Благородство и лицемерие

«Кредо Братства Ассассинов всегда учило нас тому, что всё дозволено. Я думал, мы можем делать всё, что хотим. Отстаивать идеалы любой ценой. Теперь я понял. Это не разрешение. Это предупреждение. Идеалы слишком легко могут стать догмой. А догма станет фанатизмом. Над нами нет никакого высшего суда. Нет сурового божества, что будет карать нас за наши грехи. В итоге... Только мы сами - стражи своим страстям. Лишь нам решать, не слишком ли дорога цена нашего пути. Мы считаем себя избавителями, спасителями, мстителями. Ведём кровавую войну против «них» - всех тех, кто против нас. Мечтаем оставить свой след в мире... Даже отдавая жизни в боях, о которых никогда не напишут в учебниках истории. Наша суть и наши поступки - начало и конец - в нас самих.» Джексон Оверланд Фрост.

Элизабет де ла Серр одиноко стояла на похоронах родного дяди, которого ещё позавчера она встречала с рынка. На похороны пришли добрые соседи, они понимали всю суть этой потери. Шёл дождь, и одетые в чёрные одеяния женщины и несколько мужчин держали над головами чёрные зонты. Голос священника проникал в сознание, оставляя отпечаток того, что больше не вернётся то время, когда все жили спокойно. Будучи ещё маленькой девочкой, Эльза всегда слушала рассказы своего отца о разных братствах и их планах. С детства юная леди с лёгкостью разделяла свои взгляды с избранниками ордена Тамплиеров. В их огромном доме, в секретной комнате проводились тайные собрания, в которых принимали участие только мужчины и их сыновья. Строгое воспитание девочки не позволяло ей топнуть ножкой и пойти вместе с отцом. Это дело серьёзное. Сложно расти в семье, где отец отвечает за воспитание молодой девушки. Ни единая няня в городе не могла заменить отца или родного дядю. В доме воспитывалась будущая носительница титула Тамплиера. Эльза страдала от горя, она не могла смотреть на свежевырытую могилу, на голый сосновый ящик, опускаемый в неё. Кто мог подумать, что чиновника будут хоронить на городском кладбище среди обычных людей, почивших здесь. Никто не осмеливался говорить о деньгах и статках, о пышных нарядах и украшениях. Сегодня богатые очутились среди бедных простолюдин. «Покойся с миром, наш друг и брат...» последние слова священника буквально прогремели среди всех могил. Пришло время дать волю слезам... Она не умела плакать, за каждую выпущенную слезу можно было схлопотать ремня или пребывание в винном погребе, где холодно и жутко страшно. Первое время светловолосая девочка плакала у себя в комнате, запертой на ключ. Но после сложных тренировок, хрупкое тело валилось и засыпало. Элизабет читала много книг, изучая историю с первых глубин создания земли. Вся учёба переплеталась с орденом Тамплиеров и их врагами - Ассассинами. Девочка не задавалась вопросом «Почему?» столько лет и столетий происходит это соперничество, она приняла эту сущность, как должное. Шли годы, мисс де ла Серр превратилась в прелестную леди с королевскими повадками. Манера общения, эгоистичный взгляд на чужие жизни, холодный рассудок, острый ум. Отец гордился своей девочкой, но лишний раз не давал ей об этом знать. Среди заплаканных лиц стояла та же девушка с королевскими повадками, но убитая горем. Слезы катились с лица вместе с холодным дождём. Она дала волю своим эмоциям и своему горю. Не было перед кем скрываться и быть гордым, замкнутым человеком. Никого не осталось... Миссис Брото, миссис Хэмсфорт и их слуги - те кто пришёл сегодня похоронить Шарля де ла Серра. Послышалась стрельба с пехотного ружья где-то очень близко. Священник попытался сбежать, но долг был важнее. Ещё несколько слов с библии и он попросил попрощаться с покойником. Женщины не слышали этих слов, они всматривались откуда именно слышно выстрелы. Будь их воля, они кинулись бежать в любое укрытие, смерть не будет ждать храбрых. Эльза не повела головой, когда