. — В полном, — ответил Никита, убирая телефон в задний карман джинс. Толик пожал плечами. Мы направились к Тиме с Аней. Та, увидев нас, сказала, что нас уже давно ждут. Мы вышли из гостиницы. Машина стояла у входа, и все принялись рассаживаться. Аня села рядом с водителем. Мы же вчетвером расселись сзади. Я сел рядом с Никитой, но получилось так, что напротив Ника оказался Тим. Машина тронулась с места. Никита буравил взглядом парня. Толик смотрел на меня, кивая головой на Ника. Воздух накалялся. Тим не выдержал: — Что? — Ничего, — просто ответил Никита, пожимая плечами. — Тим, а вы с Аней знакомы? — поинтересовался я, но тут же понял, что мой вопрос звучал не совсем так, — Точнее, были вы знакомы ранее? — Моя девушка… — начал говорить парень, но машина резко затормозила, и Тим качнулся, из-за чего умолк, хватаясь за сиденье рядом. Никита вспыхнул после этих слов и, не дожидаясь, выбежал из машины. Аня уже стояла на улице, ожидая нас. Толик покачал головой и вышел следом. — Твоя девушка? — неопределённо спросил я, подходя к выходу из машины. — Да, Аня знакома… — Можно поторопиться? — взбешённо спросил Ник, прерывая парня, который опять не успел договорить. Я подумал, что потом точно дослушаю Тима, ну, а сейчас мы быстро выскочили из машины и зашагали к зданию, именуемым дворцом культуры. Аня. Я устало откинулась на жёстком сиденье, хватаясь за виски. Парни репетировали одну и ту же песню уже несколько раз подряд. Мне казалось, что моя голова сейчас взорвётся. Я приложила руку ко лбу, отметив про себя, что она не такая горячая, как мне кажется. — Пожалуйста, ребят, хватит! — взвыла я, хныча при этом. Артём спрыгнул со сцены, подходя ко мне ближе. — Я тоже так думаю, — промолвил Толик, вытирая пот с лица, — Тем более, уже пора идти в гримерку. — Аня? — позвал меня Никита, внимательно вглядываясь в моё лицо. Я уставилась на него, когда он коснулся пальцами моей щеки, а потом прижался губами к моему лбу. Я вспыхнула в этот же момент, забывая, что мне надо дышать, — У тебя температура, Аня. Толик обеспокоено завозился, причитая о том, что надо себя беречь. Артём было рванул ко мне, предлагая помощь, но быстрее рядом оказался Тим, с лёгкостью подхватывая меня на руки. Я прижалась к его груди щекой, до сих пор пылая и ощущая губы Никиты на своей коже. Тим уложил меня на маленький диванчик. Толик уже копался в аптечке, выискивая жаропонижающее. Воскликнул, когда нашёл, и подорвался ко мне. Я смиренно выпила жидкость бело-серого цвета и поморщилась. Артём устало плюхнулся на стул, разминая шею, а Тим, подмигнув мне, взял телефон и вышел из гримёрной. В этот момент вошла Кара, готовая начать работу, и Толик оказался первым, кого она стала гримировать. Никита подошёл ко мне, молча укрывая меня моим любимым пледом. Мне обожгло кожу, когда он дотронулся пальцами до моего лба. На его лице заиграла лёгкая улыбка. После он просто отошёл от меня. Я минуту следила за тем, как Никита меняет толстовку на футболку, опять засматриваясь на его торс. Когда мы встретились глазами, я дёрнулась и тут же уставилась в телефон, открывая официальную страницу группы в Instagram. Заметив нашу совместную фотографию, сделанную в аэропорту, когда мы усталые, но счастливые, отправлялись в следующий город, я нажала на публикацию, поставив отметку «Мне нравится» и открыв комментарии. Разочарование тут же отразилось на моём лице: незнакомые мне люди писали что-то неприятное обо мне, о том, что Константин — мой отец, кое-какие нелестные слова о продажности достались даже Артёму, Толику и Нику. Я упрямо сжала губы, тут же попросив Толика удалить публикацию. — Зачем? — недоумённо вопросил он. — Ты видел, что люди пишут под ней? — возмутилась я, — Это обидно! Я заметила, что все присутствующие, кроме Кары, которая в этот момент наносила грим Тиму, достали свои телефоны. Минуты две молчали, видимо, читая написанное, а потом я услышала тяжёлый вздох. — Милая, так всегда будут писать, — устало сказал Толик, потирая подбородок, — Что бы не сделала, всегда найдутся