Побег

— Мне больно. Страх наполняет мое сознание, чувства невыносимы, и я желаю забыть, что значит ощущать. Я презираю все и вся, ведь так легче. Нет ни обязательств, ни совести. Я изменился, свыкся с положением быстрее, чем думал. Все, кто окружали меня, стали другими. Чудовища. Они это заслужили. Нет больше счастья и легкости, которые пропитывали изнутри мои кости и душу. Зависть к солнцу, к теплу, к любви. Ненавижу. Почему все это покинуло меня? Я ведь не был плохим, я стремился защитить любимых. Может… моя душа заслужила страдать? Проходить через круг воспоминаний, видеть на руках кровь и наблюдать страх близких. Может не они чудовища, а я? Мне нравится наблюдать за положением и ощущать безысходность. Но ведь их тела также погружены в липкое красное месиво! Чем мы отличаемся? Они борются. — А я?! Разве нет? Сколько мне пришлось пережить! Но ты сдался. — Нет. Я шел дальше. Иначе меня бы здесь не было. Путь ради очередного кровопролития? Я бы это не одобрил. Уже в 30 раз не одобряю. Санс видел другого себя. Целого, доброго, нормального. Приветливый скелет с радостной улыбкой в синей чистой куртке. Другой Санс. Не убийца. — Ты? Разве не ты сражался с падшим человеком? Но я стремился защитить монстров. И не ступил человек на другой путь, я бы не стал делать ему больно. — И позволил ему победить нас! Запереть в этой чертовой дыре! И я жалею, но не об убийстве. Я жалею, что не смог убедить человека выбрать хороший путь. Не показал наш мир детальнее и не погрузил в боль, которую мы проживаем уже много лет. Вот в чем проблема нейтрала — с тебя снимается вина за ошибки. Дается второй шанс. — И где мой «второй шанс»? Ты его упустил. Я боролся до конца, но стоило появиться тебе, так ты начал геноцид. Ты убил не в чем неповинных людей, монстров. Может Андайн и была не права, но ты решил все за нее. Убийца, который уничтожил друга брата.  — Эта была справедливая месть. Она погубила Подземелье, сделала больно Папирусу, а также… Посмотри на мою дыру в голове. Кто же это сделал? Ты, отчаявшийся, потерявший рассудок монстр. Но кто дал тебе право выбирать за других? Иной Санс подошел к возмущенному скелету решительной, но неспешной походкой. Он не выглядел опасным, скорее разочарованным и грустным. Костлявая рука легла на плечо. Иной Санс ощутил уже потрепавшуюся от времени и крови любимую и знакомую куртку. Наш же скелет нахмурился.  — Что ты от меня хочешь? Я — твой сон. Я не вправе указывать тебе, что делать, но могу направить на иной путь. Но девочка, которая путешествует с тобой, не должна закончить так, как желаешь ты. Она не виновата.  — Но… Глазница вспыхнула синим пламенем. Санс замолчал, дав продолжить речь старому себе. Ребенок не должен принимать на себя твои грехи. Она лишь падшая, испуганная и одинокая маленькая девочка, за которой увязался монстр. Но я знаю, что ощущаешь ты к Фриск.  — И? Ненависть. Такое чувство мне знакомо. Я возненавидел человека за то, что он обманул моего брата. И я решительно пошел за ним. И знаешь что? В середине боя ребенок встал передо мной в мольбе. Просил пропустить домой и признавал вину. Но я должен был идти до конца. Он продолжил бой и ранил меня. Извинялся. Много раз извинялся, а затем в слезах этот человек побежал к барьеру. Хочешь повторить старые ошибки и жалеть об произошедшем?  — Исправить. Я убью ее. Все равно я к ней не привязан, а ты мне не помешаешь. Она нечего не испортит, и жизнь станет легче. Легче? Уверен? Безумие тебя ничему не научило? Тогда я заставлю тебя испытать кое-что важное.  — Что же? Я заставлю тебя сомневаться в своей цели. Дам тебе новый и последний шанс.