так громко шумели солдаты. Она устала от постоянных стрельбищ, убийств, пожаров... - Мисс де ла Серр, давайте скорее прощайтесь... Мы не успеем доехать домой. Жалкие трусы боятся встретиться с правдой, которая происходит в Париже. Сколько убитых, казнённых, замученных до смерти людей прониклись этой революцией. К чему она привела? К гибели близких людей, разрушению домов, потере всех благ существования. Именно из-за причин революции, светловолосая девушка стоит возле вырытой могилы своего дяди. - Бегите... Я останусь... Толстая старушка одёрнула худощавую руку леди, уводя за собой. Эльза не успела попрощаться, как её усадили в карету. Прислонившись к холодному стеклу, она мысленно попрощалась с дядей. - Мисс, Вам нужно думать о больном папеньке. Он не выдержит, если вы сегодня падёте от пуль этих тварей. - Я понимаю... - она не хотела высказывать своё мнение насчёт трусости этих дам. - Милочка, Вам всего лишь двадцать четыре года. Хоронить себя вместе со старым дядей... Он прожил неплохую жизнь. - Он был убит... Не умер своей смертью, а УБИТ! - голос стал более строгим. - Мы понимаем Ваше горе. Но Вам нужно заботиться об отце... Его болезнь прогрессирует, ему нужны витамины и овощи. Попытайтесь собрать всю силу в руки и быть умницей. Элизабет больше не слушала нудных предложений. Её глаза смотрели на улицы любимого Парижа, который так изменился. Дом де ла Серров красовался среди богатого района Парижа. Его стилистика и архитектура завораживали. К дому вели мраморные дорожки, вокруг которых росли кустовые розы. Огромный фонтан, с милыми ангелочками, украшал двор. Каждого гостя встречал дворецкий, и провожал в кабинет Франсуа де ла Серра. Отец Эльзы был чрезвычайно подвижным человеком. Его уроки фехтования не проходили даром. С первого взгляда он казался моложе своих лет: большой белый лоб блистал свежестью, глаза менялись, то загорались мыслями, чувствами, весельем, то задумывались мечтательно, и тогда казались молодыми, почти юношескими. Иногда же они смотрели зрело, устало, скучно и обличали возраст своего хозяина. Около глаз собирались морщины, эти неизгладимые знаки времени и опыта. Гладкие чёрные волосы падали на затылок и на уши, а в висках серебрилось несколько белых волос. В свои пятьдесят лет, Франсуа выглядел очень привлекательно. Он был представитель коренных уроженцев Парижа. Его статус светского человека принадлежал ему с первых его дней. Он посвятил свою жизнь тому, чтобы его единственная дочь ощущала себя настоящей парижанкой. Не только титул и статус делали его могучим. Титул Магистра ордена Тамплиеров - дар божий, который свалился ему на голову. Всю жизнь он посвятил служению этому ордену. Теперь его миссия завершена... Девушка попала в холодный холл родного дома. Она перестала обращать внимание на уничтоженные цветы около дорожек, на отсутствия дворецкого, ей надоело об этом думать. Поднявшись на второй этаж, Элизабет прошла около кабинета своего отца. На огромном деревянном столе лежали разные рукописи и документы. Все они были хаотичнр разбросаны, некоторые превратились в пепел. Через разбитые стекла в его кабинете, проходил жуткий осенний холод. Она привыкла видеть свой дом в таком состоянии. В спальне Франсуа де ла Серра было темно и прохладно. Сухие дрова давно перегорели в старом камине, и комнату окутала осенняя сырость. Через плотные шторы в комнату проходил свет пасмурного дня, а капли дождя громко стучали по стёклам и подоконникам. Лежачий мужчина совсем был похож на живой труп. Куда исчезла его жизнерадостная улыбка и надежда в глазах? Когда он увидел свою девочку, улыбка коснулась краешек губ. - Доченька, я так рад тебя видеть... - он хотел подняться, но ослабленное тело валилось вновь. - Отец! - девушка подбежала к больному старику и помогла удобнее разместится на твёрдом матраце. - Тебе нельзя подниматься... - Знаю... Сегодня я