Побег

Фриск не могла заставить себя открыть глаза. Ей было плохо. Во сне девочке померещился Флауви. Его тусклые желтые лепестки манили в темноте. Рука невольно потянулась за ним, желая дотронуться, но она не смогла. Слишком далеко. Пальцы жадно сжимали воздух. В горячке Фриск металась от боли в теле. Она скоро умрет. Наверное. Если бы девочка открыла глаза, то поняла, что чего-то не хватает. Затем мысль приходит сама собой. Она одна. В пустой комнате. Ее бросили. Но Фриск не печалится. Санс сделал ей больно. Она могла бы его простить, но значило ли это хоть что-то для скелета. Нет. Он не испытывает жалости и сожаления к людям. Монстр, который использовал человеческое дитя. Санс, куда ниже ты можешь пасть? Фриск ощутила, как тьма ее поглощает. Наконец-то, смерть не болезненная. Она не истекает кровью, не блюёт собственными кишками, смешанными со слюной и слезами. Просто мрак. Просто конец. Просто безумная и поглощающая жизнь горячка. Но к чему тогда вновь в темноте прорезаются желтые лепестки?  — Фриск? Я хочу домой, но не заставляй меня испытывать этот ужас вновь!  — Нам нужно идти. Осталось всего ничего. Я заболела. И мне жарко, и холодно. Возможно, образ Флауви прекрасно понимал, что произошло. Но сейчас он мог просто смотреть на больного ребенка. Она выглядела совсем плохо: бледное лицо, синие губы, тяжелые стоны и сиплое дыхание. Флауви задумался. Он уже видел подобное, но не мог вспомнить где. Только размытые образы всплывали в голове. Азриэль… я не могу дышать. Ее пальцы в крови, она задыхается и плачет. Ее тошнит от нашей еды. Потрепанные лепестки нервно вздрогнули. Ему впервые стало страшно за столько лет. Нет, Флауви не позволит пережить себе это еще раз.  — Фриск, сохраняй решимость. Мне нужно время.

…

Флауви ненавидел ядро и лабораторию. Хотленд вызывал у него отвращение своей погодой. Но он должен был вернуться за Фриск из-за ошибки.

…

Ториэль сожгла его в адском пламени. Куча паленой травы лежало средь глупых жёлтых соцветий, тлея в свете Поверхности. Бывшая королева подняла мусор и выкинула его. Фриск же тайком забрала и хранила от глаз обезумевшей одинокой женщины. У девочки оказались очень мягкие пальцы. Человек и цветок не были друзьями. Просто Флауви посчитал, что она поможет ему сбежать. Они заперли Ториэль с трудом в Руинах. Фриск ушла в сторону леса, где ее ждал Санс. Флауви думал, что девочка справится сразу, но он не понимал, почему за ней увязался этот обезумевший от горя скелет, который умел лишь уничтожать. Забавно, но именно Санс начал разрушать невинного и хорошего ребенка. Цветок видел много раз, как монстр убивал Фриск, вот только спасти ее не мог. Правила не позволяли. Приходилось ждать, когда человеку удастся убежать. Но скелет продолжал ее ломать и пожирать. Это превращалось в бесконечную пытку. И Флауви нарушил таймлайн. Он открыл дверь подвала, позволив Фриск выбежать из дома монстров в сторону водопада. Это имело последствия, а именно смерть Андайн и Маффет. И цветок сделал человека смертным. Это понял только он и Санс, который слишком часто соприкасался с душой Фриск, образовав контакт. Ведь так скелет нашел ее и в пещере, и в лавке. Флауви случайно свел их, а теперь боялся, что мир может разрушиться из-за нарушения правил. Он не сможет возродить девочку, если та умрет. Это будет конец. — А Санс обязательно вернется закончить начатое. Девочка не победит его. Она уже пыталась и не раз. Скелет с легкостью убивал ее, даже не моргнув глазом. Если он опять устроит самосуд, то Фриск не выйдет живой из боя и не дойдет до барьера. Она больна и слаба, беззащитна. И Санс понимает последствия? Стоит ему ее лишить ее жизни, то, возможно, его ожидает неприятный сюрприз. Оборванная связь принесет ему вечные муки, ведь время не прощает. А остальных и так ждет наказание, в том числе и Флауви. Они все сгниют заживо, сойдя перед этим с ума. Это и без таймлайна было понятно. Но попытаться стоило. Может хотя бы Фриск повезет. На монстров Флауви, да и на себя было глубоко наплевать. Если человека пройдет через барьер, то это будет победа. И ради этого можно было рискнуть, тем самым загладив вину перед девочкой. Но нужно хотя бы на время ослабить болезнь.

