А я с судьбой на "Эй, ёб твою"

***

— Ну, так что собралась делать после колледжа? Поступать будешь по профессии или так, как попадется? — спросил Артём, потягивая второй бокал с пивом и закусывая его свежей селёдочкой, из только что откупоренной жестяной банки. Не помню, сколько она пролежала в моём холодильнике, но одно скажу точно — повидала она многое, от вкуснейших маминых борщей до забытых на века яиц. — Как вы только это едите? — морща нос, усмехаюсь я; дело в том, что с детства здоровьем я не отличалась, список моих диагнозов уходил далеко за горизонт, и это ещё при том, что часть из них даже при большом желании не выговорить. «Бронхиальная астма, дерматит, хроническая непереносимость речных- и морепродуктов…» — констатировал врач моей маме к годам эдак десяти моей жизни. И теперь просыпайся каждым утром с мыслью о том, что ты та еще заноза в жопе у родни, кои так не считали, почем зря, — Дермищко же ещё-то! — Зато полезно! — возмутился сероглазый блондин, доедая последнюю рыбку и перехватывая рукой свеженарезанный хлебушек, чтобы макнуть его в оставшуюся жижицу, — Вот смотри, что с кожей твоей творится, а все из-за недостатка витаминов, которые, между прочем, есть в рыбе, В РЫБЕ КАРЛ! И не уходи-ка от темы! — Да-да, в рыбе, а так же в множестве других продуктов, — отмахнулась, подливая в стакан из полувыпитого ваучера Туборга. Не каждый раз удаётся собраться с друзьями вот так вот, и обсудить рутину на семнадцатом твоей жизни. Все чем-то заняты, кто-то в других городах, ей богу, что же с вами в двадцать пять будет? — А этот дерматит между прочим, не лечится, только облегчается. Да и кому я это вообще поясняю, ты и без меня должен это знать, медик ты наш! И не ухожу я от вопроса, что ты как маленький? Не знаю, — тяжко выдыхаю, — Не знаю, Тёмка, тут живешь и думаешь, как бы не сдохнуть от бессознательности твоих подростковых действий, а ты мне тут про работу, жизнь дальнейшую загоняешь. — Нечего я не загоняю, а истину глаголю, вот я, например, после меда, уважаемым хирургом стану! Главное — четко поставить перед собой цель — а остальное само придёт. — Угу, вижу я как этот «многообещающий хирург» пиво со мной сейчас хлещет, вот приду я к твоему куратору, расскажу с чем Смоленский дела имеет, — толкнув парнишку кулаком в плечо, я звонко рассмеялась, чуть не грохнувшись со стула прямиком носом в пол; а тот похоже обиделся и, сложив губы трубочкой, отвернулся от меня, изображая невинного, побитого судьбой человека. — Ой, наша Принцесса обиделась? — вновь прыснув от смеха, разхохоталась я на весь огород, в котором мы, кстати, и проводили сей вечер, имея в компании лишь друг друга, — Ну, простите, сиё невежество с моей стороны, лоханулся Ваш верный рыцарь. — Ты-то рыцарь? — возмущения блондина не было предела, а бровь стала изредка подергиваться в нервных конвульсиях, что еще больше раззадоривало огонёк моих подстёбов, — Скорее противный, гнусный, несносный… — Но дико сексуальный Принц империи Ко! — вот тут-то его бомбануло не хило, и скосив ошеломленную рожу, парень завис на несколько секунд, — Да ладно, я же истину глаголю! — парировала я его слова, соскакивая со стула и отходя на приемлемое расстояние недосягаемости меня от внезапно запущенной пачки семечек, — Че, совсем сдурел? Святым кидаться, боженька накажет, а я его поддержу!       По-моему моя психика уже сдает обороты, и не переваривает сей инцидент, заставляя осесть на землю и громко хохоча на всю улицу, придерживаться за живот. — Ненормальная блин, бедная твоя мама — тётя Наташа, как же она живёт-то с тобой? — Легко и просто, с матом и смиреньем.       