Побег

Холодный снег. Черные стволы деревьев, погруженные в сугробы, окружали её — неудачливого ребенка. Сбивчивое дыхание смешивалось с мертвой тишиной, что царила в этих местах. Фриск нарушила покой и платила по всем счетам. Маленькая ручка цеплялась за ствол, пытаясь не дать рухнуть телу на землю. Кора беспощадно впивалась в посиневшие пальцы до крови, но девочка словно не чувствовала боли. Страх смерти и желание жить гнали Фриск дальше, пускай ноги она уже не чувствовала. -Зачем, зачем я пошла в эту сторону снова? Она уже умирала. В последний раз он слету воткнул в ее спину топор и долго следил за тем, как ребенок полз по дороге, оставляя за собой кровавый след. Ему нравились ее всхлипы и стоны, но стоило ей перестать двигаться и забиться в агонии, как этот скелет придавил ее ботинком и вытащил резко лезвие. Глупое решение — сердце Фриск не выдержало, а монстр не ожидал подобного поворота событий. Он должен был быть осторожнее и аккуратнее, а теперь бездыханное тело его не интересовало. Нужна еще одна попытка. К счастью или нет, но теперь девочка вновь бежала по лесу в поисках шанса на спасение, в надежде, что скелет ее не найдет.  — Я не дам ему убить себя. Фриск упала в заросшие кусты и прилегла отдохнуть. Ей было очень холодно и страшно в этом месте. Она столько раз теряла свою душу и обретала ее, отчего рассудок страдал. Девочка до сих пор ощущала топор в спине, который впился в мясо; нож в горле, от которого она задыхалась и теряла сознание, погружаясь в сладкую предсмертную негу. И везде преследовала улыбка Чеширского кота мертвых земель — скелета, чье имя она не желала знать. Как в прочем и он тоже. Спрятав прядь темных волос за ухо, Фриск припала лицом к снегу. Ощущение прохлады невозможно было описать словами. Она почувствовала тоску по семье и теплой кроватке. -Я хочу домой. Минута умиротворения сменилась на мерзкую тревогу, стоило услышать краем уха треск сухой ветки. Ребенок прижался сильнее к кустам и всеми силами пытался уловить взглядом маньяка. Низкорослая фигура плыла вдалеке, поблескивая лезвием топора в свете луны. Девочке стало плохо, голова закружилась от волнения. Начало тошнить от нарастающего напряжения. Фриск закрыла рот рукой, пытаясь не заплакать и не издать ни звука.  — Только бы не заметил… Санс лениво шел по дороге, шурша снегом под ногами и разглядывая звездное небо над головой. Скелет не жаловался на свою жизнь, так как в ней все было предельно просто и понятно. Хочешь жить — убивай. Изначально монстры не были безумны и голодны, однако что-то пошло не так. Санс в отличие от брата не стал сопротивляться себе, когда же Папирус продолжал быть адекватным, пускай его мозг не редко отключался. Хотя они оба смирились с тем, что убийство — это хорошо. В рацион вошло мясо, а от крови невозможно было отмыть руки. Пока монстр витал в облаках, девочка успела незаметно добежать до дерева и спрятаться так, чтобы она видела убийцу, а он — нет. Скелет ее пугал до дрожи в коленках. Он был невысоким и широким. Бледные кости контрастировали с грязной серой футболкой и синей курткой, обмазанными кровью. Сейчас на нем был капюшон, но Фриск до сих пор помнила его взгляд. Пронзительный до дрожи и безумный красный глаз смотрел на нее, когда его рука замахивалась для очередного удара. Все же Санс вызывал у девочки отвращение. Если бы появился шанс, то она с удовольствием убила его. Но сейчас лучшее решение было бежать, иначе неудача обернется ее смертью. Взяв волю в кулак, Фриск бесшумно побежала в противоположную убийце сторону, держась за мысль о спасении. Лицо матери и отца делали ей больно, ведь они погибнут без нее от голода. — Я упала сюда, значит, выход находится выше меня. Тут где-то должна быть гора или что-то ей подобное? Тот цветок! Он наверняка знает, как мне вернуться домой! Ведь выход всегда есть, даже тогда, когда кажется, что его нет! Девочка впервые улыбнулась за долгое время. Она ощутила надежду и прилив сил. Скоро она будет сидеть дома у камина под одеялом и забудет весь этот кошмар, который сейчас преследует ее. Фриск будет играть с друзьями, бегать по зеленной траве и слушать пение птиц, смотреть на голубое небо, в которое она влюблена всем сердцем. Разве нельзя назвать это счастьем? Ох, как оно было близко и теперь кажется, что вернуть его практически невозможно. Заслужил ли ребенок такого наказания, как бесконечная смерть? Санс думал, что да, ведь в эту минуту он заметил фигуру, мелькающую средь стволов деревьев. Ощутив радость, скелет сжал рукоятку топора и взглядом проследил за жертвой. Вечная улыбка, с которой по жизни ходил он, сменилась на кровожадный оскал, но торопиться за Фриск он не желал. Нужно растянуть момент власти и насладится ее беспомощностью. Санс снял капюшон, обнажив треснутый череп. — Она движется в сторону водопада. Отлично! Может мне стоит ее утопить? Или нет? Скелет помрачнел, вспомнив мерзкую рыбу, что правила в этих местах. Если Андайн увидит Фриск, то это будет конец. Однако так просто прийти к сучке и попросить не вмешиваться, Санс не мог — дыра в голове напоминала ему о том, что выпендрежников она не любит. Монстр до сих пор желал поквитаться с рыбой после того, как она ударила его копьем. Потерять драгоценные силы и ощутить всю свою бесполезность, смешанную с безумием! Как только Санс разберется с девчонкой, то он непременно заглянет к Андайн, о да! Скелет положил топор на плечо и двинулся за Фриск, попутно размышляя о кое-чем. На самом деле Санс понимал свою одержимость человеком. С одной стороны он знал, что ребенка можно убивать и воскрешать, но ведь в последний раз монстр видел, что ее душа почти истощена. Если скелет уничтожит ее, то Фриск не вернется к жизни, а значит, что игра закончится и придется вернуться назад, в Сноудин. И в чем тогда смысл сейчас бегать за ней? О, нет. Цель, которую преследовал монстр, была просто потрясающей. Последнюю жизнь девочки Санс будет растягивать до тех пор, пока она сама не попросит его это сделать. Люди — хрупкие существа, а сдаться ребенку труда не составит. Фриск будет рыдать и просить убить ее, остановить этот кошмар. Ее трясущееся ручки будут цепляться за футболку, а мольба будет вырываться из-за рта. Санс поднимет ее за подбородок и будет пристально смотреть в мокрые глаза, наполненными страданиями. -Убей меня, прошу! И он сделает это. Медленно и мучительно, наслаждаясь каждым ее вздохом и криком. Вкушая кровь и слезы, Санс будет играть на струнах ее души. Для него это танец с самой смертью, в момент которого он всегда клянется в верности собственному безумию. И как только огонь в глазах ребенка погаснет, маньяк ощутит долгожданное удовольствие. Ему не был интересен процесс погони, в отличие от других психопатов, Санс жаждал контакта с жертвой и ее чувствами. Это можно обозвать любовью? Возможно.

