Рожденная во тьме, идущая на свет

      Девушка упорно ехала целый день и собиралась ехать целую ночь. К сожалению, Сапфир такую нагрузку выдержать не мог, и Ведсивас решила дать ему отдохнуть до полуночи. Она разнуздала лошадей у хижины алхимика и прилегла на кровать. Девушка спала крепко, и к моменту ее пробуждения полночь уже давно прошла. В свете луны все предметы выглядели по-новому чарующе, но любоваться окружением у нее не было времени. Она подседлала лошадей, привязала Сапфира к седлу Тенегрива и продолжила свой путь. Перед подъемом на перевал ей пришлось сменить бодрую рысь на медленный шаг. К счастью, в отличие от прошлого раза погода оставалась хорошей и не создавала дополнительных трудностей при переходе через гору. Девушка отдала повод Тенегриву и достала из седельной сумки хлеб, чтобы перекусить.       На вершине горы Ведсивас остановила коней и дала Сапфиру еще одну передышку. Вдруг из пещеры Хеймара, которая была слева от путницы, вышел Барбас. — Как же я рада тебя видеть! Ты не представляешь, что произошло за то время, пока тебя не было.       Девушка спешилась и подошла к псу. И только тут она заметила, что Барбас держит что-то в зубах. Она взяла его поклажу в руки. Это оказался флакон с густой бордовой жидкостью внутри. — Что это? — Как ты и просила, я отправился за зельем исцеления болезней, но оказалось, что какая-то организация, именующая себя «Серебряная рука», скупила все запасы в Скайриме. Тогда я решил обратиться к Клавикусу. Я уговаривал его дать мне зелье, но вместо этого он дал мне это. — И что же это? — Это кровь вервольфа. Видишь ли, ты предрасположена к тому, чтобы быть вервольфом. Из-за этого у тебя с твоим вампиризмом будут возникать проблемы. — То есть, ты предлагаешь мне поменять шило на мыло? — Я бы так не сказал. Твой отец покровительствует вервольфам, а следовательно, у тебя как у его дочери не будет возникать проблем с контролем. Что же касается вампиризма, то я не могу ручаться, что, в конце концов, ты не выпьешь чью-нибудь кровь.       Ведсивас посмотрела на флакон. Доводы Барбаса были разумными, но сейчас она не могла обратиться в вервольфа. — Я хочу для начала Сапфира отвести домой, а потом об этом подумаю, — девушка аккуратно положила флакон в седельную сумку. — Сейчас же я хочу поскорее добраться до «Озерного».

***

      Все было по-прежнему. Иллия радостно сказала хозяйке поместья «Доброго утречка», Райя отдала ей честь, Гуньяр чистил лошадей во дворе, а Луэллин пел свои лучшие песни. Ведсивас сидела и задумчиво смотрела на пузырек с кровью вервольфа, который стоял перед ней на столе. — Барбас, пойдем. У нас есть неотложное дело.       Девушка встала из-за стола, схватила флакончик и пошла прочь из поместья. Барбас радостно тявкнул и последовал за ней. Они отошли очень далеко от поместья, когда молчание было, наконец, нарушено. — Ты правильно сделала, что сняла броню. При трансформации одежда обычно рвется. — Ты хочешь сказать, что обратно я пойду нагишом? — Не волнуйся, я принесу тебе что-нибудь взамен. — Тогда я начинаю. Это мое первое превращение, так что я не знаю, как я себя поведу. Надеюсь, что ни кто не пострадает.       Ведсивас вытащила пробку и решительно поднесла флакончик к губам. Она залпом выпила все содержимое и посмотрела на Барбаса. — Я уже обратилась? — Нет. Подожди немного.       Девушка хотела уже пойти обратно в поместье, как вдруг в ее глазах помутилось. Она выронила сосуд из рук, и он разлетелся на маленькие осколки. Все тело пронзила жгучая боль. Ведсивас почувствовала, как одежда начинает лопаться по швам. Она упала на колени и уперлась руками в землю. В голове у воровки мелькнула мысль, что она сейчас умрет, и тут ее взгляд, затуманенный серой пеленой, упал на ее руку. Рука претерпевала невероятные изменения: ее покрыла черная шерсть, кожа посерела, медленно росли длинные острые когти. Ведсивас начал душить страх. Она очень быстро превращалась в оборотня. Из хрупкой девушки она становилась зверем. Причем зверем огромным даже для среднего вервольфа. — Боль не пройдет, пока ты не зарычишь. Рычи, как подобает истинной дочери Хирсина! — голос покровителя зверолюдей раздался в голове Ведсивас.       Девушка знала, что это правда. После трансформации вервольфы всегда рычали. Она напрягла последние силы, встала и зарычала во всю глотку. Боль моментально прекратилась. Что с ней произошло? Она должна на себя посмотреть! Новоявленная волчица стала крутиться на месте, пытаясь оглядеть себя, но кроме кончика хвоста было ничего не рассмотреть. Тогда у Ведсивас в голове созрел план. Она рыкнула и галопом побежала к озеру. Перед выходом на дорогу она остановилась и осмотрелась. Вокруг не было ни души, можно было смело действовать. Девушка пересекла дорогу и бросилась в воду. Она передвигалась очень быстро, и Барбас едва мог за ней поспеть. — Ну ты даешь! Я еле тебя догнал! — Барбас и Ведсивас пересекли озеро и теперь отряхивались от воды.       Оборотень проворчала что-то в ответ, подошла к озеру и взглянула на свое отражение. Из воды на нее смотрело ее отражение. Теперь она могла детально рассмотреть новую себя. Девушка полюбила свой облик. Она была зверем, об этом свидетельствовала черная косматая шерсть, отливающая на солнце сизым цветом, вытянутая волчья морда и длинные когти. Но все же, она не потеряла себя. Ее морду не искажал звериный оскал, а клыки, выглядывавшие из-под верхней губы, казались аккуратными и даже в чем-то трогательными. Но самое примечательное — это глаза. Они смотрели спокойно, не предвещая ничего плохого. — Попробуй оскалиться. Думаю, что тебе стоит знать, что будут видеть твои враги перед смертью, — посоветовал Барбас.       Ведсивас наклонила голову набок, полюбовалась собой еще несколько мгновений, а затем с еле слышным рычанием обнажила клыки. Ее отражение оскалилось ей в ответ. Теперь из воды на девушку смотрел настоящий дикий зверь, и смерть ждет того, кто посмеет его пробудить.       Все время, пока она не превратилась обратно, девушка провела на берегу озера. Она училась пользоваться своим новым я. Она бегала наперегонки с Барбасом, незаметно подкрадывалась к оленям и отрабатывала приемы нападения и обороны. Она так привыкла к своему звериному обличию, что даже немного расстроилась, когда превратилась обратно в человека. — Поверить не могу, Барбас, что я превратилась! Это было так странно. Даже сейчас я слышу, как на той стороне озера передвигается охотник на коне. Все мои чувства обострились. Теперь, если ты будешь стоять достаточно близко, я смогу услышать твое сердцебиение. А мое обоняние? Теперь я могу почувствовать не просто запах леса, а разделить его на множество более тонких запахов, — Ведсивас выплеснула на Барбаса все эмоции, которые накопились у нее за этот час, и о которых она не могла рассказать. — Это все чудесно, но нам пора обратно. Уже скоро обед, и я бы не хотел его пропустить. — Конечно, пошли, поедим, но для начала, принеси мне одежду. Я же не могу прийти домой в этих остатках от рубашки и штанов!