Побег

И как она умудрилась все испортить? Андайн, окруженная завядшими золотистыми цветами и мраком, величественно восседала на троне Асгора. Ее правый глаз нервно дергался от боли. Перевязанная левая часть лица продолжала гнить из-за заражения. Никакая магия и наука уже не могла ей помочь. После того, как Андайн захватила власть, многое изменилось с прихода последнего человека. Сначала все было хорошо, и она даже научилась понимать принцип правления, пока в царстве не приключился голод. Мир погрузился во тьму, а жители начали терять контроль над собой. До каннибализма дело не дошло, конечно, но при виде мяса все поголовно превращались в кровожадных чудовищ. Андайн же никогда прежде не ощущала вкус настоящей крови, но, попробовав в первый раз человеческую и животную плоть, почувствовала прилив сил. Это пугало. Грань между нормальностью и сумасшествием перешла все границы. Поэтому она придумала правила. Никаких контактов с поверхностью. Поедание себе подобных строго запрещено. Никаких сомнений в правильности законов. Если видишь человека, то уничтожаешь его без сожаления. Все ради пропитания, а не игр. И начался террор. Андайн нахмурилась. Она много раз разбиралась лично с нарушителями, в том числе и с братом Папируса — Сансом. Глупый скелет не повиновался ей, а также шутил прямо в лицо, причем упомянув покойную и любимую Альфис. Разъяренная рыба не стала терпеть нахальника и со всей силой воткнула острое копье в белоснежный череп со странным хлопком. Тогда пронзительно синий огонек Санса сменился на грязно-красный цвет. Противный скелет уже много лет нарушал законы Андайн, преследуя существ с поверхности, но если бы не Папирус, то брат давно бы мог получить еще одну дыру в черепе. Однако и саму правительницу волновали другие вещи. Она не знала, как исправить ситуацию: монстры все больше погружались в безумие, а смысла бороться с проблемой Андайн не видела, ведь осознать причину все этого хаоса представлялось невозможным… до этого самого дня. Ребенок. Чертов человеческий ребенок, который все испортил. Стоило ему пройти по их прекрасной земле, как все начало гнить и умирать. До этого в маленьком королевстве Андайн никто не знал ни горя, ни голода. Мир не напоминал психбольницу. Рыба прижалась щекой к верному копью, борясь с бурей эмоций в душе. Будь здесь Альфис, та бы непременно дала ей совет. В комнату вбежал Монстр-кид.  — Королева! В водопадах видели человека! Правительница встала с трона и грозно посмотрела на грязного малыша. Дальше Сноудина люди не проходили, ведь монстры боялись нарушить закон, да и есть хотелось.  — Свяжись с кем-нибудь из деревни, я хочу знать, почему они упустили его…  — Слушаюсь! Спотыкаясь, Монстр-кид рванул из зала, оставив Андайн вновь в одиночестве. Ей нужно было справиться с собственной злобой.

…

Фриск так и не вышла из пещер. Она видела и эхо — цветы, и слышала шум водопада, но не понимала, куда стоит повернуть. Но ей точно нельзя возвращаться назад, к этому странному скелету. Фриск посмотрела на пальцы правой руки. Они до сих пор пронзительно светились красным светом, как и пятна на одежде. Ее коже было тепло и приятно, холод перестал создавать излишние сложности, словно девочка стояла в перчатках.  — Огонь поддерживает в скелете энергию? Возможно. Впервые за долгое время девочка заинтересовалась здешними существами. Пиная ногами камни, ребенок наконец-то увидел свет в конце пути. Водопад был уже близко. Не веря собственным ушам и глазам, Фриск побежала к выходу. Ее взору раскрылось огромное пространство с шумной водой и поляной цветов, которые шептали разные слова, образуя гул, напоминающий церковное пение. Место очаровало девочку. Не отпуская из рук украденный топор, она пошла по тропинке, пробиваясь сквозь заросли. Нежные лепестки ласкали тело, а запах соленой воды и меда… в животе заурчало.  — Я хочу есть. Стоит ли напоминать, что ее уже пару раз травили? Сначала пирог с ядом Ториэль, затем спагетти Папируса, в котором человеческие длинные волосы встали поперек горла и Фриск задохнулась. Девочка передернулась от воспоминаний. В какой-то момент она даже захотела срезать топором один цветок и попробовать его на вкус, но не решилась. Запах мог быть обманчив. Неожиданно, на красной поляне промелькнул желтый глазастый знакомый. Фриск сразу же заметила Флауви и рванула за ним, свернув с тропы.  — Стой! Стой!  — Стой, стой… Эхо — цветы повторяли каждое слово девочки, как умалишённые, пугая Флауви гулом. Но он и так не собирался уходить, ожидая приближение человека.  — Привет! Девочка упала на коленки и наблюдала за цветком с широкой улыбкой.  — Как тебе удалось ожить? Я видела собственными глазами, как Ториэль подожгла тебя.  — Это мой маленький секрет! Однако убить меня так просто нельзя. Флауви не планировал начинать подробный рассказ о своих способностях, поэтому милого зажмуривания глазом вполне хватило для ребенка.  — Это ты оставил ботинки в Сноудине?  — Мне не нужна обувь, так как я — цветок, хе-хе. А тебе она пригодилась, верно?  — Спасибо большое… Но, Флауви, в этом месте все меня пытаются убить, да съесть, так почему ты добр ко мне? Чашечка с желтыми лепестками задумчиво склонилась к земле.  — Мне нравится помогать, но рано или поздно я попрошу тебя об одной услуге. Она проста и безопасна, не погибнешь. Фриск сделала грустное лицо. От любого напоминания о собственной кончине становилось не по себе.  — Я и правда, могу умереть? Флауви проигнорировал ответ, сощурил глаз и посмотрел на руки девочки. Заметив алое свечение, цветок встрепенулся.  — Ты трогала душу?! Фриск подняла правую кисть.  — Что? А, да, наверное. Я схватила нечто горячее в ребрах скелета и крепко сжала. Было мокро и чудно. Ему же это не очень понравилось.  — Скорее наоборот. Душа монстра очень чувствительна к прикосновением. Как и твое сердце. Ты бы не могла положить свой "отросток" на грудь? Фриск недоверчиво посмотрела в зелёный глаз монстра, но повиновалась просьбе. Стоило красному свету соприкоснуться с ее телом, как из груди девочки извлеклось нечто знакомое, но оно было маленьким и тусклым, цветом платья, что одето на ней.  — Это твоя душа. Как видишь, она совсем истощена и любой удар по ней может оказаться роковым, ведь ты так часто погибала, хе-хе. Фриск почувствовала беспомощность, держа в руках собственную жизнь, хрупкую и затухающую.  — Я могу отсюда выбраться и вернуться домой?  — Да. Но тебе придется пройти через вулкан, лабораторию и найти барьер. Смерть может настигнуть на каждом повороте, поэтому… Послышались шаги. Фриск наклонилась поближе к земле, чтобы за цветами ее не было видно. Нечто желтое и длинное бежало по дороге, спотыкаясь об камни. Как только монстр скрылся, Флауви добавил:  — Иди туда, откуда он пришел. Где-то должен быть мост из кувшинок. Перейдешь его, а там сообразишь. Дорога до вулкана только одна.  — Спасибо, цветочек. Не успев услышать благодарность девочки, Флауви скрылся под землей. … Дойти до своего прилавка в водопадах оказалось очень непросто. Санс постоянно падал и бился о стены пещеры, не ощущая контроль над телом. Душа продолжала истекать и ныть, помня ощущение детской руки, что сжимала ее.  — Мерзкое дитя… Влетев в лавку, скелет рухнул на деревянный пол и блаженно выдохнул. Ему нужно немного отдохнуть, а затем он пойдет обратно за девчонкой, чтобы вернуть свой топор и отрубить гадкую руку, которая трогала его. Догнать человека не составит труда, так как все короткие пути Санс знал, как пять пальцев на костлявой руке. Скелет задумался. Его никогда не останавливал человек, если монстр, конечно, сам этого не хотел. Но девочка оказалась не так проста, как ему казалось изначально. Санс повернул голову к полке под прилавком и вытянул нож для резки мяса, однако лезвие оказалось тупым и обмазанным в спагетти.  — Отлично, бро. Ну, я же просил не трогать мое оружие… Любовь брата к готовке постоянно создавала скелету лишние сложности, но возвращаться в Сноудин ради очередного куска железа Санс не хотел. Лень. Но он нашел в себе силы встать с пола и выйти, к счастью, душа перестала приносить боль. Мимо лавки бежал Монстр-кид, мокрый и грязный. Заметив скелета, монстр испуганно свернул на другую тропу. Санс было хотел догнать его, но передумал, ибо тратить время на это создание казалось глупым. Однако, что забыл здесь прислужник Андайн? Если он шел к Папирусу, то у скелета появился повод понервничать. Санс был против желания брата идти в королевскую стражу. Это создало бы проблемы с правилами, что царили в Подземелье. А скелетбро восхищался главой стражи и нынешней правительницей и идти против нее слова вряд ли станет. — Надеюсь, что мелкий просто мимо проходил. Ладно, приятель, зайдем к Гриллби за оружием и вернемся за нашей приятельницей, так будет правильнее. … Фриск сидела на камне и печально смотрела на лужу воды, что образовалась неподалеку. Ноги совсем устали от долгого путешествия, поэтому небольшой отдых не повредил бы. Также хотелось пить и есть. Девочка надула щеки, придумывая в голове воображаемый обед. Горячая картошка и молоко — вот, что нужно для счастья. Ребенок протерла колени от крови и грязи, оторвав кусок ткани с подола платья и обмакнув его в лужу, и свернула в карман. Рука на что-то наткнулась. Это был камень. — Я и забыла о нем. Девочка вернула его