А я с судьбой на "Эй, ёб твою"

      Наверное, если бы мы упали на что-то более мягкое, и у меня не трещала голова, как после недельного, безвыходного запоя — я бы смягчила наказание Артёма, довольно значительно, наверное. Но, увы, ему не повезло, и теперь его ждёт кара, что похуже небесной. Кстати говоря, почему здесь так темно, хоть глаз выколи, где свет, ау? Или уже все, моя душа решила сказать ариведерчи моему бренному телу и сейчас сидит (или лежит) в святилище? Ну тогда… — Твою мать, моя задница, — прохрипело что-то, а точнее кто-то чуть правее меня. И кажется, я даже знаю, кто является обладателем этого больно знакомого голоса. — По-моему я сдох… — Оу, как это прекрасно, мне достанется честь отправить тебя на тот свет дважды, при чём на этот раз безвозвратно! — как бы я не старалась сделать свой голос более ужасающим, выходил лишь тяжкий хрип с элементами стона, от ноющей боли в позвоночнике, что постепенно растекалась по всему телу, заставляя тихо скрипеть зубами. Не хило меня так приложило, да думаю, что и этих человекообразных тоже. — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но как же я рад тебя слышать Ди, — послышалось негромкое шуршание и барахтанье по, как я поняла пятой точкой, каменному полу, с россыпью небольших острых камней. Ха, а кое-кто у нас отважный, раз решил попробовать встать, ха-ха, ну тогда я помолюсь за то, чтобы он стукнулся о, как я предполагала, низкий потолок головой, вновь распластавшись на земле-матушке. Это будет одна из сотни постигнувших его в будущем кар. Но нет, похоже, что моё желание не исполнилось, и парень беспрепятственно выпрямился, как я поняла по звуку, в полный рост. И только теперь мой мозг осознал, почему падение вышло столь неудачным и болезненным, Смоленский, еще тот рощенский дуб, под два метра росту, и это только если не учитывать семи прилагающихся сантиметров сверху. И выходит, мы отменно так провалились, от души, пролетя такую высотищу, и приземлились на столь твёрдую поверхность. Кстати говоря, почему я до сих пор не услышала голос Сашки? Мать моя женщина! Где же ты пропала-то, не говори мне что стукнулась головой и копыта откинула! Не смей, я же заистерю! — Саш..? Са-а-ашка, ты там как?! — прохрипела я как можно громче, стараясь лишний раз не двигать конечностями; если честно, я могу даже сказать спасибо этому холодному бетону или камню, что приносит хоть какое-то облегчение зудящему телу своей прохладой. И так, либо меня проигнорили, либо дела плохи. — САША! КОРНЕЕВА! ОТЗОВИСЬ! — внезапно прокричал Артём во всю глотку. Как у него еще есть силы такие ультразвуки воспроизводить? — Да не кричите вы, и так тошно! — где-то простонал голос, по-моему в самом дальнем уголке от нас, — Живая я, но не скажу что здравствую… моя черепушка… — Ну, хоть одна хорошая новость — все живы, трупов нет, мне не придётся давать показания для следствия. — Оптимист, что я аж прям не могу, — констатировал блондин, находясь где-то в двух шагах от меня. Он ещё и передвигаться удумал! А давайте просто полежим денек, я хоть пойму, в состоянии ли я двигаться. Кстати об этом, мой копчик и ноги до сих пор покоились на какой-то возвышенности, ну, или как я сама для себя определила — валуне, ибо был он тверд и холоден как ОГРОМНЫЙ камушек. Верхняя же часть тела отлёживалась где-то внизу, получалось что я тут «отдыхаю вверх тормашками», юху-у-у, как всегда эффектно Крылова, пять тебе по гимнастике. Ух, как бы так встать, а вдруг у меня растяжение, или того хуже — перелом, и в итоге я останусь калекой… Впрочем, будет повод подать в суд на Артёма… — Встать можете? — Вот тут я не уверена, — по-моему он просил невозможного в данный момент, — По- моему я не чувствую ног. Повисло неловкое молчание, прежде чем я сумела пару раз, на проверку, легонько двинуть конечностями. — А нет, вру, все в ажуре… — Где ты?! Я тебе сейчас быстро шею сверну, может трыньдеть понапрасну перестанешь! — послышался озлобленный голос товарища по несчастью. Мне кажется, он и вправду пытался