Побег

В груди щемило странное чувство. Фриск устала. Сколько нужно сил, чтобы пережить подобное? А лучше забыть… Санс что-то монотонно говорил девочке, но она его не слушала. Все происходящее слилось для нее в одну расплывчатую картину. Желтый резкий до боли свет, отвратно приторный запах цветов… Голова закружилась. Вряд ли Фриск удастся пройти мимо скелета живой, ведь он столько времени потратил на то, чтобы довести ее досюда. Отпустить ее было бы кощунством. Она это понимала, она этого боялась. Санс не колебался, но нравоучения брата сильно перебивали собственные жуткие мысли в голове. Папирус всегда был голосом разума для скелета. Но сейчас все было иначе. Перед Сансом стояла она — глупая и маленькая девочка, бледная и обессиленная. Нож в ее правой руке едва сдерживали пальцы. Вот-вот, и, кажется, что хрупкое девичье тело рухнет на холодный пол и разобьется на осколки. Но Фриск продолжала стоять, пускай глаза накрыла пелена. Но скелет знал — стоит ему ударить ее, то отпора он в ответ не получит. Разве что укоризненный, испуганный и пронзительный взгляд. Но Санс переживет это. Скелет дернул рукой, испугав резким движением Фриск. Она прижала нож к себе в ожидании атаки, но скелет лишь оценил ее взглядом.  — Нелепица. Громкий и пронзительный смех. Фриск нервничала. Она устала и боялась обезумевшего монстра. Санс закрыл глаза и невинно, но фальшиво, растянул широкую улыбку.  — Итак. Ты дошло до самого конца. Поздравляю! Фриск показалось, что прежде она уже слышала что-то подобное из чужих уст. Возможно, что и от самого скелета. А возможно, что она уже сходит с ума.  — Зачем ты так со мной… Санс сделал вид, что ребенок не задал данный вопрос. Монстр продолжил, однако его речь стала тяжелой и трудной. Скелету было сложно сдерживать себя, ведь восторг и пылкий порыв уже начали переполнять душу. Фриск грустными глазами посмотрела в пол. Возможно, она сделала все неправильно. Ей нужно было не бояться Санса, а пытаться вразумить, привести в чувства. Он не всегда был таким. Девочке подняла взгляд на монстра. Санс посмотрел на нее. Его красный глаз сузился от отвращения к человеку. Фриск всхлипнула носом. Ей опять стало страшно. Колени судорожно затряслись, как и ослабевшие и покрасневшие от напряжения пальцы. Нож сверкал в ярком свете фальшивого солнца. Она вряд ли успеет навредить ему — скорее всего он первый нанесет ей единственный и смертельный удар. Столько глупых усилий… Ради чего?

…

Папирус бежал. Он мчался через черную вьюгу, пытаясь догнать толпу монстров, идущую впереди него. Их пронзительный вой смешался с визгом холодного ветра. Их мир не станет больше прежним. Эта мысль не давала покою скелету, ведь все, что он любил, унес ветер перемен. Брат, друг, забавные и тепло-холодные деньки сменились на пустоту и ушли в прошлое. Слышался плач монстров, Папирус осознавал происходящее все сильнее. Запахло свежим морозом. Они оплакивали Андайн. Она вела себя отвратно, но скелет не смел ее судить. Он восхищался ей и верил в ее слова о спасении. Андайн имела план. Утопичный, но все же план. Именно это заставило голодных и обезумевших монстров разразиться плачем спустя столько лет. Теперь ничего не осталось — надежда погибла с королевой. Папирус знал, кто убил его друга, и впервые не мог простить. Не хватало душевных сил. Нет, скелет не возненавидел Санса, ведь он любил брата, однако… это было сложно объяснить самому себе. Папирус остановился. Снег продолжал бить в лицо, забивая глазницы белой пылью. Красный и грязный шарф развивался на ветру. Звук хрустящего снега под сапогами… Ничего больше не осталось. Плач становился все тише и дальше, а Папирус продолжил сам себе твердить столь болезненную фразу.