…

Папирус постоянно следил за горизонтом. Чувство тревоги за родного брата не унималось. Где же был Санс? И в порядке ли он? Скелет протер грязной перчаткой замерзшую поверхность стекла. Запах мороза ударил в нос. Папирус печально поник головой и с надеждой посмотрел вдаль. Вдруг Санс уже шел домой? А может человек его убил? Неужели Папирус остался совсем один? Но утром раздался звонок от брата. Короткий разговор не внушил спокойствие скелету. Санс явно переживал, но что? Могло ли его состояние усугубиться? Папирус все прекрасно видел и понимал. Буквально на его глазах из ленивого монстра-чудака родилось жуткое существо с кривой и болезненной гримасой. Но это по-прежнему был Санс, да? Папирус смирился с тем, что его мир рушится на глазах, но потерять брата он не желал, даже если в семье есть убийца. Неожиданно мимо окна пробежала толпа монстров. Их лица искривились в ужасе и тревоге. Все мчались в сторону площади и кричали, давясь морозным воздухом и слюной.  — Королева Андайн мертва. Папирус сначала решил, что это плохая шутка.  — Наша королева убита! Но шутить о таком никто бы не стал. Скелет помрачнел в лице, представляя тело мертвого друга. Уставшего и озлобленного, но все еще друга. Рука Папируса скользнула к телефону, в спешке набирая номер брата. Монстр с большим сердцем верил, что Санс не мог убить, хотя и презирал рыбу. Он просто не стал бы, ведь знал, что Папирусу Андайн дорога. Он бы не стал, да? Он же не убийца монстров? Но Санс впервые в жизни не брал трубку. Папирус, не получив ответа, продолжил оправдывать скелета в своих глазах. Хотя образ мертвой Андайн не хотел уходить из головы.

…

Меттатон недовольно смотрел в потолок. Его план шел просто безупречно до определенного момента. Страдания человека и жесткость монстра цепляли бедного зрителя, заставляя переживать за судьбу героев. Драма, драма, драма! И все хотят больше боли! Сегодняшняя встреча очень порадовала робота. Санс тот еще дурак, ведь строил столько недовольных гримас, а затем с легкостью выпил бокал за столом врага. И почти изнасиловал человека, но что-то его спугнуло. Это разочаровало Меттатона. Вот только Фриск не вставала с постели совсем, а Санс исчез со всех камер и мониторов. Робот отправил пару монстров за ним, но те его не нашли. Поэтому Меттатон распустил правдивый слух о гибели королевы, чтобы таким образом отыскать беженца. За Фриск робот совсем не следил, поэтому не заметил Флауви в ее номере. Переместив взгляд с потолка на трофей, Меттатон рассмеялся. На стене висело тело королевского ученого. Плоть и кожа иссохли и коркой облегали кости. Вместо глаз зияли черные дыры, пронзительно смотрящие в душу. Белый халат давно потемнел и в некоторых местах сгнил. Альфис убили ее же ошибки. Монстры, чьи тела искривила решимость, задушили ученого и оставили гнить в лаборатории. Вскоре ее секрет узнали и остальные, возненавидев до отвращения, а Андайн замкнулась в себе на долгое время. Ей было стыдно и больно. Меттатон и ее слуга пробрались и забрали тело себе в качестве трофея, распяли на стене сначала в холле, а затем в кабинете робота. Послышался шорох. Меттатон резко замотал головой, но ничего не заметил. Однако встал из-за стола и медленно двинулся к бензопиле. Рука не нащупала оружие.  — Где оно?! Робот повернулся к стене и отчаянно пытался отыскать пилу, не заметив тень Альфис позади себя. Она приближалась и приближалась, но ноги трупа не касались земли, как у призраков.  — Меттатон… Робот повернулся. Над его лицом нависала уродливая морда с черными глазницами. Восставшая из мертвых Альфис стояла прямо перед ним. Меттатон не мог ощутить страх, поэтому его окутала ненависть. Рука робота ударила труп, но тело так и не упало на пол. Оно продолжало смотреть в душу своего творения с пустым выражением лица.  — Как? Альфис начала приближаться, пока робот не прижался к стене. Он не мог поверить, что такое могло произойти! Черт, она же мертва! Что-то было не так.  — Это обман! Робот со всей силы толкнул труп и надавил на него ногой, пронзительно смеясь. Только сейчас Меттатон заметил корни, которые опутали Альфис и игрались с ней, как марионеткой. На это мог быть способен лишь один монстр.  — Идиот. Бензопила включилась. Меттатон не успел отскочить, как лезвие прошлось по его спине, оставив глубокую трещину в конструкции. Робот изумленно охнул. Его взору предстал одноглазый желтый цветок.  — Ах-ха-ха, привет, кусок металла!  — Заткнись.  — Иначе что? Расчленишь меня? Дай угадаю, что ты сюда пришел не просто так? И как вообще ты сюда пробрался? Охрана! Корни цветка обвились у ног робота и со всей силы подняли вверх. Теперь Меттатон видел мир под другим ракурсом. Флауви засмеялся, презренно сощурив глаз.  — Наивный кретин. Ты уверен, что твои двери кто-нибудь охраняет? Две другие лианы подняли тело Альфис. Ее кожа издавала отвратительный хруст, приятный слуху цветка. Он поднес труп близко к роботу и прошептал, качая головой Альфис.  — Тупой кусок металла.  — Вот нахал! Меттатон попытался вылезти из ловушки.  — А теперь прости, но мне нужно возвращаться обратно. Корни с ненавистью бросили тело Альфис, а затем раздался пронзительный звон. Это были ключи от лифта. Флауви откинул Меттатона к стене и пополз к выходу. Робот резко встал и поднял бензопилу, которую обронил цветок. Все произошло так быстро, но Меттатону хватило ума нажать кнопку «передать объявление»