меня отыскать в этой темноте, но то и дело спотыкался о что-нибудь. Предполагаю, что это какие-нибудь трупики-скелетики, но не будем нагнетать атмосферу, ведь они же не восстанут из мёртвых, да? Ведь не восстанут же? Диана, что ты несёшь, лучше бы подняться попыталась, а не языком чесала. Лады, но сначала я поквитаюсь с этой ошибкой природы, — Ну давай-давай, посмотрим, кто кому первый башку отвинтит! — Народ, кончайте, и без вас тошно, — звук поднимающего тела Корнеевой заставил меня осознать, что только я одна до сих пор отлёживаюсь на полу, который, как мне кажется, не такой уж и неудобный... Может мне тут ещё чутка полежать? — Вот с кем-кем, а с ней я кончать не стану, — поставив ударение на слово "кончать", парень грубо фыркнул, и, если судить по звуку и неожиданной боли над глазом, пнул близлежащий камушек, который, в свою очередь, прилетел прямиком мне в лобешник. Вот же тварь везучая, беги и прячься, я иду. — Ха-ха, как смешно, чтобы тебе так весело в гробу было, умник! Переход в вертикальное положение особых проблем не принёс, собственно, как и разочарований. Чуть постояв, я поняла, что чувствую себя просто превосходно, как будто бы и не было того падения. Единственное что немного удручало, так это полная темень — дальше носа ничего не видно. — Дома поговорим, — он еще и усмехается, лучше бы зажигалочку свою в рабочее состояние привел. — Где твоя зажигалка? — спросила Сашка, где-то уже совсем рядом со мной; как они это делают?! Я тут пальцем пошевелить боюсь, вдруг в столб какой-нибудь войду, так, неудачно. Нет, ну а что? Я-то себя знаю. — Не знаю, но по-моему она вылетела, пока мы падали… а если не горит, значит — верняк сломалась. — Прекрасно! Мы все умрём! — не уверена, что кричать в такой обстановке было бы уместно, но, похоже, что мои нервы стали давать сбой. — Да не кричи ты так, горлопанка! — Может, все-таки поискать ее? — предложила Сашок, стараясь перекричать нас обоих. — Ты думаешь, будет как в фильме? Долбанул пару раз по ней и вуаля, заработало? — моему негодованию не было предела, но все-таки, хоть какая-то мысль и то хорошо. — Почему бы и нет?       Не согласится с этим было смешно, ибо других вариантов у нас практически не было. Либо идти в слепую, явно навлекая на самих себя новые «приключения» и потери в наших рядах. Либо сидеть тут и ждать у моря погоды, чего я не хочу, так как искать усиленно нас начнут денька эдак через три, спасибо глупым правилам полицейского урегулирования; а сами поиски продолжатся еще не меньше трёх дней, это точно. Конечно же есть вариант подождать до рассвета, ведь окон в недостроенном здании, как таковой нет, а если и есть, то вдребезги снесённые снарядами местных хулиганов. Так что свет нам обеспечен. Погодите-ка… — Ребят, у кого-нибудь мобила с собой есть?! — и как моя головушка не сообразила такую простую мысль чуть раньше? Начав щупать себя по карманам и услышав шуршание со стороны ребят, я начала было радоваться своему «открытию» пока не поняла, что нащупанный в кармане кусочек металла не подавал признаков жизни, и более того, если хорошенько провести подушечками пальцев по сенсеру, можно понять, что экран раздолбан вдребезги, ни одного целого участка. Прекрасно, что тут сказать, если мы выберемся от сюда — мне оторвут голову, четвертуют и отправят на костёр. Предпочту умереть здесь. — Я свой на столике у вас забыла, вот чёрт… — совершенно не обрадовала меня Корнеева, может хоть… — Мой раздолбан, — Да Египетская ж ты сила (Большой привет от Воронина Николая Петровича), я думала что хоть окажется умнее меня и не додумается положить мобильник в более безопасное место, но нет, как оказалось мозгов для нас Боженька одинаково пожалел. — Повторяю, мы все умрём… — Может подождать до рассвета? — Саш, логично же, что мы здесь вовсе не пять минут пролежали, пару часов — не меньше, — внезапно завелся Смоленский, с силой отбросив умерший кусочек техники куда-то в сторону, после чего послышался глухой удар с резким ШМЯКом об нечто твердое — точно об