Дом, где сбываются мечты...

Черный агат Элайдже удается найти только к вечеру в ходе встречи, которую он не хочет вспоминать, но мысли упорно лезут в голову. Чикаго к семье Первородных спустя девять лет оказался не дружелюбен. Все бежали только от одного звонка, ведь знали, что месть семьи Майклсонов будет беспощадной, когда Никлаус собственной персоной пересек границу штата. Элайдже пришлось обратиться к ведьме, что брала плату не кровью и не деньгами или тайнами. Она давно хотела его в свою постель, умела опутывать чарами многих сильных мужчин. Она питала свою магию сексом, будто суккуб. Признаться Элайджа ее остерегался, потому что Моника была помешана на любовной магии и чувствах. Его тайну ей выведать ничего не стоило, но ради Фреи стоило рисковать. Без нее весь мир стал неинтересен, слишком жестоким и враждебным. Может первородный просто отвык, но первый день в не убежища оказался неприятным. Ему пришлось замарать руки в крови сразу трех вампиров, двух ведьм и оборотня. Все они были слишком невежливы в своих высказываниях о его семье, а за такое платят жизнью. Слабость не позволительна, милосердие не приемлемо, урок усвоенный за тысячу лет. Моника встретила благородного первородного, как дорогого гостя. Ее улыбка сражала на повал тысячи мужчин, стройная фигура и прямая осанка притягивали взгляды. Она знала все о стиле, о этикете и конечно соблазнении. Почти с порога предлагала свою помощь, хотя они не виделись больше половины тысячелетия. Ее глаза горели азартом, и Элайджа понимал, что она уже мысленно раздела его и уложила в свою постель. Он знал плату, но решился. Знал, что может попасть в магическую ловушку, но сам пришел. Рано или поздно приходится вносить плату, которую ты не хочешь. - Скажешь, что тебе нужно? - Моника проницательно смотрела на объект своих будущих экспериментов. - Редкий камень - Элайджа сглотнул ком в горле(не хотелось ему быть игрушкой в ее руках) - Черный агат. Ведьма расцвела, у нее он есть, сразу стало понятно. - Очень редкий - улыбнулась Моника, и подошла ближе. Она коснулась лацкана строгого костюма, пальцами прочертила только ей одной понятную линию. Элайджа стоял, стараясь не выдать свои эмоции. Ему было противно, таким виноватым он себя не считал несколько сотен лет. Чтобы спасти Фрею, нужно ее предать. Выбор, что заставляла сделать судьба ему совсем не нравился. Предать любовь было преступление, ведь Фрея ему доверилась. Какого ей было решится на такой запретный шаг? - Подожди - остановил Монику Элайджа, когда та уже начала расстёгивать пуговицы на пиджаке. Первородный опустил взгляд в пол, но ведьма сразу же подняла его подбородок и пыталась найти ответ в его глазах. - О так ты влюблен? - спросила она, а затем Элайджа почувствовал, как его будто накрыло теплым одеялом, даже обдало неким волшебным приятным жаром. Он поспешил отпрянуть, любовную магию испытывать на себе не хотелось. Любить можно и нужно без нее, а с магией все чувства фальшивы. - Ты любишь очень сильную ведьму - Моника не могла скрыть на лице разочарование. Элайджа удивленно вскинул брови, она не копалась в сознание, но откуда уверенность, что его избранница - ведьма. - Не удивляйся - женщина эффектно прошествовала к столу, на котором лежали книги и гримуары. - На тебе стоит защита очень могущественная, а значит кто-то очень заботится о тебе из моего вида. - У меня сестра и племянница представительницы твоего вида - стараясь отвести подозрения ответил первородный. - Нет, Элайджа меня ты не обманешь. Я чувствую, когда балом правит любовь. У тебя аура сияет, как новогодняя гирлянда - Моника смотрела прямо ему в глаза с улыбкой, которая показалась искренней. - Мой приз ушел другой, но тогда зачем ты здесь? - Камень. Он нужен для заклинания - Элайджа не скрывал своей цели. - Мою сестру похитили, ведьма у меня есть, а вот черного Агата увы нет. - Ты пришел не смотря на цену? - похоже