пропустил похороны родного брата. - мужчина не проливал слёз, этого он не умел. - Ты снова плакала? Элизабет забыла о своём обещании, что никогда не прольёт слезу за падшего в бою родственника. Отца не волновало, что его брат был убит от рук какого-то наёмника, в глубине души он всегда был воином и преданным рыцарем ордена. Тамплиеры никогда не оплакивают своих родных - это удел слабых. Этим девушка отличалась от своего отца. - Тебе показалось... Дождь на улице сильный, я была без зонта. - хвала, что чёрный плащ остался в холле. - Как ты себя чувствуешь? - Как и вчера, позавчера и несколько дней назад. Родная, мне не станет легче, пора с этим смирится. Год назад всё было по-другому. Каждое воскресенье в особняке де ла Серров проводился балл. Это была всего лишь отговорка для местной прессы, эти собрания проводились для Тамплиеров. Множество дам, одетых в прелестные шатры, с пышными юбками, с интересными причёсками на голове, развлекались в их доме. Они были жёнами знаменитых чиновников и торговцев Парижа. Их имена знали и простые люди, которые покупали втридорога заморский товар, или работали без выходных целыми месяцами. Что оставалось делать этим пышным особям женского рода? Они на таких мероприятиях умудрялись выдать своих дочерей за сыновей других дам, не менее знаменитых. Элизабет была спокойной и непринуждённой, скрывая свою хитрость и расчёт, которые научилась использовать в борьбе за влияние. Ей не нужно никого обольщать или покорять, её принимали такой, какая она есть. Никто с присутствующих не пытался подать знаков внимания, пригласить на танец, или просто заговорить. Особенно этого боялись делать молодые мужчины. К женщинам и девицам, Эльза относилась предвзято, но уважала их титул и семью, бросая улыбки каждой из этих куриц. Она презирала всех девушек, которые стремились поскорее выйти замуж и родить десяток детей. Она не понимала, какого это быть игрушкой для мужчины, забывать о своей гордости и достоинстве. Отец давно смирился, что свою дочь не выдаст замуж за парня, который ему понравился. У неё есть свой выбор... Единственное, что разрешалось представительнице Тамплиеров. В глубине души, она восхищалась своим лицемерным поведением, относительно выбора жениха. На протяжении пяти лет, все самодостаточные и влиятельные молодые люди Парижа знали, что Элизабетт де ла Серр - запретный плод. Глаза светловолосой леди наблюдали за стрелками на больших часов, что громко цокали с каждой секундой. Она выжидала конца этого проклятого балла. В тот вечер она услышала страшную новость - на Париж надвигаются беды. Тогда ей казалось, что это будут кризис, или поднятие всех налогов, но было куда хуже... С тех самых пор всё изменилось кардинально... Отца отравили и он страдал язвенной болезнью, которая была неизлечима. Оставалось наблюдать, как его организм разрушается. Никакие богатства семьи де ла Серров не могли помочь молодой дочери спасти собственного отца. Дядя взял на себя ответственности Магистра, и пытался уладить конфликт... Конфликт между революционерами и семьями, которые поддерживали короля. Шарль плохо справлялся с должностью и вскоре был правой рукой Франсуа, который во время болезненных приступов успевал думать об ордене. Ему не становилось лучше, а наоборот - хуже. Доктора пытались уговорить его на операцию, но древнее предсказание гласило, что никто не имеет право попасть внутрь Тамплиера. Эти чертовы догмы, принципы, правила. Иногда девушка ненавидела всё, что связанно с орденом. - Доченька, а ты приготовишь мне рагу? - его любимое блюдо. - Конечно, отец. Ради тебя я приготовлю любое блюдо. - она всегда старалась сделать приятное отцу, особенно, когда его жизнь на исходе. Отправившись в свои покои, Элизабет сбросила с себя чёрное траурное платье и надела обычное серое. Оно скрывало все части тела, самое подходящее для вдовы или монахини. Волосы собраны