стену, — А когда мы уходили было уже около двух-трёх часов ночи, а светлеет у нас рано… — Предполагаешь, что на улице уже ясно, как при свете дня? — как-то с опаской пробубнила Сашка, явно поддаваясь приступу уныния и паники. — Мы в жэпе братья мои, смерть близко! — видимо уже из чувства приближающейся паники, пародировала я голос Эда Старка, чем вызвала короткий смешок со стороны Артёма в дуэте с глубоким вздохом со стороны Саши. — У нас нет выбора, беремся за руки и … — Душим друг друга? — угадайте кто… — Диана! — Хэй, смотрите, там что-то светится! — внезапно проговорила кареглазая; только я хотела спросить «Куда смотреть? Здесь тьма», как голова по инерции повернулась в право, и где-то вдалеке завиднелся тусклый кусочек света. В месте, где мы находились, тьма вокруг нас стала потихоньку рассеиваться, и через некоторое время мы могли позволить себе разглядеть друг друга, наш внешний вид оставлял желать лучшего: все перепачканные в пыли и грязи, в местами рваной одежде и с спутанными волосами мы производили не саме приятное впечатление. Наглядевшись друг на друга, мы, видимо, подумали об одном же и подняли головы вверх, где, к нашему огромному сожалению, не оказалось ничего похожего на отверстие, люк или хотя бы решётку. Мой разум охватила паника… Каким образом мы тогда оказались тут? Рисунки и орнаменты ныне не знакомые мне, озадачили видимо не только меня, но и Сашу с Артёмом. — И как это понимать? — Никак, пора сматывать удочки! — внезапно подала отличную идею Корнеева. А ведь действительно, что нам оставалось, кроме как лезть на головы друг друга и пытаться пробить ту плиту? Логично, но не для нас. Тем более, на данный момент подходящих для этого дела орудий у нас не было, а простыми камнями многого не добьёшься. — Идём! — Артём уверенно зашагал навстречу свету, и нам ничего не оставалось кроме как хвостиком последовать за ним. Чем ближе мы подходили, тем ярче становился свет, и моя клаустрофобия, что внезапно нагрянула в гости, потихоньку начала отступать, уступая место неимоверное радости от наличия выхода. Все стены и потолок, что мы проходили, были просто усыпаны теми же символами, что и раньше. Это место наводило жуть и заставляло насторожиться, пока мы, наконец, не поняли что свет, который в начале мы приняли за некий огонёк от факела, действительно исходил от выхода из этой жуткой пещеры. Примерное в десяти метрах от нас виднелась огромна дыра в кирпичной стене. Как будто в нее со всей силы влетело нечто до ужаса тяжелое, разбросав осколки кирпичей по округе, об один из которых я всё же умудрилась споткнуться, ну как всегда, нежданно-негаданно. Вынырнув из темного коридора, мы облегченно вздохнули, оказавшись среди большого количества камней и гальки. Перед нашим взором предстало бескрайнее море, жадно пожирающее набегающими волнами каменистый берег. Вот это да... Наши челюсти как-то само собой оказались рядом с нашими ступнями. Где это мы? — Что скажете? — видимо, так же как и мы, пораженный увиденный, одними губами прошептал Тёма. — Я в шоке… — Не ты одна, — поддержала я Сашу, — Предполагаю что тут не обошлось без магии, или нас просто перенесло по канализационным трубам. Склоняюсь ко второму, так как первое для меня не столь правдоподобно, даже несмотря на тот факт, что я люблю фэнтези… Боги, а что же будет с родителями? — внезапный приступ паники накрыл меня с головой. — Надо найти способ связаться с ними, объяснения всему этому мы скорее всего всё равно не найдём… если только нас не вырубили повторно после падения и не перевезли через… в общем, та же ересь что и с твоим предположением… хотя и больше приближено к реальности. — Я же обещала вернуться хотя бы к шести утра — меня зарежут. В прямом смысле этого слова, — панике поддалась не только моя персона. — Давайте хотя бы осмотримся? — А у нас есть выбор? Всяко лучше, чем стоять здесь без дела. Поднимаем челюсти и вперёд, — небо было ясным, солнце пекло как в пустыне, возможно мы где-то возле средиземного моря? — Хай к морю, хотя бы