…

Фриск сжала рваный подол платья в кулак. Напряжение между ней и Сансом нарастало. Однако никто не решался напасть первым: девочка паниковала, скелет же растягивал момент кульминации. Но молчание, наконец, прервалось.  — Отпусти меня.  — Почему я должен сделать это? Девочка тяжело сглотнула, ощутив болезненную сухость в горле.  — Потому что я не проиграла спор. Я еще не сдалась. Санс молча повернулся к огромному окну. Его пальцы еще крепче обвили деревянную рукоятку топора. Послышался хруст. Санс хотел что-то сказать, но передумал перебивать.  — И…я… я не убийца. Мне не хотелось видеть и ощущать смерть… Флауви… Он не заслужил. Никто из вас не заслужил страдать! — А ты у нас само милосердие, да? Неловкий всхлип. Глаза защипали от надоевших слез. Санс так и не повернулся к ней, хотя все прекрасно слышал.  — Я хочу вернуться домой. А ты? Ответа не последовало. Фриск сделала небольшой шаг вперед. Скелет продолжал стоять неподвижно, отвернувшись от нее. О чем он думал? Девочка пошла вперед, внимательно наблюдая за движениями скелета. Больше всего Фриск хотела, чтобы Санс не дернулся, чтобы смиловался над ней. Жди. Эта странная мысль промелькнула в голове скелета, когда девочка прошла мимо него. Он не нанес над Фриск топор, хотя и хотел. Остался слушать частые и тяжелые шаги и ее хриплое удаляющееся дыхание. Желтый свет опять слишком мерзкий, как и в тот злополучный день… Жди. Монстр медленно обернулся назад. Его глаз вяло и злобно посмотрел в спину уходящей во тьму девочки.

…

Фриск вошла в барьер. Лицо обдало холодным потоком воздуха. Пахло чем-то странным.  — Где я? Это то самое место? Девочка вытянула руку вперед. Мрак обвил пальцы. Барьер… он сдавливал и угнетал. Здесь было слишком одиноко. Фриск сделала шаг и пошла в неизвестность. Она не знала, что делает и куда идет. И почему здесь есть ветер? Девочка брела по пустоте. Беспричинно. Возможно, что ее скитания длятся уже вечность.  — Эй? Здесь кто-нибудь есть? Лишь гул ветра в ушах. Фриск прикусила губу, чтобы не заплакать. Ей было страшно.  — Мама…папа… Образы в голове, запах пирога и воспоминания о нежных объятиях — это все, что осталось у Фриск от дома. Интересно, а ее ищут? Или все уже потеряли надежду, и лишь родители бродят по лесу, кричат ее имя так громко и отчаянно, как может только любящая семья? Надеются на чудо, что найдут своего живого ребенка, сидящим под деревом. Но сколько времени прошло с момента, когда Фриск упала? Неделя? Месяц? Год?! Девочка остановилась. Ноги подкосились. Кашель опять разразился, но на этот раз боль в груди была просто жуткая. Нож выпал из рук и ударился о пол. Хватит. Кашель не прекращался, дышать стало невыносимо сложно. Фриск вдыхала и выдыхала, пытаясь прочувствовать хотя бы каплю свежего воздуха. Но вместо этого во рту ощущался мерзкий вкус. Девочка болезненно выпрямилась. Борясь с приступом, Фриск все равно продолжила идти. Она боялась, что мрак ее поглотит. Держись. Давай. Фриск подумала о доме, о пироге и ярком свете солнца. Вспомнила, как пальцы обвивала свежая весенняя зелень. Погруженная в ностальгию девочка улыбалась, но на этот раз в ней что-то было не так. Фриск думала об аппетитном ужине и теплой кровати. Ее улыбка была усталой, а взгляд подавленным. Фриск вспоминала, как ее мать стояла в свете заката. Бледное, но румяное лицо с яркими красными губами. Волосы развивались в лучах уходящего солнца. Где-то в небе пролетел черный ворон. Но небо было точно цвета апельсина с оттенком голубики. Жаль, что эти ягоды Фриск видела только на картинках. Руки обняли ослабевшие плечи. — Наверное… они очень вкусные и сочные. Хотя кого я обманываю! Сколько можно оттягивать неизбежное и очевидное? А я…, а я хочу жить, но я очень устала. Простите меня, мама, папа!