обратно к себе и покосилась на топор, который также лежал рядом. У отца Фриск был похожий инструмент, он брал его с собой в лес, чтобы нарубить дров к вечеру. Забавно, что скелет, как и папа, ухаживал за оружием — лезвие было заточено, ржавчины ребенок не заметил. С одной стороны Фриск не хотелось идти дальше с топором. Ее слабые руки оказались не в состоянии нести тяжелый предмет. Но она боялась монстров и злилась на собственную беспомощность. Услышав за спиной шорох, девочка вскочила с мокрого камня и торопливо побежала подальше, уже забыв про тяжелый груз в руках. … Гриллби молча следил, как Санс вошел в его бар, протолкнулся через посетителей и залез на барный стул. Бармен сделал не заинтересованный вид и продолжил тереть грязный стакан. Скелет же устало провел руками по черепу. — Налей мне чего-нибудь. Пока Гриллби выполнял заказ Санса, последний осторожно повернул голову и прислушался. Посетители о чем-то шептались, поглядывая на королевскую стражу, сидящую за самым дальним столом. — Слышал, что армии дают порции, которые в два раза больше наших? Скелет недовольно закатил глаза. Как только в баре начинались намеки на нытье, то жди беды. В последний раз дошло до открытого конфликта, и Андайн лишила виновников драки еды на неделю. Бедняки бродили худой тенью по Сноудину, сверкая голодными глазами и заглядывая в рот другим монстрам. Однако кто-то из посетителей почувствовал напряжение, встал со своего места и медленным шагом направился к музыкальному автомату. — Эй, Гриллби, он же сломан, не? Огненная голова монстра отрицательно покачалась в ответ. Заиграла мелодия. Медленный и спокойный темп, навевающий теплые воспоминания о прежнем Подземелье. Санс накинул капюшон и сделал глоток кетчупа, который принес ему бармен. Спокойствие и привычная холодность вернулись в душу скелета, не оставив следа от недавней травмы. Гриллби не мог не заметить довольный оскал постоянного посетителя. Это означало лишь одно. — Приятель, я могу попросить тебя об одолжении? Пламя Гриллби недовольно встрепенулось. Опять Санс начинал за старое. Только он, и Папирус были в курсе «хобби» монстра, однако каждая новая просьба друга могла обернуться закрытием бара по приказу Андайн. Стоит ей только начать подозревать. — Я упустил девочку в районе водопадов. Потерял топор по случайности и теперь мне необходимо побыстрее достать что-то новое. Желательно в моем вкусе. Санс сделал новый глоток, а Гриллби поправил бабочку на шее. — Выручишь? Я тебе взамен ее труп притащу. Все равно бездыханное тело мне безразлично. Гриллби окликнул племянницу, сидящую неподалеку, и указал ей на прилавок. Девочка встала на место бармена, а сам монстр куда-то удалился. Пока осталось свободное время, скелет допил кетчуп и продолжил ждать. Вскоре Гриллби вернулся с мясницким ножом. Глаза скелета засверкали. — Спасибо, приятель. Я твой должник! Не теряя ни секунды, Санс спрыгнул со стула и поплелся к выходу, успев пожелать случайному путнику « Бон аппетит», отчего все посетители закатили глаза. Что-что, а шутки про кости скелет обожал, как и убийства маленьких девочек. … — Тыквенный пирог — раз, лимонный пирог — два, сливовый пирог — три…эм, на месте, замри? Фриск задорно прыгала по лужам и бубнила себе под нос только что придуманную считалку. Вода мочила ноги, но игру девочка не думала прекращать из-за такой глупости. Ребенок устал находиться в вечном напряжении, поэтому ей необходимо было на время отвлечься. Ведь ей было всего тринадцать лет. Перепрыгнув еще пару метров холодной горной воды, Фриск случайно наткнулась на странное помещение. Здесь было темно, однако через дыру в потолке пробивался белый чистый свет, который падал на темный силуэт. Ребенок испугался и спрятался за угол, вооружившись топором. Тишина. Нечто не двигалось и не издавало звуков. Девочка бесшумно подкралась, но, уже стоя неподалеку, заметила, что это простой камень, который напоминал грустную Ториэль. Однако в руках статуи чего-то не хватало. Фриск осмотрела комнату. В самом дальнем углу лежал потрепанный зонт. Девочка схватила вещь и воткнула ручку в камень. Теперь грустная Ториэль хотя бы не мокла. — Я обещала, что не оставлю ее. Ребенок прекрасно понимал, что он не всемогущ. Родители говорили, что за людей все решает судьба или злой рок. Вот мама заболела, вот денег нет, а теперь Фриск стоит у статуи где-то в глубокой пещере, окруженная злыми существами, одна. Никого больше рядом нет, только камни. «Выхода отсюда уже давно не существует» «Да. Но тебе придется пройти через вулкан, лабораторию и найти барьер» Девочка опустилась вниз, прижав колени к груди, и заплакала от безысходности.