в лёгкую причёску той моды, а на ногах обычные туфли. Все её красивые наряды были спрятаны далеко в шкафу, не скоро она ощутит их на своём теле. Деньги. Раньше Эльза не имела возможности их считать и собирать. Сегодня она каждую копейку бережёт и экономит. Вся вера в короля, ему покорение выливается ей бедностью. Семья де ла Серров обанкротилась, и даже влиятельные лица этого города не смогли помочь больному другу и его дочери. Надежда на Тамплиеров умерла вместе с его несколькими членами. Убийства начались меньше года назад, и орден скрыл своё происхождение. Молодой девушке приходилось закладывать своё имущество: от дорогих картин к золотым украшениям. Эту лавочку тоже прикрыли, когда король не смог обеспечивать золотом мелкие ломбарды и таверны. Эльза медленным шагом проходила знакомые улички, по которым когда-то бегали дети. Сейчас везде было пусто. Детей не выпускали на улицы, а дома были заперты. Центральная площадь. Или то, что осталось. Развалины. Здесь раньше продавали сладости с берегов стран другого мира. Леди задумывалась над тем, как жили другие люди. Коснулась ли их революция, или они давно свыклись с традициями республики. Она не заметила, как подошла к лавке с овощами. Мелкий старикашка всё время поглядывал в сторону центрально рынка. Его опасения были понятны - в любую секунду появится армия и его убьют, как крысу. Девушка достала несколько золотых монет и внимательно рассматривала не первой свежести товар. - Думай скорее, девица. Элизабет лишь фыркнула и продолжила выбирать овощи. Она аккуратно складывала их в корзину, и заглядывала в пустые ящики, выстроены друг на друга. - А больше ничего нет? - Ты слепая? Всё, что на прилавку. Нужно меньше спать. Знал бы он, где она была с утра. Но это его не касается, и самой девушке надоело его присутствие. Только Элизабет хотела расплатиться, как услышала громкие крики. За ними последовали выстрелы и истерический плачь женщин. «О нет! Солдаты...» Девушка хотела броситься прочь, но её подол платья зацепился за гвоздь пустого ящика. Пока она копошилась с тканью, солдаты на лошадях промчались совсем близко, ящики с грохотом посыпались на юную леди. Оказавшись под завалами, по уши в грязи, Эльза успела увидеть, как те же солдаты убивают мелкого торгаша. Выстрел в голову... Он больше не сможет язвить покупателям. Она мысленно поблагодарила судьбу, что оказалась сейчас на мокром асфальте. Прошло не мало времени, когда всё утихло. Юная леди смогла сбросить с себя деревянный груз и освободиться. Промокшая до нитки, она трусилась от холода. Сегодняшний день совсем не удался. - Грязная девка! - не откуда возьмись, выскочил пьяный солдат с ружьём в руках. - Подойти ко мне! Лучше умереть, чем оказаться рядом с пьяным носителем сифилиса. Эльза попятилась назад, но упёрлась в небольшую оградку. - Дрянь такая... - он на ходу зарядил порохом своё ружье и поднял его, чтобы прицелиться. Вся жизнь проскочила мгновенно перед глазами. Она не пыталась умолять его, или кричать от страха. Ничего такого не было, лишь обида, что не успела приготовить вкусное рагу своему отцу. Но этот солдат замер на месте, его глаза распахнулись на выдохе, и он упал бревном в грязь. Вместо его тела показался силуэт молодого человека, одетого в странный костюм с капюшоном. Элизабет осмотрела его с ног до головы, и не понимала кем он приходиться. Его черты лица были спрятаны, лишь острые скулы и подбородок не скрывались под тёмно-зелёным капюшоном. В его руках не было оружия, но труп перед его ногами был насквозь чем-то проколот. Эльза не подала никакого страха, и лишь любопытство её посетило. Он успел разглядеть её интерес, но не понимал почему нет страха или волнения. Не всегда перед тобой убивают человека. А может это шок? Он не стал задерживаться и быстро скрылся за сооружениями Парижа, запечатывая в своей голове образ светловолосой парижанки.

