LittleTale

— Так… Как это называется у вас? — переспросила Фриск. — День прошедшего года. Неоригинально, да? Хе-хе, — усмехнулся Санс, сжимая девочку в объятиях. — И вы отмечаете его прямо все вместе? И украшаете дома?! И подарки дарите?! — восхищенно взвизгнула она, вырываясь из хватки теплых рук и кружась на месте, словно волчок. — А вы что, нет? Скучно жила ты, малая… — Нет-нет-нет-нет-нет! Наоборот, мы тоже! Я просто так боялась, что в этом году не смогу отметить Рождество, потому что вы не знаете о таком празднике! Так замечательно, что у вас есть его, эм… Аналог? — чуть менее уверенно улыбнулась девочка. — Ага.       До праздника оставалась неделя с хвостиком, и Фриск, обычно тихая, не замолкала ни на одну минуту, заражая всё и вся духом новогодних празднований. Санс и Папайрус по-большей части возились с ней, потому что Гастер чаще, чем обычно, пропадал куда-то, Андайн и Альфис уже чисто из принципа ходили с ними, а Ториэль и Азгор просто не могли оставить такую опасную банду без присмотра. Санс, конечно, придерживался мнения о том, что Тори просто не хочет показаться слишком юной, но сказать об этом вслух и получить по голове огненным шаром не особо хотелось.       Дети были так заняты все предпраздничные дни, что к тридцать первому числу (Фриск была уверена, что сегодня именно оно) мрачными и серыми выглядели лишь Руины. Девочки переглянулись, вздохнули и направили Санса короткими путями да за украшениями, а сами носились по всей локации, развешивая гирлянды, зелено-красные ягоды (Ториэль назвала их символом праздника), рождественские украшения, сделанные Фриск по памяти. Прошло уже больше полугода с её падения в Подземелье и многие традиции были стерты памятью. Девочка грустила, когда думала об этом, потому что страшнее всего было забыть что-то, что раньше было неотъемлемой частью жизни. Она зарисовывала растения, которые не росли внизу, повторяла ежедневные процедуры, но всё равно забывала. Время забирало всё, о чём думала Фриск раньше.       Думая об этом, девочка совсем растерялась. Радость улетучилась, оставив послевкусие лёгкой горечи где-то в глубине души. Она забыла что-то. Нет, не что-то. Она забывала всё, заменяя драгоценное прошлое счастливым настоящим. — Я… Скоро вернусь! — выпалила Фриск и быстрым шагом вышла из помещения, на прощание кивнув подружкам. Стоило ей исчезнуть из зоны их видимости, как девочка сорвалась с места и бегом направилась в дом Тори, надеясь найти покой у зеркала. По пути дитя чуть не сбило с ног Азгора, с трудом не врезалось в несколько внезапно появившихся стен, но через пару минут уже обессиленно опустилась на колени.       Отдышалась она лишь через какое-то время, а потом медленно поднялась. Отражение сверкнуло красными глазами и улыбнулось. Чувствовало ли оно её? Было ли живым? Человеком? Слезы покатились по щекам, и Фриск поняла, что её вот-вот настигнет долгая-долгая истерика по глупому поводу. Всё расплывалось, но в последний момент она сморгнула солёные капли и удивленно посмотрела на зеркало.       «Омела и какао с зефиром» было выведено на нём. Девочка наклонила голову вбок и вдруг вспомнила. Ну конечно, как она могла забыть! Омела, традиция, которую она обещала торжественно исполнить в двенадцать лет на Рождество и такое любимое какао. Глупых элементов не доставало, чтобы она вспомнила прошлые и позапрошлые, совсем давние праздники. — Спасибо… Ты не против, если я назову тебя… Чара? — девочка в зеркале ничего не сказала, лишь, кажется, коротко-коротко кивнула на одно мгновение. — С Рождеством!       Она встретилась с друзьями на пороге, уже абсолютно спокойная и даже молчаливая, а потом дети разбрелись украшать дом. Омела нашлась у Ториэль, хоть и стоило порыскать по Руинам, а какао обещала обеспечить, как ни странно, Альфис. *** — Малая, что с тобой не так? — фыркнул Санс, когда девочка на эмоциях заключила его в объятия на долгие пятнадцать минут. — Я уже закостенел. — Подумаешь! — фыркнула она и с радостным криком обняла вошедшую в комнату Андайн. На её недоумевающий взгляд скелет коротко пожал плечами.       Вечером компания собралась на площади Сноудина, где Азгор, как юный наследник, поздравил всех с наступающим новым годом. Далее Гастер рассказал что-то об успехах прошедшего времени и появившихся планах, а Фриск не могла дождаться конца речей, чтобы праздновать до самого утра. Ученый скрылся в толпе и заиграли Рождественские гимны, которые человеческое дитя не слышало ни разу, но Азгор подхватил Ториэль, и вскоре они смешались с десятками танцующих монстров. — Позволите свою руку, леди? — смущенно кашлянул Санс, — если ты сейчас подумала про Папи, то он с папой, а Андайн и Альфис уже кучу времени танцуют. Чем мы хуже? Хочу уделать козлоцветика, — выпалил он, но Фриск, рассмеявшись, потянула скелета в быстрый танец.       Домой они вернулись только к глубокой ночи и решили не расходиться, потому что смысла не было. Папайрус еще вечером ушел с Гастером, а остальная компания дружно разошлась по комнатам в доме Ториэль.       Альфис и Андайн заснули сразу, а Тори сидела на краю кровати, слушая разговоры Санса с Фриск и посмеивалась. — Да что не так-то? — удивилась девочка вслух. — Омела, — пожала плечами хранительница Руин. Фриск подняла взгляд и фыркнула. Домечталась, приехали. Она ведь даже не вешала здесь омелу! Кто это был, интересно? — Тогда мы не нарушим славные традиции человечества, малая? — фыркнул скелет, и девочка рассмеялась, мягко целуя его в щёку. Кости Санса никогда не казались ей отталкивающе-холодными. Они были словно обтянуты нежной тонкой тканью.       Уже перед сном девочка подумала, что подарки под ёлкой вовсе ей не нужны. Она получила столь многое в Подземелье, а вещи казались лишь бессмысленным дополнением. У неё были самые лучшие в мире друзья, и это Фриск не забыла бы даже через тысячу лет.