Узнать больше

Утро следующего дня, к великому счастью мальчика, не началось с суетливого метания по комнате в поисках учебников и формы по причине уже немалого опоздания в школу. Летние каникулы, отрада тысяч учеников, одним из которых и являлся Тсунаёши. И, проснувшись с наполняющим все существо радостью чувством счастья, Савада от души потянулся и резко сел на кровати. Странно, что за закономерность такая: чуть только выходные или отдых, подросток поднимается ни свет ни заря. Закон подлости во всей красе. И что же теперь делать? Недолго думая, мальчик решил всего лишь прогуляться по городу, теперь пообещав себе внимательно запоминать дорогу прямо от дома. И, накинув легкую куртку с капюшоном, Тсунаёши покинул здание, скользнув руками в карманы и опустив взгляд на асфальт. Ноги не спеша двигались, Савада шагал вперед, не особо выбирая направление прогулки. Сначала в голову не приходила ни одна интересная мысль, но мало-помалу думы начали крутиться вокруг загадочной личности хранителя Облака. Что он сейчас делает? Остался ли в школе, следя за дисциплиной в практически пустом учебном корпусе? Или тоже надумал отдохнуть от кучи бумаг и толп травоядных? Находится ли сейчас дома или исполняет некие дела вне пределов своей обители? Как Хибари относится к Вонголе и самому подростку? Пожалуй, последний вопрос заинтересовал мальчика больше всего. С тех пор, как Кёя стал частью мафиозной семьи и вынужден был сражаться за нее, Савада не раз замечал слишком долгий прощальный взгляд или недосказанные фразы. ГДК всегда поступал так, как хотел. Но насчет себя самого Тсунаёши не мог до конца разобрать намерения и мотивы юноши. С одной стороны, Хибари говорил, что загрызет подростка до смерти, но с другой, продолжал наблюдать, опуская оружие. С одной стороны, показывал, что ему совсем не важно, от чьей руки умрет мальчик, но с другой, прожигал каждого противника непомерно яростным взором. И... всегда чтил свой статус хищника, но позволил себе расслабиться перед Савадой. Но почему? Чем Тсунаёши отличается от тысяч других людей, что совершенно не интересовали Кёю? Если не считать гипер-режима, конечно же. Видимо, брюнет тоже хранил в себе какую-то тайну. Тайну, что не должна была бы быть открытой миру. Тайна, которая и делала Хибари таким загадочным. Подросток и не заметил, как пришел к окраине города. Вдали уже виднелся небольшой храм, окруженный лесом и слегка спрятавшийся за деревьями. И мальчик, пожав плечами, направился именно туда. Подходя к одинокому каменному зданию, Савада рассчитывал просто пройтись здесь и отправиться уже домой, а то желудок уже просит пищи. На небе собирались облака, и Тсунаёши надеялся вернуться раньше, чем начнется дождь. И подросток наконец поднял голову, увидев у дверей храма подозрительно знакомую фигуру. Судьба-сводница, как не крути. Кёя неотрывно смотрел на стены маленького домишки, лишь иногда переводя глаза на небо и отходя поближе к крыше. Мальчик уже думал убежать подальше, но вспомнил, что пару минут назад думал именно о нем, на секунду испугавшись, что теория о материальности мыслей действительно реальна. Савада ведь хотел узнать о ГДК больше. И вот, представился шанс. Тсунаёши, переведя дыхание и постаравшись успокоить участившееся сердцебиение, преувеличенно уверенно двинулся в сторону храма. Хибари, услышав тихие шаги и почувствовав присутствие другого человека, обернулся. Взгляд его, до этого безразличный, стал почему-то наполняться удивлением и интересом. И подросток, опередив фразу уже открывшего рот Кёи, заговорил первым: - Здравствуйте, Хибари-сан! - к удивлению мальчика, реплика получилась даже громче ожидаемого. ГДК не счел нужным отвечать. Банальное приветствие, а смысла продолжать беседу и нет. По крайней мере, так считал сам брюнет. Но и отворачиваться он не стал. И Савада мог заметить в его взоре некие другие эмоции, кроме равнодушия. Но Тсунаёши не понимал, что же он вызывает в душе Хибари. Что-то особенное, ведь с самого начала Кёя глядел на подростка как-то по-другому, как-то... теплее... И это вызывало в душе мальчика сомнения. Сомнения в том, что юноша присоединился к Вонголе только ради битв и милых животных, к коим, видимо, брюнет испытывал слабость. Что-то особенное... И неизвестность пугала, ведь Хибари мог просто выжидать, притупляя бдительность Савады. Хотя такой план больше подошел бы Мукуро с его хитрозадостью. Кёя бы просто наплевал на все принципы и избил Тсунаёши, найдя