ведьма была удивлена. Изящной походкой Моника прошла к большой картине, висящей над старинным камином. Она смотрела на нее несколько минут, и не ждала ответа на свой вопрос. Внутри Элайджа уже понимал, что возможно здесь его ждет разочарование. Неожиданно ему вновь стало хуже, сердце забилось чаще, а легкие сдавило, будто он втянул слишком много дыма. Первородный схватился за край стола, пытаясь чтобы его действие осталось незамеченным. Ему удалось, но руки дрожали, пальцы немели, судорожно хватаясь за столешницу. Страх, холод и жуткое обезвоживание заполнили все мысли и эмоции. Элайджа понял, что Фрее больно, страшно, а еще ее мучает жажда. Ненамеренно она передавала свои эмоции, ведь они в убежище поддались запретным чувствам. "Все что происходит в Шамбра де Шас, происходит только в твоей голове" - так сказала ему Хоуп, но тогда откуда такая сильная связь? Что она означает? Подумать об этом Элайджа не успел так, как Моника обернулась. Ему нужно было делать вид, что все хорошо и его не одолевают чувства Фреи. Ведьма сразу же направилась к нему, она смотрела на него со странным беспокойством и тревогой. - Что случилось? - Ничего, меня мучает жажда - Элайджа хотелось уйти из особняка. Что-то внутри него требоволо убраться прочь от ведьмы, от ее вопросов. Внешность часто обманчива, и ему ли не знать как использовала мужчин Моник. - Нет, жажда не твоя - она вновь хотела его коснуться, но первородный куда быстрее. Только вот отступив от стола, Элайджа понял, что опора потеряна. Ему стоило всех сил удержаться на ногах. Мысли заполнил какой-то вакуум, а затем услышал в своей голове голос той единственной девушки, что пленила его сердце. " Я тебя люблю" - слова, отдавались эхом, но определённо принадлежали сестре. - Фрея - ее имя слетело с губ неосознанно, с теплотой и любовью. - У тебя связь с сестрой? Удивительно как вам удалось? - реплика Моники вырвала Элайджу из необъяснимого вакуума. - Хотя если она создала убежище и поместила всю семью туда. Смогла удерживать баланс девять лет может я и поспешила с выводами о твоей любви к представительницы магии. - Так ты поможешь, или я потратил время зря - слишком дорого были часы проведенные в обществе ведьмы. - Да, но обсудим плату! - Мое признание и три темных предмета устроит тебя? - Смотря что за признание - Моника улыбнулась, и вновь оказалась рядом. - Присядь тебе не хорошо, и у тебя признаться честно очень нездоровый вид. Для древнего вампира плохо, когда кто-то питается его энергией. - Моей сестре можно использовать меня, другим нет - Элайджа прошел к дивану, над которым висела картина. На нее так внимательно несколько минут назад смотрела Моника. - Моя любимая действительно ведьма, и она сейчас в беде, как и Фрея. Он лукавил, но другого выхода не было. Признаться, что они с Фреей вместе, это равносильно подвесить гильотину над своей головой, и ждать кто первым дернет за веревку. - Я проницательна - Моника встала близко к нему, оказываясь между разведенных ног. Выглядело так провокационно, но она потянулась к картине на стене. Отодвинула ее, за куском полотна оказался тщательно скрыт сейф. Два поворота, три щелчка и в руках ведьма держала внушительных размеров черный агат. - Я знала, что рано или поздно он пригодится. Правда не думала, что отдам его кому-то другому. Помни ты теперь обязан мне услугу, не считая темных предметов. - Я не смогу дать тебе то, что ты бы хотела - Элайджа понимал, что Фрею предать так жестоко не сможет. - И не нужно, моя просьба не каснется твоих чувств - Соника вложила камень ему в руку, а затем отошла к столику с напитками - Иди, время так быстротечно, что иногда нужно спешить. Элайджа вспоминает разговор, и спешит на другой конец города, где его ждет семья. Реббека наверняка уже извелась из-за тревоги, Колл больше чем обычно развлекается охотой и упивается жаждой крови, а Никлаус даже страшно предположить.