…

Фриск проснулась от странного шума, но глаза так и не открыла. Все в отеле суетились и кричали, но девочка не могла разобрать ни слова. В голове все перемешалось. Внезапно и резко открылась дверь номера, и огромная тень накрыла кровать.  — Фриск, нужно уходить. Девочка лишь пошевелила пальцами. Что-то обвилось вокруг ее талии. Ребенок недовольно промычал и вяло приоткрыл глаза. Флауви нависал над ней. Человек разразился болезненным кашлем, когда попытался сделать глубокий вдох.  — Фриск, возьми это и не смей отпускать. Ключи упали в маленькую руку. Девочка приоткрыла глаза и с недопониманием посмотрела на Флауви. Он выглядел серьезным и встревоженным.  — Это ключи от лифта, Цветик?  — Да, они самые. Сейчас мы пробьемся к нему, и ты доберешься до дома Асгора, а затем… Речь цветка прервало сообщение по радио. Там что-то кричал Меттатон, но Фриск не слушала его, так как сосредоточила все силы, чтобы удержать ключ. Пальцы сжали холодный металл.  — Я не смогу идти сама.  — Тебе придется. Флауви поднял Фриск с кровати с помощью своих лиан и прижал к себе. Они помчались в холл к лифту. В этот момент в зал влетели два монстра. Их челюсти были перекошены, а зубы сгнили. Это были явно не жители отеля. Наемники. Цветок попытался снести их корнем, но оба монстра успешно отскочили в сторону. Наемник вынул из пазухи нож и попытался вонзить лезвие в Флауви, но вместо этого его откинуло к стене и вырубило. Второй наемник схватил Фриск за руку.  — Флауви… Цветок обвил шею монстра и сдавил. Раздался булькающий звук и хруст костей. Отбросив тело, Флауви убрал корни, отпустив девочку на пол, и вяло покачал головой. Он выглядел уставшим.  — Я потратил слишком много сил с Меттатоном. Прости. Фриск слабо улыбнулась.  — Возьми нож с пола на всякий случай.  — ТАК-ТАК-ТАК! В дверях стоял Меттатон и огромная толпа монстров. Все они излучали ненависть. Девочка попыталась подбежать и схватить нож с пола, но что-то выстрелило рядом, едва не разорвав ей пальцы. Подняв голову, Фриск нечего не увидела, так как в глазах все плыло. От шума разболелась голова.  — И КУДА ВЫ СОБРАЛИСЬ, ДОРОГУШИ? Флауви проигнорировал вопрос, нажав кнопку вызова лифта. Ребенок сделал два шага назад. Она продолжала держать ключ в руке. Меттатон выжидал момент, чтобы сегодняшнее шоу смотрелось эффектным, но напряженная тишина держалась слишком долго и нудно. Настало время незапланированной кульминации.  — ЖАЛЬ, ЧТО ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, МИЛАЯ, НО Я ВЫНУЖДЕН ВАС ДИСКВАЛИФИЦИРОВАТЬ ЗА НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ. Робот щелкнул пальцами. Хлопок. Лифт наконец-то открылся, но что-то было не так. Резкий и противный писк. Фриск закрыла уши руками. Девочка резко качнулась и упала на ноги. Этот звук был просто невыносим. Ребенок взглянул на Флауви. Цветок не мог спрятаться или укрыться. Монстр зажмурил глаз и поник головой к земле, один лепесток упал на землю. Фриск видела, как он страдал, и она не могла на это смотреть. — Меттатон, прекрати! Ему больно! Робот лишь игриво померцал лампочками. Девочка одарила его злобным взглядом, а затем взглянула на злосчастный нож. Флауви приподнял с трудом голову. Фриск посмотрела на него со слезами на глазах. — Не смей. У него не было выбора. Флауви собрал последние силы. Небольшой и слабый корень пробил пол и рванул прямо на Меттатона. Робот коварно улыбнулся и поднял руку, в которой он держал бензопилу. Писк резко прекратился, и лезвие плавно опустилось на атаку цветка и разрубило корень на две части. Флауви закричал от боли. Фриск, рыдая, дотянулась до ножа. Новый выстрел, но девочка оказалась быстрее. Поднявшись на ноги, она поймала безумный взгляд Меттатона. — ПОЙМАТЬ ЕЕ! Корень сбил с ног робота. Груда металла рухнула на пол и охнула от удивления. Фриск не успела обернуться, как ее уже оттащили в лифт. — Поворачивай ключ. Дом Асгора, последняя комната, тумбочка и верхний ящик. Цефтриаксон, не спутай! Девочка не могла пошевелиться. Она не хотела, чтобы все так кончилось. Они должны были уйти вместе. Фриск протянула к нему руку. Сцена длилась несколько мгновений, но цветку казалось, что человек делал это целую вечность. Флауви покачал головой. — Не могу. Меттатон. Неожиданно. Быстро. Слишком тихо оказался перед монстром. Звук включенной бензопилы. Удар. Флауви успел поставить мощный и последний блок, но этого хватит ненадолго. Бензопила застряла в лиане, вот только цветок чувствовал, как лезвие прорезало его плоть. Фриск не должна была увидеть его поражение. — Уходи! Живо! Я не хочу, чтобы моя жертва была бесполезной, идиотка! Это было резко, но сработало. Девочка наконец-то вставила ключ и повернула его. Меттатон зарычал, но Флауви не позволил ему уйти. В последний раз взглянув на человека, он распустил лианы, и лезвие опустилось на его голову. Хруст. Теперь этот звук будет сниться Фриск в самых страшных снах. Но этой жертвы хватило, чтобы двери лифта закрылись. Следующая остановка — столица.