осмотрим место из которого вышли…       Ребята, не найдя другого выхода, согласились со мной, и мы направились по пологому спуску вниз, до берега было не больше двадцати метров, а каждый из нас до самого конца не решался обернутся, тем самым решив повременить с новыми впечатлениями. Как только наши ноги достигли довольно-таки прохладной воды, мы все разом обернулись. И к нашему шоку, мы уставились на полуразрушенный храм, видно что его руины уже долго покоятся в этом месте, но свою истинную изящность так и не утратили. Огромных размеров здание располагалось около самого берега моря, чем не рай для туристов? Его архитектура поражала, как будто мы оказались в развалинах древнего Рима. Колонны, полуразрушенные и покрытые вьюнком статуи, пол, когда-то давно выложенный мрамором, массивные балконы и изорванные грязные штори, мотающиеся из стороны в сторону от ветра. — Вот и приблизились к Богу… — удручающе проговорила я, ставя на то что находилась не у простого замка, или какого-нибудь древнего тарого особняка, а у истинного Храма. И видимо ребята било со мной полностью согласны. — Какие милые детишки! — скрипучий, даже немного устрашающий мужской голос раздался недалеко от нас, перепугав и одновременно обрадовав до смерти. Мы здесь не одни, мы спасены! Но из-за большого количества валунов у берега, не представлялось возможным найти того, кому принадлежал этот голос. Море будто бы стало волноваться сильнее, предостерегая, предупреждая нас о предстоящей опасности. — Заберём их с собой Вар? — послышался тот же голос, а мы вновь замотали головами в поисках источника звука, одновременно становясь спинами друг к другу, желая защититься, — Смотри, какие смышленые! Остерегаются, словно неопытные тигрята. Послышал хохот с другой стороны. — Ха-ха, ты прав Дар. Такие… — Не смешно, кто вы такие?! — не выдержал Артём, сжимая руки в кулаки. — Если вы друзья — то помогите нам! А если нет… — А «если нет» — то что? — этих людей явно забавляла вся эта картина, и, как я понимаю, тот что с лева, Дар, предпочел бы продолжить беседу с нами. Но как бы то не было, мне, так же как и Смоленскому, хотелось понять, что здесь происходит, но моя рука как-то самопроизвольно поднялась вверх и отдала другу отменного подзатыльника. — Тише дурень, не время для геройства, — чуть ли не прошипела я сквозь зубы, сильнее прижимая к спинам друзей. — Ди… — было начал огрызаться со мной парень, как нас немедленно прервали. — Да, мальчик, ты лучше послушай девочку, — расхохотался голос справа, — Они действительно интересные экземпляры! Хорошо пойдут на рынке, Дар. — Я вам не мальчик, — зло прошипел Тёма, но те, видимо, не расслышали, и слава Богу, ибо чует моя пятая точка, эти ребята не те, с кем можно мило поболтать о мире во всем мире. Стоп, они сказали Рынок? РЫНОК? Как это понимать? Люди, рынок… РАБСТВО! Но его запретили, как это понимать?! — Ты как всегда прав Вар, звать остальных? Есть еще?! — Нет, сами справимся, Дар. — Понял, Вар. — Погодите — погодите, что вы себе позволяете, — хорошо, тут уже не выдержала я, — Мы тут по чистой случайности оказались, не нужно нас на какой-то там рынок! И нам дороги наши жизни, может вы отпустите нас? Мы никому не скажем о вас, даю вам слово, честно-честно! — Звучит по детски, но жить-то хочется, а иначе с такими людьми в нашей ситуации не поговоришь, ибо торговаться с ними нам бесполезно, сбежать тем более не получится, нас просто убьют. Возможно это бандиты, те, что еще бороздят морские просторы даже в 21-м веке. Не знаю на счёт рабства, может быть это была просто шутка, но вот на органы пустить нас могут так или иначе. Почку одну я бы конечно без вопросов отдала ради того, чтобы выжить, но жизнь — нет, увольте, я ещё слишком мало накосячила, чтобы так рано покидать этот мир. — Ха-ха-ха-ха-ха, — нестройный хор из голосов сопровождал смехом наши потуги мыслить здраво, — Отпустить вас ребятки? Смешно. Вам даже нечего предложить нам в замен. А мы — люди принципа. Жертв не отпускаем просто так, так что