…

Нежная женская рука коснулась моего лица. Сквозь сон я понимала, что это была мать, ведь узнать ее голос было очень просто. Она напевала колыбельную, попутно лаская мои спутанные волосы. Чувство счастья. — О, Фриск, милая, ты уже проснулась? Я повернулась на спину и сонно протерла глаза. Неужели все было просто долгим сном? — Мама? Очаровательная улыбка женщины была сильнее любого ответа. Моя родительница выглядела на удивление уставшей и сонной. Я знала, что мама болеет и ей не хватает лекарств на лечение, но отец и она считали, что молчание будет мне полезнее. Работать, зная, что ты ничем помочь не можешь….это угнетает. — Спи, доченька, еще только ночь. Мама поцеловала меня и встала с постели, уйдя в соседнюю комнату. Кажется, ее опять замучил кашель. Я же сжала руками одеяло, в надежде, что все настоящее. Грубый хлопок, который всегда не любила, впервые порадовал меня. Я жива, слава богу. Зажмурив глаза и сделав глубокий вздох, я почувствовала умиротворение. — Завтра на работу в поля пойду, а затем с друзьями к озеру, где поплещу ноги и погреюсь на солнце. А затем уйду наблюдать за звёздным небом, а потом мама приготовит тыквенный пирог, который я так люблю.… И больше никакие монстры меня не обидят. С этими мыслями я погрузилась в сон.