…

Фриск не помнила, как кабина подняла ее наверх. Она не слышала истерику Меттатона, только писк заел в голове. — Он умер из-за меня. Адреналин спал. Тело пронзила дикая усталость. Фриск почувствовала тошнотворный привкус металла во рту. У нее шла кровь из носа от перевозбуждения. Когда двери открылись, девочка медленно вышла, держа перед собой нож, и осмотрелась. Ослепляющая белизна. Этот этаж был чист и пуст. Никого, кроме нее. Это рай? Перебирая ногами от усталости, Фриск двинулась по коридору, сжимая нож до боли. В глазах все плыло, а дорога стремилась к бесконечности. Ребенок не замечал огни столицы, это было уже неважно. Фриск постоянно обещала себе не сдаваться и идти до конца. Но сейчас она не знала, что делать. Выход был только один, а вернуться назад не представлялось возможным. В Хотленд вход был закрыт. — Флауви был хорошим монстром, поэтому не заслуживал этого. Фриск машинально свернула направо и увидела клумбу из желтых цветов и двери милого домика, чем-то отдаленно напоминающего жилище Ториэль. Только здесь царил уют. Разразившись тяжелым кашлем, ребенок открыл дверь, забыв про все правила гостеприимства, и запнулся об порог. Лекарство. «Цефтриаксон». Фриск поплелась по коридору, в котором расположилось несколько комнат. В доме пахло цветами и одиночеством. Дойдя до последней двери, девочка заметила зеркало и заглянула в него.  — Это все еще я. Живая. Разбитая и бледная, с грязной головой и разорванным платьем, с кровавыми подтеками у носа и заплаканными глазами Фриск с трудом помнила старую себя. Если она и вернется, то мир уже не будет прежним. С такими воспоминаниями живут, ведь кошмар невозможно забыть. Девочка открыла дверь. В комнате царил полумрак и тишина. И не было крови. Фриск, опять давясь кашлем, пошла к ящику, но запнулась и упала лицом на пол. К счастью, нос она не разбила, но в глазах накатила тьма.  — Ради Цветика не смей. Фриск не могла позволить себе провалиться в сон. Она буквально доползла к тумбочке и дотянулась до ящика, открыв его и опрокинув на пол. Все рассыпалось по ковру. Девочка вздохнула и начала искать. Она, как зачарованная, повторяла название, но не могла найти. Неужели Флауви ошибся? К счастью, нет. Фриск нашла. Она случайно накрыла пачку рукой. Девочка посмеялась над собственной невнимательностью.  — Я смогла. Фриск сжимала лекарство в руках и счастливо улыбалась. Сил больше не осталось. Ее вырубало. Ей нужно было вздремнуть хотя бы чуть-чуть. Девочка свернулась в комочек, прижав руки к груди. Как только она немного отойдет, то пойдет на кухню и выпьет лекарство. А сейчас сон. Фриск первые не побоялась уснуть.