…

Когда Санс очнулся, он сидел за тем же столиком. Все гости уже ушли, кроме официанта, шевелившего соню за плечо. Скелет встал в полном недоумении и двинулся в холл. На часах была полночь. Все спали. Санс вяло размял шею и пытался вспомнить последнее событие перед тем, как его вырубило. Меттатон. Разговор. Напиток.  — Вот чертова гора мусора! Я его на металл нарежу, если увижу. Но зачем этот ублюдок усыпил меня?! Он не помнил сон, хотя иллюзорное чувство, что кто-то продолжал держать его за плечо, не покидало сознание монстра. Санс двинулся по коридору, пока не нашел свой или их номер. Ввалившись, он обнаружил спящую Фриск и полумрак. Скелет подошел к кровати и потрогал ребенка. Жар немного спал. Это хорошо. Нет. Не забота. Он был рад, что скоро все закончится. Но слова впервые звучали с сомнением. Ни ярости, ни презрения, а лишь скромная неясность, перетекающая в нечто безумное.  — Нет. Так неправильно. Санс случайно врезался телом в тумбу. Следы напитка еще не развеялись. Он отказывался верить в сон и отрицал любые ощущения. Да, монстр умел быть хорошим, но лишь для Папируса. Брат был единственной отдушиной в этом прогнившем мире. Санс поэтому стремился его защищать от любых опасностей. Но человек?! Зачем старый он пытался уговорить его отступить? Я заставлю тебя сомневаться в своей цели.  — Невероятно. Он детально вспомнил сон. Санс повернулся к зеркалу. Перед ним стоял все тот же скелет, но что-то изменилось. Пальцы просунулись в черную, пустую глазницу. Монстр делал так редко, но это помогало либо вправить мозги, либо выглядеть еще безумнее. Но сейчас Санс не ощутил пользы, поэтому вытащил пальцы. Черт. Он даже впервые задумался о грязной куртке, которую надо постирать. Лицо скелета исказилось в беспорядочной гамме чувств. Это была смесь из радости и облегчения смешанная с разочарованием и отвращением. Да, он достиг долгожданного покоя, но это было не то, что Санс ожидал долгие годы. Вся ситуация казалась просто идиотской. Да и монстр не чувствовал себя в своей тарелке. Словно его подменили.  — И все равно я — не добряк, что бы там ты не говорил. Фриск перевернулась на другой бок. Скелет резко обернулся и обнаружил ее по-прежнему спящую. Тяжелое дыхание разрезало тишину, стоящую в комнате. Санс двинулся в ванную и включил свет. Белое освещение безжалостно впилось в глаза. Скелет обнаружил очередное по счету зеркало и сделал глубокий нервный вздох. Достав с полки полотенце, Санс намочил его под холодной и чистой водой и начал тяжело смывать грязь с лица. Но больше казалось, что он пытался согнать несуществующий сон. Привычная прохлада сняла наваждение. Полотенце же пропиталось кровью и мокрым песком, но теперь череп блистал белизной. Санс даже сквозь шум воды услышал болезненные вздохи Фриск.  — Черт. Глаза сфокусировались на новом полотенце. Возникла идея, которую монстр всячески отрицал. Еще не хватало актов милосердия для людей в его списке поступков и дел. Но что-то невидимое вынудило Санса протянуть руку и намочить тряпку.  — Надеюсь, что все происходящее — очередной сон. Широкими шагами скелет пулей вылетел из ванны и направился к кровати ребенка. Но он не смог положить ей на лоб тряпку. Что-то сопротивлялось в душе. Человек не заслужил. Но дитя не виновато. Голос иного и привычного себя звучали эхом в голове. Санс тяжело вздохнул и присел на край кровати. Теперь к непонятным ощущениям присоединилась головная боль. Он не верил словам из сна. Ведь все имело последствия, и если бы старый он приложил все усилия в бою, то барьер был бы цел и монстры ушли из Подземелья. Может Андайн и не была виновата? Да и в отличие от скелета рыба старалась придумать выход и исправить свою ошибку. Кто из них еще чудовище?! От нахлынувших мыслей Санс и не заметил, как его глаз засиял красным пламенем. И не почувствовал, как проснулась Фриск.  — Что с тобой?  — Ничего важного. Девочка заметила, как в руках он сжимал мокрое полотенце.  — Это мне?  — Да. Санс вяло протянул ей тряпку. Ребенок взял ее и положил себе на лоб. Фриск стало легче, хотя даже лежать ей давалось с трудом. Девочка легла обратно, но продолжила смотреть на скелета.  — Санс. Ты куда-то уходил? Или мне показалось?  — Нас приглашал Меттатон. Ничего интересного, кроме его глупой болтовни ни о чем. Но сказал, что ты можешь не волноваться об возвращении домой. Лифт спокойно поднимет тебя до столицы.  — А ты пойдешь со мной?  — …Слушай. Я прекрасно понимаю, что ты «наивная и добрая девочка». Но у меня есть свои планы и они не вяжутся с твоими. Фриск пыталась вспомнить, почему Санс пошел за ней. А также условия их договора. Лицо девочки болезненно исказилось.  — Это никак не связано с тем, что ты говорил мне перед началом нашего путешествия?  — Ты про что?  — Про барьер.  — Частично, да. Но ты сама помнишь, что мы обсуждали в тот день. Фриск всхлипнула. Как бы она не надеялась, но если выхода не будет, то девочка просто погибнет. Логично, что Санс упомянул про надежду. Стоит Фриск отчаяться, и настанет конец. Но ребенок был слишком решительный и верил в хороший конец. Наивно, однако, но лучше, чем лежать и ныть. Фриск стерла слезы. Санс это заметил.  — Зачем тебе это? Ведь мог убить меня еще в пещере.  — Это не входило в мои планы, деточка. Скелет повернул к ней голову. Слишком беззащитная девочка легко могла стать его жертвой. В мысли Санса закралась странная и жестокая мысль. Разочароваться в своей цели? Еще чего. Фриск сладко зевнула. Тряпка на голове очень помогла, и ребенка теперь тянуло в сон. Но девочка ощутила неожиданную тяжесть на себе. — Санс?! Монстр навис прямо над ней. Жуткая улыбка пугала Фриск до слез. Что он задумал? Костлявая рука потянулась к тряпке и ее убрала в сторону. Взору Санса открылось детское лицо, освещенное пламенем от глаза. Щеки были красными, когда все остальное даже на фоне подушки смотрелось бледным. Глаза девочки испуганно закрылись. Ресницы задрожали. Пальцы скелета медленно коснулись пухлых щек и провели невидимую линию до шеи. Фриск дернулась. Она не могла понять, что собирался сделать этот монстр.  — Почему? Девочка уловила кожей его взгляд. Возможно, это была смесь возмущения. Или что-то другое. Санс упустил голову поближе к ее лицу и тихо прошептал:  — Наслаждайся. Или терпи, потому что я не остановлюсь. Что-то прикоснулось к ее губам. Нечто скользкое, влажное и теплое. Язык. Фриск захныкала. Однако Санс ее не целовал. Просто, странно облизнул. Холодные руки монстра взяли Фриск за талию и резко, даже грубо, притянули к себе. Скелет ощутил биение ее души. Фиолетовое пламя выбивалось из груди ребенка. Открытое взору сердце и ослабло физически, но его решимости можно было только позавидовать. Оно завораживало и восхищало Санса. И он, кажется, понял, зачем увязался за человеком в такую даль. Однако сразу потрогать душу скелет не решился. Фриск же решилась приоткрыть глаза. Впервые Санс так ее обнимал. Но это больше напомнило момент, когда она трогала его в пещере ради собственной защиты. Маленькая рука девочки вяло соскользнула к груди монстра. Санс понял намек и заметно занервничал. Стоит ей начать, так решится и он. Фриск подняла его футболку. Красная душа пылала среди сплетения ребер. Также девочка подметила, что раны Санса зажили.  — Ты делаешь это от страха? Неожиданный вопрос скелета застал ребенка врасплох.  — Я не знаю.  — Врунья. Ответ на самом деле порадовал Санса. Можно было действовать без обязательств и скромности. Он схватил ее за талию и посадил на кровать. Фриск визгнула от неожиданности. Ее голова закружилась, и в глазах потемнело, но лишь на время. Скелет все же не удержался и указательным пальцем тронул душу девочки. Упругая и вязкая форма. Бьется, как живое сердце. Горячее, как пламя. Оно было прекрасно и изящно. Фриск внимательно наблюдала за Сансом и едва дышала. Ее рука в ответ потянулась к душе монстра. Пальцы окрасились в цвет красный как кровь. Ощущения не изменились. Девочка заметила, что глаз скелета еще больше воспылал. И костлявая рука сжала душу. Фриск