…

Как только Фриск открыла глаза и поняла, что дом ей лишь привиделся, ее накрыло. Она сжала голову руками и взвыла от отвращения к себе, лежа вновь на земле. — Нет, нет, нет, нет! За что мне все это? Что я такого сделала?! Она была хорошей, послушной девочкой. Никогда не опаздывала и всегда помогала другим без желания нажиться на их горе. Однако именно Фриск попала в ад, а не кто-то другой. — Так. Я не должна унывать. Я должна двигаться дальше. Ребенок вытер слезы и с трудом поднялся с холодной земли. Облако пара вырвалось из-за рта. — Что? Фриск окружал густой белый туман. Деревья погрузились во мглу, и путь стал непроглядным, что создавало лишние трудности. Девочка обернулась. Следы тянулись назад, но только сейчас она заметила, что кто-то еще был здесь. Следы обуви тянулись вокруг нее, а затем неизвестный пошел вперед. Но никто не убил Фриск, могло ли это значит, что в столь отвратительном месте есть и хорошие существа? Тот же цветок не навредил ей! Возле нее, неожиданно, лежали потрепанные сапоги…что? Не веря собственным глазам, она схватила обувь и натянула ее на обледеневшие ноги. Неужели кто-то и в правду хочет помочь ей выбраться?! — Вот счастье! Скрестив руки на груди, ребенок пошел по следам, в надежде выйти из тумана за неизвестным. Снег больше не был ей помехой, а с холодом она уже давно смирилась. Решимость найти друга давала ей силы идти вперед и не останавливаться в этом тумане.

…

Позади Фриск мелькнул Флауви. Цветок выглянул из кустов и моргнул глазом. Девочка наконец-то не стояла на месте и не бесила его своим нытьем. Встряхнув лепестки, монстр погрузился в снег, продолжая наблюдать за ней.

…

Санс знал, что Фриск идет по его следам. Вывести ее из тумана была его идея. Как только девочка дойдет до пещеры, Санс немного с ней поиграет.