***

«Мы сами вольны выбирать свой путь. Многие хотят отобрать у нас свободу, и многие из нас подчинятся им. Но именно способность выбирать, то что для нас истинно, и делает нас людьми. Ни одна книга, ни один учитель не даст Вам ответов, не откроет путь. Выберите свою дорогу, не идите за другими, не идите за мной...» Элизабет де ла Серр.

Приближаясь к своему дому, молодой парень скинул с себя тёмно-зелёный плащ с капюшоном и лихо его забросил в старый сундук, который находился на заднем дворе особняка. Пепельные волосы были растрёпанные, и ему пришлось несколько раз их пригладить, чтобы отец снова не начал беседу о внешнем виде. Его дыхание сбилось, пока он в спешке добирался до своего уютного дома. Парень через служебный вход попал на кухню, где поварихи мастерски работали над сегодняшним меню. Мило улыбаясь, он проскользнул мимо пухленьких дам со сковородками в руках, и поднялся по лестнице в свою комнату. Он снял с себя потную рубашку и запачканные брюки, а сапоги откинул подальше. Молодой парень спешил одеться, ведь его давно ожидает отец. Дверь заскрипела, и в комнату проскользнула леди, прикрывая своё лицо веером с перьев. - Джексон, где Вас носит? - нежный голос брюнетки прозвучал очень тихо. - А? Что? Мишель... - парень одевал брюки, прыгая на одной ноге. - Я немного задержался в городе. Сейчас очень опаздываю... Джексон искал свою выглаженную белую рубаху. В гардеробной её не оказалось, и полу голый молодой человек продолжил поиски в своей комнате. - Это ищите? - темноволосая девица держала элемент одежды в руках и игриво смотрела на возлюбленного. - Мишель, отдай! Девушка оказалась очень прыткой, она ускользнула от парня и заскочила на огромную кровать, прыгая, как маленький ребёнок. - А Вы попробуйте самостоятельно взять... - она не договорила, как Джексон запрыгнул и отобрал свою вещь. - Мне некогда, отец будет в ярости... - Он и так злой, ты снова опоздал на собрание. Джек, тебе не важны дела нашего Братства? - Не особо... Джексон Фрост никогда не понимал идею, которую нёс его орден. «Ничто не истинно, всё дозволено!». Казалось бы эти слова освобождали от всех законов и правил, но в тот же момент, окутывали полностью, и ты ставал им верен. С самого детства он рос среди Ассассинов: видел их бои, изучал боевое искусство, читал много книг, и ненавидел тамплиеров... С ранних годов ему прищепили вражду к другому ордену, вовлекая его в войну с ними. В то время, как Тамплиеры добивались власти, чтобы спасти человечество от самих себя против их воли, орден Ассассинов боролся за выживание по доброй воле, поскольку это поощряло прогресс и рост индивидуальности. Но внутренний мир мальчишки очень сильно отличался от мира настоящего Ассассина. Ему нравилось нарушать правила, играть на деньги, подглядывать за красивыми женщинами. Его отец - магистр и наставник многих воинов, усердно занимался с сыном, запрещая ему многое. Джек не имел возможности играть со своими сверстниками, а занимался с другими сыновьями членов ордена. Эти ребята отдавались целиком своему занятию, их не интересовали развлечения. В юношеские года младшему Фросту удавалось выскользнуть из дома и прогуляться ночными улицами Парижа. Он встретил новых друзей, о которых никогда не говорил отцу. Так он вырос: дома послушный юнец, а за порогом дома - разгильдяй. Сложнее всего было измениться, когда впервые пришлось совершить убийство. Но этого требовало братство. «Если смерть одного человека может спасти тысячи, то это малая жертва», с этими словами, он убил грязного торговца женскими телами. Он спас много невинных девушек, которые могли больше не увидеть родного дома. Это чувство, что ты можешь принести добро, охватило молодого Ассассина. Его скрытый клинок пронзил многих поганцев и злодеев, но жажда убийства лишь усиливалась, и тогда он впервые ощутил на