Не, ну а что? Так и есть, маман уже давно смерилась с тем, что у нее не дочь, а сын в юбке. А я и не против. Ну уж нет, быть изнеженной барышней на высоких и тоненьких шпильках — не моя стихия. Уж лучше буду целыми днями проводить у компуктера, налегая на разного рода игры, топовые сериальчики и аниме. — Да я вижу, что ей только смирение и помогает, я бы уже давно спился. — О, о, о смотри уже начал! — подскакивая на месте, я тыкаю пальцем на сооруженный из мангала и пары досточек столик, скрипящий от навалившегося на него веса бутылок с выпивкой. — Дианка, ща получишь! — Сказала она и нервно подтянула стринги, — все, нашего Бомбалейло бомбануло бомберной бомбой. Мои плечи обхватила сильная рука друга, заставив немного согнуться в коленях, а на голову, в прямом смысле этого слова, шлепнулась широкая шершавая ладонь, и со всей дури начала тереть макушку. — Кто тут Она? А? А ну повтори! Чувствую, как череп начал трещать по швам, вот же силищи-то, хрен отобьешься. Больше не могу, сейчас заверещу как девка подзаборная. — Харе-харе, Тёма, последних остатков мозга лишишь, — пропищала я, тщетно пытаясь высвободится из крепкой хватки с помощью ног, скованных рук и прочих прилагающихся отрибутов тела, — Я же и так не шибко умная, пощади остатки самообладания! — А еще на дошкольном образовании, — цыкнув, парень все же отпустил мою бренную тушу, тут же усвиставшую куда подальше; поднял упендоренную ранее им пачку семечек и вернулся за сооруженный нами столик, — Я бы с таким характером в воспитатели не полз. Чему ты детей научишь? Будешь читать им лекции на тему "Как кинуть кольцо всевластия в жерло вулкана"? — Почему сразу колечко-то? Для начала изучим Основы Магии и Вероломства чародеев. — Которых ты не знаешь не шиша? — победно усмехнулся друг, вытягивая из-под столика второй ваучер разливного. — На что нам ИнтернЭт? — подняв воображаемый телефон в руках на уровень груди, пародировала я одну сценку из старого выпуска "Уральских пельменей", и поспешила пристроится обратно на своё место, кой-друг больше не представлял предстоящей угрозы моему организму и психике, — И мне подлей малёк! — подставляя бокальчик вопрошающе пропищала моя тушка, чуть накреняясь вперёд. — А жирно не будет? — Жи-ы-ырный, жи-ы-ырный как поезд пассажирный… — завела я старую шарманку одного известного блогера, подставляя хрупкий стеклянный полулитровый бокал под струйку льющегося хмеля, тем самым пододвигая точно-такой же, принадлежащий Тёмке, в сторону и вызывая массы возмущения. — Слушай-ка, а давай теперь ты будешь закупать выпивку для нас, я хоть сэкономлю, а ты сможешь выжирать хоть по канистрам яд…ой, пива, я хотел сказать пива. — Ну да, ну да, — расхохоталась я, подтягивая заветное к себе, — Моей смертушки захотел, прохвост? Не тут-то было, таракана, как известно, не задушишь не убьёшь! — А ты разве не надоедливая заноза в заднице? — Ещё лучше, не живое — значит не убиваемое! — Но зато сжигаемое… — Хэй народ, — нашу тираду прервал звук скрипнувшей деревянной калитки, и до ужаса знакомый голос. «Да ладно?! Вот же нежданно-негаданно» — подумала я, переваливаясь через спину Артёма, чтобы лучше рассмотреть входящего, или входящую. — Сашкевич, вот так сюрпрайз, маза фака, — довольно-таки громко вскрикиваю я, видя входящую в огород кареглазую шатенку, — какими северными метелями тебя сюда занесло? — Ди, мои уши, мать твою за ногу! — закряхтел сероглазый, пытаясь сбросить мою навязчивый мешок мяса, жира и костей с себя. — Не гони на мать, не то ухо откушу! Мою незначительную угрозу он видимо воспринял как шутку, а зря. Секунда, и мягкий хрящик уже во власти мои зубов, а парень нервно вскрикивает и отбрасывает в мою персону кучу матов, отменных, между прочим. И пока мне не настучали по чайнику, лучше «ретироваться на родину». — А вы как всегда как вижу, — заливисто рассмеялась девушка, заходя в потрёпанную парилку для растений, и разгребая там завалы хлама, пытаясь отыскать еще одну табуретку. — Слева в самом углу, под выдранными страницами из учебника по физике и пачкой марихуаны! , раздавая «точные» указания, я моментом отгрызла кусочек засоленного огурца. — Чё-ё-ё?! , — послышался в шутку охреневший голос Саши. — Да ладно-ладно, пошутила я про листочки из учебника, там только марихуана, — закинув второй кусочек огурца, с серьёзным лицом пробубнила я. — А я-то думал, что эт ты сегодня такая…навеселе, вот чем ты тут промышляешь. А ему лишь бы подстегнуть, ах-ха, вот же…моя школа. — Ой, да ладно тебе, ну привезла я с отпуска пару листьев конопли, — давясь от внезапно нахлынувшего смеха пивом, проквахтала я, — И то, это только потому что она там на каждом шагу росла, и глаза мозолила. Ну, прям боженька с неба подталкивал! Как шанс-то упустить такой? За нашими «весёлыми разговорами» я таки и не заметила, как Сашкевич уже во всю распивала нашу выпивку и уплетала представленную закуску. Палец в рот не клади — откусит. Все мы любим на халяву пожрать да выпить. — Ну даёшь, Корнеева, хлеще меня! — притворно возмутилась моя персона, выхватывая с тарелочки последний малосольный огурчик. — А то, Мать, я же твой супер-сенсей! — Ага, Свинка-сенсей, как Котская выражается? — усмехнулась я, отпивая из стакана, поддерживаемая смехом Артёма. А дело то в том, что Сашка, в теле, нет, не полная, но и не костлявая, с большой грудью, узкой талией и широкими бёдрами. В общем, кумир всех фигур, 90×60×90. Хотя она и накручивает себе, что является больно плотненькой, я бы так не сказала. Тут уж кто с какой стороны посмотрим, лично для меня её фигура очень даже обворожительная. Но людей на планете много, и думает каждый по разному. А прозвище она это получила от Дашки Котской, или как мы ее иногда подкалываем — Мартовской Кошки. Девчонка нам не вровень, высокая, стройная с хорошим личиком и большой тягой к знаниям. Хоть в последнее время отдельная жизнь от родителей немного выбила её из роли пай-девочки, дружит нам это не мешает, хотя иногда бывает подташнивает от ее изменившегося характера. Так вот, рядом с ней мы с Сашкой действительно выглядим как два неказистых домика в сравнении с высоким и изящным небоскрёбом; и как-то было дело, неудачно мы над ней пошутили, мол, Шпала, лбом о косяки спотыкаешься, а она у нас дама гордая, как жеж ей такое стерпеть? Вот теперь мы и носим «погоняла» таки закрепившиеся за нами, по моему, на всю жизнь, Свинка-сенсей и Гном. Впрочем, что мне, что Корнеевой это не в тягость. Я свято верю, что в некоторые моменты быть низкого роста не так уж и плохо, да и гномы мне не противны, а наоборот, даже приятны (Властелин колец — любовь на всю жизнь). А Саше и того легче, ей свинки нравятся, вон, она, не унывая, прикупила себе настенные часики в виде поросенка. Ах-ха, да «Век живи — век удивляйся» — как говорит Артём. — К чертям её, пусть сидит в своём Екатеринбурге, — как-то угрюмо выплюнула Александра, с горяча отглатывая чуть ли не полкружки, и с грохотом сталкивая ее с нашим хрупки столиком, от чего тот издал какой-то даже слишком нервный звук, но, к счастью, не треснул. — Придумал! — видимо, чтобы хоть немного развеять угнетающую атмосферу, выкрикнул Артём, — Давайте на заброшку пойдём? Ну.., помните ту больницу, что так и не достроили? — И что ты предлагаешь там делать? — вопросительно приподняла бровь кареглазая, явно опуская внезапно нахлынувшую злость. — Наделать фоточек, и просто поорать, как говорится! — хлопнув в ладоши и нетерпеливо потерев ими друг о друга, пояснил парень. — Ага, темнота хоть глаз выколи… — Да фонарик в дырочку вставляй, — продолжила за меня подруга, — Да мы убьёмся, прежде чем дойдем до самой стройки! Не дай бог еще нарвёмся на кого… — Ну, я ведь с вами! Мужчина как ни как! Уж, так и быть, защищу вас, милые дамы. Гордо опустив кулак на грудь, Смоленский задрал нос кверху, аки спаситель всея мира. — Где мужик?! — прислонив ко лбу ладонь и прищурив глаза, спрашиваю я, вертя головой по