…

Санс продолжал стоять на месте, даже когда человек ушел к барьеру. Он не остановил Фриск. Почему я не ударил ее? Я же так хотел этого! Человек, который прошел мимо него и прикоснулся к барьеру… Тогда скелет ничего не смог сделать, и их дивный мир рухнул в пропасть. И что же сейчас? Маленькая и глупая девчонка повторила тоже самое! Ты чего, Санс? Он знал, что уговор есть уговор. Но скелет столько раз говорил ей о том, что выхода нет, а она все продолжала идти вперед! Отчаянно и так по-человечески. Монстр вздохнул. Ответ скелету был вроде бы известен, но безумие на всех отражалось по-разному. Взять ту же Андайн, которая соприкоснулась с барьером. Санс услышал шорох и резко обернулся… Показалось. Он знал, чем все завершится, поэтому стоял и ждал, когда Фриск появится вновь. Тогда Санс выполнит их честный уговор. Она же не выйдет на Поверхность.  — Мне ее даже жаль. Скелет почти рассмеялся, но что-то вынудило его это не сделать. Все-таки девочка сделала все, чтобы дойти до финала. Это похвально. Санс злобно улыбнулся.  — Еще немного. И все закончится. И моя рука не дрогнет. Неловкая и неожиданная улыбка. И что-то резко искривило лицо Санса от боли. Скелет рухнул телом на холодный пол и схватился за грудную клетку. Монстр метался от внезапных чувств. Сдерживая крик, Санс посмотрел на костлявую руку. Мое тело. Красный глаз сузился от ужаса.  — Не может… быть… Он разрушался. Андайн забрала силы скелета, проткнув ему череп и разбив его как хрупкое яйцо. Он вновь проживал это отвратительное и страшное воспоминание. Холодное лезвие со страстью проникало в его разум, разрушая внутренний стержень. И сейчас, он впервые за долгое время ощутил страх. Такой живой и давно забытый. Не веря собственным ощущениям, скелет посмотрел на свою костлявую руку. Пальцы слегка дрожали. В отражении, лежа на полу, Санс видел себя. Сломанный, отвратительный, бездушный. Ладонь сжалась в кулак. Дрожа от злости, скелет смотрел прямо себе в глаза, черные как разбитый барьер. Старый Санс давно умер, но не Андайн уничтожила его — она лишь забрала его силу. А что же душа? Ты же ощущаешь ее, верно? Когда Фриск отчаянно сжала ее, ты ведь испытал боль? Да, но это были лишь остатки того, что унес с собой человек, перешедший барьер. Он не должен был пропускать ни того ребенка, ни Фриск. Если бы Санс не совершил эту роковую ошибку — монстры бы ушли на Поверхность. Он должен был убить людей на месте. Скелет медленно взглянул туда, куда ушел ребенок. У него осталось немного времени.

…

Фриск рухнула вниз. Слезы потоком струились по горячим щекам.  — Нет, нет, нет! Выход. Его нет. Она ходила по бесконечному кругу, откуда нет спасения. Ветер лишь игра ее воспаленного разума.  — НЕТ! С размаху кулак ударил пол. Резкая боль пронзила руку, но Фриск не замечала этого. Она била, била и била, не слыша собственных криков. Девочка не верила, что это произошло. Так не бывает. Ей же говорили, что выход есть из этого чертового места! Так почему она не может убежать отсюда?! Фриск глубоко и сдавленно дышала, хрипя и кашляя. Она смотрела в одну точку и судорожно вытирала слезы. Ее плач. Он звучал так болезненно и жалко. Девочка закрыла лицо дрожащими руками, не обращая внимание, на прилипшие к мокрой коже волосы. Ей было попросту не до этого. Она осталась одна. В этом месте ее все ненавидят. Не человек, а жалкий кусок мяса. Иначе бы она не испытала этот кошмар. Фриск начала понимать Санса и его жестокость. Он презирал ее и надсмехался над глупой надеждой, которую излучала девочка. Жалкая, плаксивая и медленная. И больно было от того, что скелет оказался прав — барьер разрушен и выхода из него нет. Веревка лопнула — ловушка захлопнулась. Фриск убрала руки. Ее глаза безразлично смотрели в темноту. Плечи дрогнули в последний раз.  — Я проиграла? Осознание страшного и неизбежного, наконец, достигло рассудка человека. Что-то треснуло с громким хлопком в груди девочки. Надежда. Ей столько всего пришлось пережить, а что в итоге? Где плата за все ее страдания? — Я не вернусь домой. Неожиданно, что-то подхватило ее за руку и попыталось поднять на ноги.