…

Она уже привыкла к замыленному горизонту и бесконечной дороге. Однако вскоре девочка услышала шум водопада вдалеке — первый звук за долгое время пребывания в тишине. Запахло водой и грязью. Туман начал рассеиваться и перед глазами проявился силуэт пещеры. Фриск это не понравилось. В лесу она могла убежать, однако здесь ей придется не сладко, так отсюда нет выхода. А ребенок был уверен, что тот скелет так просто ее не отпустит. Она невольно вспомнила то, как в спину ей проникает топор. Вздрогнула. — Мне нужно что-то для защиты… Фриск схватила камень, который лежал поблизости, подбросила его, чтобы проверить тяжесть. Если понадобится — она его использует по назначению. Девочка положила его в карман, заметно ощутив вес, но на всякий случай проверила, чтобы он не выпал по дороге. Вздох. Шаг. Она вошла в глубокую пещеру. Темнота. Где-то капает вода. Слышны лишь собственное дыхание, да и шаги. Ощущение, словно тебя погрузили с головой в ночь. Где-то над головой что-то прошипело, поэтому Фриск увеличила шаг, не желая знать, что это было. Из-за сырости стало неудобно дышать. Вскоре она увидела огонек в конце пути. Нечто красное и большое светило ей на встречу. Очарованная прекрасным цветом девочка побежала, и сквозь темноту прорезался цветок. Крупные алые лепестки пахли безумно вкусно, а чашечка растения качалась из стороны в сторону. Фриск осторожно тыкнула пальцем в центр цветка, но он не как не среагировал на это. — Как красиво! — Как красиво… Девочка пискнула от неожиданности. И повернулась, чтобы посмотреть за спину. Там никого не было. В темноте скрывались лишь Фриск, да это странное растение. Ребенок сощурила глаза и надула губы, с подозрением смотря на цветок. — Меня зовут Фриск. — Меня зовут Фриск…. Оно отзывается эхом? Детский восторг, испытываемый ребенком, невозможно было описать словами. — Я люблю тыквенный пирог! — Я люблю тыквенный пирог…. Хлопнув в ладоши, девочка приблизилась лицом к цветку и прошептала что-то в самый его центр, вкушая сладостный карамельный аромат, а затем довольно улыбнулась. — Это будет нашим маленьким секретом, цветик. — И моим тоже. Лезвие топора прорезало воздух, издав холодный и жуткий гул. Давясь от страха, Фриск мгновенно отскочила в сторону, упав на камни, и посмотрела прямо в глаза преследователю. Санс стоял прямо перед ней, опасный и счастливый. — Привет, дите. Как поживаешь? Улыбка скелета не сходила с лица, словно ему ее нарисовали. Красный свет смешался с тьмой, сделав Санса страшнее, чем он был на самом деле. Фриск устремила взор прямо на топор. — О, смотрю, ты еще помнишь. Сколько раз я уже убил тебя этой прелестью? Девочка помнила, как он отрубил ее руку. Отрезанная плоть упала на белоснежный снег, а пронзительный крик боли вырвался из глотки ребенка. Не внимая себя от безумия, она упала на колени и смотрела на собственную конечность, не веря случившемуся. Тогда Санс спокойно вышел из собственной лавки и поднял теплую руку с мокрого снега. Ему казалось это забавным: смотреть на покрасневшую, потную девочку с выпученными глазами. Скелет положил кусок мясо на прилавок и встал горой прямо над Фриск, которая ощущала, как жизнь покидает ее тело. — Дай-ка я тебе помогу. Топор еще раз вошел в ее тело, но на этот раз, пронзив череп. Кровь хлынула на одежду скелета и залила лицо ребенка. Глаза мгновенно накрылись красной пеленой и потускнели. Фриск лишь на мгновение ощутила боль, а затем смерть утянула ее в объятия. Она уже не знала, что Санс еще долго смотрел на мертвое тело, завороженный своей великолепной работой. Тогда шел снегопад, и труп ребенка засыпало снежинками. Санс улыбнулся собственным воспоминаниям и со всего размаха разрезал топором эхо-цветок, погрузив их обоих во мрак. Фриск запаниковала и попыталась встать, но чужая рука уже схватила ее плечо и придавила к земле. От ужаса девочка забыла и о камне в кармане, и о своей осторожности. Это был конец. — Не надо, прошу. Я хочу вернуться домой. — Зачем, дитя? Выхода отсюда уже давно не существует. Не убью я тебя, так завалит кто-нибудь другой. Законы этого мира таковы, милая. Она не желала верить монстру, но сейчас не время устраивать перепалку с ним. Ей нужна помощь! Я не хочу умирать! И тут Фриск заметила красный цвет, излучающийся из-под футболки скелета, напоминающий сияние того цветка. Оно билось в его грудной клетке, словно живое. Вот он, шанс! Не понимая того, что она творит, рука девочки резко подняла футболку и взяла свет в свою ладонь. Санс задрожал и резко дернулся. Он не мог даже пошевелить пальцем, поэтому топор выпал и ударился об землю. Фриск чувствовала жар, исходящий из алого огонька, который не жег руку, однако неоновые капли стекали по ее пальцам, пачкая кожу. Это нечто было похоже на сердце, но по ощущениям вязкая субстанция не вызывала отвращение. Скелет взвыл, стоило ей пошевелить дрожащей ладонью. — Не-не с-смей….Это п-противно… Его голос дрожал от необъяснимого чувства. Никто прежде не трогал его душу. Санс чувствовал, как его ребра горят, а ноги не слушаются. Еще секунда, и он упадет прямо на ребенка, изнемогая от возбуждения. Красное пламя капало на грязное платье девочки, когда же она не могла оторвать глаз от него. Скелет не выдержал жара в душе, он со всей силы оторвал от себя руку ребенка и упал на землю, борясь с эмоциями. Санс еще никогда не испытывал нечто подобное. Фриск же не теряла времени — она споткнулась об его топор в попытках сбежать. Схватив оружие, девочка вскочила на ноги и понеслась вглубь пещеры, хлюпая по лужам. Санс остался корчиться позади, лежа в лепестках мертвого эхо — цветка.