своих руках кровь Тамплиера. За восемь лет своей миссии, Джек переосмыслил все законы своего ордена. Он никогда не убивал невинных, скрывался на виду у всех, и не подставлял под удар Братство. Но ирония присутствовала в его деяниях - он искал путь к миру, хотя и сам допускал убийства, стремился освободить разум человека, но понимал необходимость правил, хотел показать всю опасность слепой веры, испытывая её на себе. Родись в обычной семье, Джеку не пришлось бы ощущать двуличность и сомневаться в своих действиях. Джек оставил свою невесту и спустился в кабинет отца. Виктор Фрост перечитывал древние рукописи и когда увидел своего сына, косо на него посмотрел. Он молча ожидал ответа от своего сына. - Я немного задержался в городе. - Ты снова пропустил собрание. Ты забываешься, твоё происхождение, вся твоя сущность - это Братство Ассассинов. Джек закатил глаза, но так чтобы строгий отец не увидел этого. Как ему осточертело слушать о сущности, быть на поводу у своего папиньки. - Мне двадцать шесть лет, я могу сам решать, где мне быть, и с кем. - Ты не можешь решать! - заорал седоволосый мужчина. Его лицо охватил ужас и злость, а руки крепко сжали старый пергамент. - Что ты хочешь от меня? - спокойным тоном спросил Джек. Он устал от постоянных криков своего отца, ему проще было согласиться со всем. - Я хочу, чтобы ты слушал меня. Не творил глупостей, и уважал Ассассинов. У нас есть миссия - это мир, свобода. Мы должны быть готовыми отдать за это собственную жизнь. «Хм... Свобода. Говорит тиран, который всегда всё решает за меня...» Фрост внимательно слушал, только в голове кружили свои мысли. - На пороге война. Эта революция принесёт нам новое будущее - Республику. Наша миссия - беречь самих себя, и скрывать своё происхождение. Новому правителю не нужны сумасшедшие с прошлого, которые слепо верят в законы, написанные ещё в начале пятого века. Ты снова рассекал по улицам Парижа и спасал невинных? - Что-то мне припомниться, что Кредо гласит: спасать и помогать невинным. - Не сейчас. Запомни, 1798 год - Великая Французская Революция, время, когда ассассины залегли на дно. - Ты знаешь моё мнение - оно не совпадает с твоим... - Джек направился к двери, чтобы прекратить этот дурацкий спор. Отца сложно переубедить, он всегда будет прав. - Сын! Если ты не прекратишь спасать этих невинных, мне придётся тебя запереть дома. - Ты с ума сошёл? - желание врезать по старому лицу родного человека, давно посетило молодого человека. - А что ты прикажешь делать? У тебя на носу свадьба, а ты хочешь оказаться в гробу. - И снова ты за меня всё решаешь... - вздохнув, Джек опустился на кресло, зарываясь руками в свои волосы. - Она единственная, кто тебе подходит. Ассассин должен выбирать себе жену среди своих. Мишель - отличный воин, её воспитание прекрасное и благородное. Он просто сидел и слушал, как отец расхваливает девушку. Она действительно была прекрасна, она знала всё про орден, тщательно относилась к каждому закону Ассассинов, чтила память всех погибших воинов, являлась носительницей крови братства. Каждый молодой Ассассин мечтал иметь такую невесту, но она досталась младшему Фросту. В глубине души он пылал чувством влюблённости, хотелось заботиться о ней и проводить всё своё свободное время рядом с ней. Время прошло, теперь ему нравилось сидеть в кабаке с друзьями и рассматривать танцующих куртизанок. Ассассин изменился... Не в лучшую сторону. Ему надоело подчиняться строгому магистру, постоянно читать и изучать историю, с утра до ночи тренироваться. Он всему давно научился... - Тебе ясно? - Да. - единственный ответ, который радовал Виктора Фроста. И это был путь избежать новых скандалов. Соглашаться на всё, что говорят другие... Трус. Джек не умел отстоять своё право, но в тот же момент всё больше и больше сопротивлялся и нарушал все правила.