прошу вас в наши объятья. — Только через мой… — было хотел закричать Артём, как в мгновение ока, рядом с нами оказался сероглазый темнокожий мужчина средних лет. Он с лёгкой руки прошелся ребром ладони по шее блондина, и тот грузно свалился на песок. «Вырубил» — констатировала я с ужасом в глазах и поступающим комком в горле. Седые волосы мужчины были перевязаны какой-то тряпкой, под правым глазом глубокий шрам, слегка пересекающий переносицу. Одет он был в нечто, напоминающее пиратский камзол, только с большим количеством рюшей. На талии красовались два отменно отточенных кинжала. Сердце резко сжалось от ужаса, всё, нам хана? А я даже завещание не составила на последок... — Девочки, вас тоже придётся слегка вырубить? — внезапно появился второй, что выглядел как точная копия первого, только глаза и одежда у него были иного цвета. Алый цвет глаз, так идеально подходящий под бардовый камзол, я видела впервые, от чего стало дико не по себе. Да где же мы? Нам хоть кто-нибудь объяснит? — Вырубить? А как же джентльменство? — внезапно вспылила я, хватая за руку ошеломлённую происходящим шатенку, и притягивая ее поближе к себе, тем самым загромождая путь к Артёму этим двум сумасшедшим. — Джентльмены? По-твоему мы так благородны, какая лесть, спасибо! — снова расхохотались они, и так же внезапно, как и в прошлый раз, оказались за нашими спинами. Не успела я и звука издать, как почувствовала, что проваливають в спасительную тьму...       Цок-цок-цок, отчётливый стук копыт раздавался ото всюду, отражаясь невыносимой болью в висках. Осторожно приоткрываю один глаз, понимаю, что лежу на спине, на чём-то деревянном и твёрдом. Если судить по интенсивно движущимся в небе облакам — мы куда-то направляемся; а если прислушаться не только к цокоту копыт, то можно услышать тихие скрипы старой телеги. Так значит мы едем… Ну хоть не мешком зерна на лошади везут, и на том спасибо. Приподнимаю на локтях и понимаю, что в повозке я не одна. Огладываюсь, рядом со мной сидят человек пять, все в лохмотьях и со ссадинами, на руках и ногах отчетливо виднеются кандалы — железные, перепачканные грязью и запёкшимися остатками крови. Какого черта здесь происходит? Как они смеют так обращаться с людьми?! Это беззаконие! Где чертова демократия, черт подери. — Как, кх, это… понимать, — спрашиваю я сама у себя отчетливо, чувствуя тяжесть в области шеи и лодышек, руки же были крепко перетянуты шершавой верёвкой. — МАТЬ ВАШУ, ЧТО ЭТО?! — всё, это мой предел, я требую объяснений! Что не так с этими людьми? Куда нас везут? Где мои друзья и почему я одета как последний оборванец? Где, в конце концов, моя старая одежда?! — А ну заткнулись там, не то получите, шавки! — грохотнул голос прямо надо мной, от чего все присутствующие в телеге сжались, испуганно выпучив глаза. Рядом с нами, сидя на изящном гнедом коне, скакал мужчина лет двадцати пяти, с повязкой на глазу и прикуренной самокруткой в зубах. — Сдохнуть захотела? Могу устроить!       Вот только этого мне не хватало, осталось только отдать концы от руки этого мужлана, ладно черт с вами уроды, посмотрим на то, как будут обстоять дела дальше, а там уж и по ситуации разберёмся. А пока нужно расспросить этих людей, что рядом со мной. Дальше и сбежать недолго, нужно успеть лишь до того, как меня продадут... — Нет, спасибо, прошу, простите мне мою грубость, — выдавив из себя некое подобие уважительного тона, я покорно склонила голову. Надеюсь, сработает. — Вот и хорошо, — смешливо цыкнул мужлан и с небрежностью потрепал меня по макушке, да так что она у меня чуть не отлетела. Падла, я тебе это припомню! Я скотина злопамятная! — Хорошая малявка. Его лошадь приветливо устремилась вперед всего строя, энергично увозя своего хозяина. «Ненавижу, ненавижу, ненавижу» — эхом отзывалось у меня в голове. Я ещё поквитаюсь с вами, нелюди. Солнце тем временем стремилось к закату, а караван останавливаться на ночлег явно не стремился. Похоже, мои «приключения» будут отнюдь не прекрасными, а судьба и того хуже.