стало еще хуже. Жар наполнил грудь и легкие. Это оказалось невыносимым испытанием. От неожиданности ее рука резко дернулась. Санс странно вскрикнул. Он глубоко и страстно задышал, прижав человека к себе. Странно, но монстра не смущала боль, как в прошлый раз. Скорее именно она сводила его с ума от удовольствия. Фриск же испытывала сильнейший дискомфорт, и скелет это прекрасно видел. Его пальцы освободили душу. Девочка блаженно вздохнула. Санс положил ей руку на грудь, но кроме вопросительно выражения лица человека ничего не получил. Он начал спускаться ниже до живота. Фриск запаниковала и начала оглядывать наличие оружия у монстра, но топор и нож лежали в углу комнаты. Это радовало. Вплоть до того момента, когда рука Санса не достигла ее паха.  — Что ты делаешь?! Фриск снова дернула душу, но скелет даже не заметил. Неожиданно девочка ощутила нечто новое. Это странное чувство, когда хочется кричать, но ты не можешь. Нечто приятное на эмоции. Пальцы монстра терли промежность. Ноги словно парализовало от удовольствия, а жар охватил голову. Сердце и душа громко и пронзительно бились.  — Санс… Фриск слышала умиротворенное дыхание скелета. Но он молчал. Девочка пыталась посмотреть на него, но монстр лишь отвернулся. Он испытывал возбуждение и омерзение одновременно. Чтобы заглушить эмоции, Санс решился на отчаянный шаг. Скелет прижался к девочке, и их души соприкоснулись. Фриск переместила руки на куртку и сжала мех на ней. Неизведанное чувство сжирало в ней последние силы, но в обморок она не могла упасть. Что-то мешало поглотить сознание. Девочка ощущала всю гамму эмоций. Ей было хорошо, и плохо сразу. И страшно. Слезы покатились по горячим щекам. Жар в теле усилился, а в груди все трепетало, билось и кололось. Невероятно. Скелет уткнулся лицом в ее плечо. Санс испытывал все то, что и Фриск. Но старался этого не замечать. Он терял контроль над остатками магии, сил почти не осталось.  — Фриск. Он впервые назвал ее по имени. Тело девочки задергалось. Вырвался стон. Она дошла до своего пика. Руки отпустили мех и голова устало повисла. Не держал бы ее Санс, то рухнула Фриск непременно на кровать. Скелет отстранился. Души рассоединились. Он увидел, как из носа ребенка обильно пошла кровь. Но девочка прибывала в сознании и тяжело рвано дышала. Санс положил ее обратно и накрыл. Сам, едва удерживаясь на ногах, додумался пойти в ванну и заново намочить полотенце. В зеркало он не решился посмотреть. А также не смог помочь Фриск. Вместо этого монстр просто кинул мокрую ткань на кровать и хлопнул дверью номера, забыв про топор в углу. Девочка ощутила пустоту в груди. Комната резко поглотила тишина.

…

Он просто бежал. Ему было плевать, по какой причине это произошло. Сам ли или помог Меттатон? Факт на лицо. Санс пристал к ней. Трогал ее. Любил и ненавидел. Душа еще помнила ее дрожащие руки. Еще ребенок. Он совратил ее. Человека.  — Мои мысли путаются. Это была случайность. Ничего в их отношениях не изменилось. Он — убийца. Она — жертва. Любви, как чувство, он не испытал.  — Я хотел сделать ей больно. Отпугнуть от себя. Напомнить, что мир не сказка. Развлечься. Санс хотел дойти до конца. Он был готов. Он не думал о ней на самом деле, как о партнере. Монстра контролировала похоть. Но почему скелет убежал? Остановился? Фриск не смогла бы дать отпор. Он мог спокойно взять ее. Последний шанс. Умерла она, если бы он продолжил? Ее тело могло сгореть от температуры. Не зря кровь из носа хлынула. Может что-то в голове подсказало следовать плану? Все равно Санс сделал ей больно. Фриск начнет его избегать и бояться. Он бы мог остаться с ней и продолжить давить на ее рассудок, но нет. Сил больше не хватало. Монстр устал. Санс вытащил телефон и набрал номер Папируса. Хотя бы голос брата услышать. Затем поспать на улице и подождать, когда Фриск приблизится к дому Асгора. Там он ее и убьет.  — Никакого шанса у меня больше нет. И ты это знаешь. Все равно мы все умрем от мучительной смерти. Мы это заслужили, как и она.