…

Санс не ожидал, что так получится. Она не сопротивлялась, не кричала, только медленно подняла безразличный взгляд на скелета и отвернулась обратно.  — И все-таки я оказался прав, да? Молчание. Фриск даже не шмыгнула носом.  — …Ты хотя бы закричи. Не зря же я пришел за тобой в это место. Девочка толкнула его и прижала покрасневшую руку к себе. Санс сделал глубокий и тяжелый вздох и вновь приблизился к ней, смотря на грязную спину платья. Фриск заговорила не сразу. Скелет ощущал, с какой тяжестью она выдавливала из себя слова. Ему хватило одного вопроса, чтобы понять очевидное — пришло время заканчивать.  — И что теперь, Санс?  — Я-то знаю, что буду делать. А ты? Ты же понимаешь, что надежда была ложной, пускай и сладкой? — Может…может у меня есть еще шанс? Монстр устало покачал головой.  — …Какая же ты все-таки глупая. Нет отсюда выхода. Иначе бы мы давно сами им воспользовались. А ты ходишь кругами. Или ты настолько идиотка, что не понимаешь этого? Маленькая девочка закрыла уши и замотала головой, не желая слушать слова Санса. Холодная и костлявая рука легла ей на плечо и крепко сжала.  — Побег из этого места нереален, Фриск. Мы все в одной ловушке. Это место уничтожит тебя рано или поздно. Вот только вопрос в другом: ты сделаешь это сама или тебя убьет кто-то другой? Скелет приобнял девочку со спины. Она дрогнула, но ничего не сказала в ответ. Фриск устала бороться с этим монстром. Санс теперь был уверен в себе, что не мешало ему довести задуманное до конца. И топор для этого был не нужен.  — Знаешь, когда я в последний раз пропустил человека, я пожалел об этом. Он лишил нас воздуха и оставил гнить здесь. И я порой виню себя за это. Монстры бы могли смотреть на голубое и живое небо, дышать полной грудью и жить счастливо. Но мы упустили эту возможность из-за своей доброты. Ториэль, Асгор, Андайн, Меттатон, Альфис, мой брат и я — мы все позволили этому человеку разрушить барьер. И сейчас ты страдаешь из-за этой ошибки, как и мы. Санс положил свои руки на ладошки Фриск, которыми она закрыла себе уши. Она не слышала слова скелета, но понимала сердцем, что произойдет дальше.  — Я ведь хотел другой жизни. Я даже пытался бороться со своим безумием ради Папируса. Он ведь такой невинный и добродушный, а этот жестокий мир давит и уничтожает его. Из меня никудышный старший брат, да? Я не смог спасти даже себя, Фриск. Поэтому я исправлю то, что должен был сделать тогда. Я должен. У меня тоже осталось мало времени. Руки еще крепче обхватили голову. Сердце Фриск билось как отчаянная птичка, загнанная в клетку. Она открыла пустые глаза и сделала глубокий последний вздох. Девочка не убежит, все, она устала. Это был предсказуемый финал.  — Прощай, глупая девочка. Хруст. Голова человека неестественно завалилась на бок. На этот раз не было крови и мучительной боли. Санс убрал руки, и тело Фриск выскользнуло и упало на пол. Волосы закрыли еще дышащее молодостью лицо, но монстр знал, что на этот раз все кончено. Ребенок больше не будет страдать и бояться, а также ее больше никто не обидит. В какую-то секунду Санс задумался о правильности своего поступка, а потом вспомнил о том, зачем сюда пришел. Скелет взял труп и тяжело поднялся на ноги и вышел из злополучного барьера. Тело Фриск было еще теплым и как будто живым. Это напрягало. Санса ослепил яркий и мертвый свет коридора. Он миновал его медленно, ощущая в себе подозрительное осознание. Человек мертв. Столько дней и погонь, чтобы побег закончился этим. Но если он знал, почему сейчас нехорошо? Ее смерть должна была принести эйфорию, а не пустоту. — Я обещал Гриллби принести мертвое тело. Санс посмотреть на лицо Фриск. Ее пустые глаза выражали пустую тревогу, темные русые волосы беспорядочно растрепались по детскому личику, румянец со щек исчез.  — И работники Гриллби разделают ее. Скелет помнил свои издевательства над ребенком. Но тогда Фриск была живой, а сейчас ей уже все равно. Как и Сансу. Он уже просто хотел избавиться от этого надоедливого и дохлого ребенка. Но в какой-то короткий момент монстр подумал о своем брате. Почему-то Санса не покидала уверенность, что брат все знает: и про Андайн в том числе.  — Папирус. Побег закончился, а последствия остались. Скелет боялся заглянуть в глаза тому, кому он причинил боль. Хотя… они уже больше не встретятся. Кости уже мучительно болели, а ноги не держали. Как только Санс погасит долг Гриллби, то медленным и болезненным шагом направится в свою сторожевую будку. А сейчас ему необходимо расстаться с глупым человеком и болезненными воспоминаниями, пока не стало слишком поздно.