…

Я открыла глаза. Яркий дневной свет ослепил комнату.  — Чара, там мама приготовила пирог! Пушистая голова Азриэля вынырнула из двери. Он нежно улыбался. Я осмотрелась. Вокруг валялись игрушки, и альбомы с ужасными рисунками, а тишина сменилась на шаги и голоса. Пахло цветами, корицей и карамелью.  — Ты пыталась найти лекарство? Я озадаченно взглянула на него, а затем на ладонь. Моя рука сжимала лекарство.  — Да. Мне стало плохо. Брат подошел ко мне и сел на ковер. В его больших зеленых и знакомых глазах отражался страх, а рука монстра машинально протянула наполненный до краев стакан. Я открыла пачку и кинула одну из таблеток в воду. И, даваясь от отвращения к собственному состоянию, выпила. Азриэль поник головой и вновь спросил то, на что я давала лишь один единственный ответ.  — Тебе страшно?  — Немного. Это ведь просто болезнь. Я восстановлюсь, и мы пойдем собирать желтые цветы. Маме понравится новый букет. Азриэль хотел что-то сказать, но не смог. Кажется, он все понимал и без меня. Поэтому брат кротко обнял меня за плечи и поспешно выскочил из комнаты, чтобы никто не заметил его слез.  — Прости. Я разразилась кашлем и поднялась с холодного пола. Теплый свет согревал замерзшие и дрожащие руки. Я вынырнула из комнаты и попала в огромные лапы отца. Асгор обнял меня.  — Доброе утро, дитя. Огромный, но до жути добрый монстр. Я тыкнула пальцем в его белоснежный нос и рассмеялась. Асгор широко улыбнулся.  — Ты завтракала?  — Нет, но Азриэль сказал, что мама зовет всех на завтрак.  — Отлично! Тогда пошли на кухню. Ох, я уже ощущаю запах этого божественного пирога. — Только не съешь все, как в прошлый раз!  — Не съем, ах-ха-ха!  — Пообещай! Асгор удивленно взглянул, а затем добродушно улыбнулся и протянул мизинец. Этому жесту я научила его.  — Обещаю. Все же я не привыкла к чужой доброте. Опять кашель. Я начинаю задыхаться. В груди все болит и колит. Лекарство сгоняет температуру, но не лечит. Альфис предположила, что все дело в еде монстров и подземном климате. — Люди не способны подстроится под наш образ жизни. Она была права, но я не хочу возвращаться домой. И все это понимали, хотя принимали мое решение с трудом. Я угасала на их глазах, как свеча, но продолжала сопротивляться. Асгор погладил меня по голове. Я ощущаю в его прикосновениях усталость. Затем он уходит за угол, оставляя меня одну в коридоре. Резко наступает тишина и темнота. Я испуганно оглядываюсь по сторонам. Нет. Не совсем тишина. Я слышу, как ложка ударяется об стенки посуды. И снова светло и пахнет едой. Выглядываю из стены и вижу ее. Ториэль. Но мир словно поделился на две части. За столом сидят довольные папа и брат, которые завтракают в свете солнца, а у плиты, сгорбившись, рыдает мама. Ее окутало странное облако из пепла.  — Ториэль? Она оборачивается, но наши взгляды не пересекаются. Кажется, что мама меня не видит. Ее зеленые и заплаканные глаза. Когда она стала такой грустной? Я пытаюсь приблизиться к ней, но не могу. Снова кашель. Одежда Ториэль грязная и потрепанная. Она совсем перестала следить за собой. Мне больно в груди, на пальцах кровь. Почему мой мир такой светлый, а ее такой… грязный и одинокий?  — Мама, иди к нам. Ториэль исчезает. Растворяется и тьма вместе с ней. Остается лишь Асгор и Азриэль, но свежей выпечкой по-прежнему пахнет. Я почему-то смотрю на свои руки, в которых держу желтый и крупный цветок. С лепестков капает алая кровь.  — Флауви? Я в ужасе прижимаю его к своей груди и обнимаю, ощущая, как тело Флауви растворяется прямо в моих ладонях. Решимость разрушает его труп, как и Андайн. По щекам начинают стекать слезы. Это замечает только Азриэль. Асгор куда-то исчез.  — Фриск? Чара тоже ушла. Я не поворачиваюсь. Монстр опять сел передо мной. Он нежно улыбается и рукавом свитера отчаянно стирает мои слезы.  — Флауви… Азриэль разжимает руку и показывает крупный желтый лепесток, который цветок потерял еще в бою с Сансом в пещере. Странно, но он цел. Я забираю его к себе и грустно шмыгаю носом. Когда поднимаю глаза, желая обнять монстра, то вижу, что нет и Азриэля. Опять темнота и жуткий кашель. Мне становится жарко. — Что за Чара? Я ведь Фриск. И они не моя семья. Мои родители живут на поверхности. Это сон. Ты видела тех, кто умер. Они давно ушли туда, где нет страданий и голода. — Я тоже уйду к ним? Все зависит от тебя, Фриск. У тебя еще осталась решимость. Борись. Это говорит скелет с доброй и душевной улыбкой. Он чем-то похож на Санса, но монстр не вызывает страх. Длинные костлявые пальцы поправляют мои грязные волосы и убирают пряди за уши. Я ощущаю запах кетчупа и огня. Я обнимаю монстра, утыкаясь мокрым лицом в синюю куртку. Он сжимает меня в ответ и пытается успокоить.  — Тогда почему ты здесь? Ты ведь жив! Санс молчит. У него есть ответ, но мне кажется, что скелет не хочет его произносить вслух.  — Это слишком сложно объяснить?  Да. А теперь просто закрой глаза. Тебе пора проснуться.

…

Желтый и длинный коридор. Пахнет смертью. Огромные и узкие окна пропускают фальшивый солнечный свет. Фриск идет медленно, едва сохраняя равновесие. Нож в руке кажется на удивление тяжелым. Сердце бьется медленно и слабо, дышать больно. Температура спала ненадолго, но этого должно хватить, чтобы дойти до барьера. Скоро девочка вернется домой. Бледная и слабая, но с пылающей надеждой в глазах Фриск поднимает глаза с пола, в котором отражается высокий потолок и знакомая фигура. Санс скрывался в тени одной из колонн и, заметив человека, вынырнул на свет. Луч скользнул по лезвию заточенного топора. Новая игрушка монстра. Он решился. Он вернулся, чтобы закончить начатое дело. Санс скинул с себя капюшон, обнажив пробитый череп. В глазницах скелета отражалась лишь пустота и никаких эмоций. Фриск нервно взглянула, по телу пробежала дрожь, но она старалась выглядеть сильной в глазах врага. — Привет, дитя. Думаю, ты понимаешь, зачем я здесь?