люди, которые раскритикуют тебя. — Но они даже не знают меня! — упрямо воскликнула я, тут же поморщившись; головная боль не желала отступать. — Аня, это люди, недовольные своей жизнью, которые самоутверждаются за счёт таких вот комментариев, — Артём заблокировал телефон, убирая его в карман, — Тебе просто надо это принять и свыкнуться с этой мыслью. Никита тихо засмеялся в этот момент. — Что смешного? — нахмурилась я, поджимая губы. — Ты, как ребёнок, — улыбаясь, сказал Никита, —Маленький ребёнок. Это было обидней, чем все комментарии в общем. Я нахмурилась, поджала губы и отвернулась, скрывая обиду. Рядом присел Тим. Он сжал моё плечо, кутая в плед, а потом стал гладить по волосам. Я улыбнулась. Тим успокаивал меня. Мне казалось, что всё происходящее перестало существовать. Никита. Весь потный и усталый я шёл к гримёрной, где-то сзади плелись Артём с Толиком. Где находился Тим мне даже думать не хотелось. Казалось, мою футболку можно выжимать. Мы зашли в помещение, именуемое гримёрной, и я увидел маленькое чудо, которое так сладко спало на диване. Кара оповестила нас о том, что Аня уснула, и, мило улыбаясь, взглянула на диван. Тим оказался в помещении, быстро меняя футболку на свитер, не прерывая общение с кем-то по телефону. Я сменил футболку на толстовку и присел на корточки перед спящей Аней. — Тим, — позвал его я, парень взглянул на меня, — Ты Аню к себе понесёшь? — К себе? — вдруг испуганно спросил он, после неуверенно продолжил, — Но я не могу к себе… Я лишь неопределённо хмыкнул, искренне не понимая, почему парень не может отнести к себе в номер свою девушку. Тим, уже переодетый, сел рядом со мной. — Она милая, правда? — вдруг тихо спросил он. Я кивнул, — Она напоминает мне младшую сестрёнку. Такая же наивная. Я не понимал, к чему он это мне говорит. Тим встал, похлопал меня по плечу и направился к выходу. Там уже стояли Тёма с Толиком, ужасно усталые после концерта. Я закутал Аню в плед и взял на руки, оповещая парней, что понесу её к себе. Мы спустились по лифту, вышли из здания и вскоре оказались у машины. С водителем в этот раз сел Артём. Тим сел с Толиком, а я расположился с Аней на руках. Она прижималась к моей груди, сопела и жевала губами во сне. Я подумал о том, что она — самое милое, что я когда-либо видел. Я натянул капюшон на лицо, крепко держа девушку в своих руках. Мы вышли из машины и направились в отель. Я заметил, как косо на меня смотрели, и молился Богу, чтобы капюшон не упал. Попрощавшись с парнями, пошёл к своему номеру. Это было не совсем так, как в фильмах: сначала я ломал голову, как достать карточку, потом пытался открыть номер так, чтобы не уронить Аню. Мне казалось, что я открываю этот чёртов номер целую вечность! Я уложил Аню на свою кровать. Распутал плед и осторожно снял её свитер, аккуратно складывая его на стуле. Аня осталась в серой футболке. Я запустил руки под её футболку, касаясь обжигающей кожи, и расстегнул бюстгальтер. Стон облегчения вырвался из приоткрытых губ. Я тяжело вздохнул и опустил её на прохладные простыни. Стянув с себя толстовку, я сразу же скинул джинсы. Оставшись в боксёрах, я начал думать о том, где же устроиться мне. Спать в ванной или на барной стойке меня не прельщало. Я надел спортивные штаны, чтобы не смущать девушку, когда она проснётся утром. Присел на край кровати и зарылся руками в волосы. Аня дёрнулась во сне, и перевернулась на бок, касаясь меня босой стопой. Я вздрогнул. Уже укладываясь рядом с девушкой, я подумал, что умру несколько раз за эту ночь. Коснувшись мягких волос ладонью, я прижался к Ане. Она уткнулась носом в мою ключицу, ручками обнимая меня за плечи. Плед, которым она укрывалась, сполз немного, когда её руки оказались на мне, и я залез под него к девушке. Опустив свою руку на её спину, я уткнулся носом в макушку и прикрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию малышки. Умер раз. Умер два. Умер три.***
Я спрячу тебя навсегда в своих руках. Седьмая ночь без сна, четвёртый день без слов. Её улыбка больше, чем любовь.