…

Гриллби задумчиво царапал что-то в блокноте, изредка зависая на раздумья. Долг у Санса был приличный, однако одно целое и свежее человеческое тело могло компенсировать пятьдесят процентов долга. Монстр вырвал бумажку и протянул ее скелету. На голову Санса был накинут капюшон, скрывавший его лицо. Гриллби с подозрением оценил подавленный вид, но ничего не спросил напрямую. Рука скелета устало подняла карандаш и поставила роспись. — Больше ничего не нужно подписать? Монстр с огненной головой покачал головой и вернулся к привычной для него работе бармена, оставив Санса в гордом одиночестве. Сегодня в баре было тихо и почти пусто. Лишь пара доходяг сидела за дальним темным столиком и медленно поглощала темный и дешевый напиток. Скелета пробила дрожь, и, едва держась на своих двоих, Санс вышел из заведения, и тяжелая дверь бара хлопнула за ним. Лицо обдала зимняя вьюга и снесла с головы капюшон. — Какая приятная прохлада. Впервые улыбка монстра была приятной и искренней. Глаза грустно посмотрели в туман, ловя взглядом случайные снежинки. Не борясь с бурей, Санс шел вперед по знакомой и такой родной дороге. В этой пустоте скелет ощущал, как его тело постепенно разрушается. Душа стремительно слабела, забирая с собой последние силы. В какой-то момент монстр задумался над тем, что до будки ему не дойти живым. — Око за око. Жалел ли он о такой судьбе? Возможно. Если бы была возможность изменить мир, то Санс бы попытался это сделать. Но времени и желания уже не осталось, да и вряд ли это смогло бы искупить все ошибки, что скелет совершил в течение своей жизни. Кеды проваливались в сугроб, а грязную куртку облепило снегом. Двигаться вперед становилось все тяжелее. — САААААААНС! Монстр что-то тихо и нежно прошептал себе под нос. В бури он заметил силуэт длинной и худой фигуры, а также развивающийся красный шарф. Но вот Папирус вряд ли смог бы увидеть брата в такую ненастную погоду, да и зачем? Чтобы вернуться в дом и погибнуть на глазах родного монстра? Тем более это было бы честно по отношению к человеку. Фриск не вернулась домой, и он не придет. Уговор есть уговор. Костлявая рука сжала футболку на груди, борясь с отчаянием. Санс с болью смотрел, как фигура брата растворялась в буре. Вскоре пропал и красный цвет, но раскатистый и громкий голос все равно доносился до ушей скелета. — И от кого же я бегу? Наконец, Санс упал коленями на холодный снег. Его голова наклонилась набок, а глаза потемнели. Магия покинула тело монстра навсегда. Ветер продолжал разносить крики Папируса по всему Сноудину. — А может я был глупее этой девочки? Ведь, если посудить, это я сдался, а она и была изнеможена, но продолжала идти вперед… Шум ветра убаюкивал Санса. Скелет погружался в долгожданную пустоту. — И кто из нас еще дурак?