сторонам, — Не вижу здесь не каких мужиков? А ты Саш? — И я не вижу! — подыгрывает мне Корнеева, так же прикладывая ладонь козырьком ко лбу. А Тёма злится. — Ну и фиг с вами, один пойду! Вот увидите, наделаю классных фоток без вас! — Ой, больно надо, пха-ха-ха-ха, — в один голос расхохотались мы с шатенкой и звонку ударили бокалами с выпивкой, прежде чем парень повернулся к нам спиной и стал интенсивно удалятся, — Эй, куда ты, неужели в серьёз?! — Но тот даже не обернулся, продолжая идти вперёд. — Ну всё, жопа! — констатировала Саша, вставая с табуретки, а я следом за ней. — Тётя Синечка ударила дядю Тёмочку, — вспомнила ранее упомянутую при мне дядей поговорочку, — Пойдём, пока он дел не натворил, по дороге маме отзвонюсь… — Ну Тём, блин, хоре козни мочить! Пошли домой, — битый час я пыталась отговорить Смоленского не залезать в это исхудалое строение, — Да оно даже тебя не выдержит, ток на пол ступишь — в подвал улетишь к бабайке! — Во-во, не гони ты коней, чё как маленький то? — поддерживала меня подруга, оттягивая парня за руку в сторону. — Это вы чё как слабачки? Что, только на словах героини? А на деле, во, — и большая фига оказалась прямо у наших с Сашкой носов. Ссорится совершенно не хотелось, а оставлять этого дурака одного как-то не по-братски. Мужик блин, эго своё удовлетворить захотел. — Лады-лады, сходим мы с тобой, только на пять минут, не больше, понял?! — Диана! — вдруг забастовала Корнеева хватая меня за предплечье, — Ты-то чем думаешь? Задницей? Куда там идти, в катакомбы? К наркоманам и крысам? — Мы не надолго, зайдём и выйдем, вон Тёмка только запашку местного словит, удовлетворится и пойдём домой, трапезу продолжать. — Ух, — выдохнула та, явно не воодушевившись происходящим, — Только быстро! — Вот так бы и сразу! — Внезапно хлопнул в ладоши парень, и схватив нас под руки направился прямиком в заброшку. Шаг, два, три, четыре, пять и мы уже почти внутри, еще метров пять и мы стоим в полной темени, меж отлично продуваемых стен недостроенной больницы, насквозь пропахшей гнилью и плесенью. Невольно сморщившись от сего смрада, я пихнула Смоленского в бок, чтобы тот поторопился и, наконец, вытащил фонарик. Секунда, две, три, и дряхлые стены осветил тусклый свет огонька от зажигалки. — Уж огонь бы зажег, а не эту пипирку включил! — удрученно простонала Саша, стараясь держаться поближе к Тёме. Стены, трещины, плесень, старые надписи и полуобрушенные лестницы, больше ничего интересного. Мы продолжали идти, уже десятую минуту, как наконец поняли, что заблудились! Страшно-то конечно не было, здание было не столь огромным, просто из-за темени ничего не видно было, вот и плутай здесь до утра. — И до утра-а-а-а, — нервно прогорланила я на все здание, да так, что аж стены, кажись, задрожали. — Ди, блин, хорош гусей гонять, я чуть не всрался! — Это я гусей гоняю? Кто сюда потащился первым?! Я? Да нет вроде! — всё, нервы сдают, хочу домой, а точнее в огород, к нашему столику. — Ой, ну уж извините Мадам, что потревожил вашу господскую задницу! — Да моя господская задница недовольна! Чем извинятся перед ней будешь?! — Пинком под сраку! — Ща вмажу промеж глаз! — Ну, давай-давай, Гном!       Хоть мы и продолжали идти рука об руку по коридорам, словесные дебаты заканчивать не собирались, но к телесному насилию прибегать даже не планировали. Только моральный трах мозга, только хардкор! — Ну, всё, левый коронный, правый похоронный… — РЕБЯТА! — ЧТО?! — в один голос крикнули мы. — Что-то скрипит! — Что тут может крипе…а-а-а-а-а-а! — вскрикнула я до того, как деревянные дощечки под нами провалились, и мы с криком стали падать вниз, во всепоглощающую тьму. Еб твою на лево, Тёма, ну если выживем, я устрою тебе кастрацию на высшем пилотаже! И наконец, сгущающаяся мгла полностью поглотила разум, не уж то конец? Погодите, я еще не отомстила!..