чуть ли не самую нелепую причину для этого. Подросток очнулся от своих дум, когда капелька упала ему на нос. Не успел все-таки. И мальчик поспешил спрятаться под крышей храма. Вместе с ГДК, что так и не отводил взгляда от Савады, вгоняя его в смешанное чувство страха и смущения. Почему брюнет так внимательно разглядывает Тсунаёши? В его внешности есть что-то, нарушающее правила? От наблюдения за не слишком плотной стеной дождя подросток постепенно перешел к разглядыванию собственных кедов, пряча краснеющие щеки и полный неуверенности взгляд от юноши. А Хибари, молча любуясь видом показывающего полное уважение мальчика, даже не собирался заводить беседу, мельком глянув на окропленное брызгами пространство перед зданием. Молчание было оптимальным вариантом. - Х-Хибари-сан... - Савада все-таки решился развеять установившееся спокойствие. - А что Вы здесь делали? - Патрулировал территорию, - безразлично и с преувеличенной важностью произнес Кёя, прикрыв такой официальной фразой простое желание погулять. Нельзя же терять авторитет даже перед ним. Но... один раз брюнет уже отошел от своего образа. Вчера он просто не сдержался, позволив легкой улыбке появиться на губах. Видимо, все развивается не совсем так, как ГДК планировал. Но... почему-то ему такой исход не показался нежелательным. Возможно, удастся даже... Тсунаёши продолжал изучать хитросплетение шнурков на кедах, боясь глянуть на брюнета. Хибари же, в свою очередь, призадумался, как можно привести ситуацию в более ненапряженное русло. Хотя бы для подростка. В принципе, Кёю все устраивало и так, но неизменная аура страха и неуверенности со стороны мальчика начинала доставлять неудобства. Савада не меняется: несмотря на столькие победы и силы, он дрожит от одного только упоминания имени ГДК. Дождь продолжал идти и совсем не собирался заканчиваться, и брюнет уже подумывал отправиться домой вопреки мокрой одежде и волосам, но что-то останавливало его от конечного решения. Какое-то предчувствие, что если юноша сейчас останется здесь, то обязательно уловит что-нибудь интересное. Поэтому Хибари и не уходил, посматривая на Тсунаёши, но не говоря ни слова. На секунду Кёе показалось милым покрасневшее личико подростка, но брюнет слегка помотал головой, избавляясь от несоответствующих статусу мыслей. Негоже хищнику интересоваться каким-то травоядным. Нельзя же настолько пасть, чтобы проявлять свое внимание к нему. Неприемлемо показывать чувства, не подходящие годами выработанному образу. Невообразимо... но это есть. ГДК даже не заметил, как изменилось его отношение к мальчику. Среди множества травоядных юноша стал незаметно засматриваться на его хрупкую фигурку, в глубине души поражаясь, как такое слабое тельце до сих пор не сломалось под гнетом тысяч испытаний. Более того, как Савада остается таким наивным и улыбчивым, даже после стольких разочарований и жестокостей. Тсунаёши восхищал своей неизменной верой в светлое будущее и детской восторгаемостью. В чем-то Хибари даже завидовал подростку, но никто об этом не знал и не узнает. Мальчику же в данный момент были присущи мысли совершенно другого направления: он просто хотел разрушить гнетущую (только по мнению самого Савады) тишину, что нависла над ними. Почти осязаемое безмолвие разбавлялось только капелью дождя, и Тсунаёши лишь сильнее путался в мыслях, отвлекаясь на незатейливые звуки. Неожиданно подросток ощутил непривычное тепло в районе бока головы. И через секунду мальчик понял, что это Кёя прикоснулся к его волосам. Савада испуганно замер на месте, боясь даже шелохнуться или сказать хоть слово в сторону ГДК, лишь бы он не разозлился. Но зачем брюнету понадобились волосы Тсунаёши? Что он хочет сделать? А тем временем, простое касание превратилось в ненавязчивое поглаживание, и ступор со страхом заменили смущение с удивлением. Стрельнув глазами в сторону брюнета, но не поднимая головы, подросток уже хотел подать голос, но юноша заговорил раньше: - Листик. У тебя листик в волосах, - кратко и четко объяснил Хибари. И, предельно быстро кинув его куда-то в сторону, Кёя позаботился о том, чтобы мальчик эту мелочь не увидел. Мелочь, которой и не было... Брюнет просто прикрыл свое желание дотронуться до Савады подобным образом. А у него, оказывается, мягкие волосы. Юноше всегда казалось, что они жесткие и колкие, раз собираются в такую неряшливую прическу. Но так даже лучше. Нежные волосы, андрогинное тело, большие выразительные глаза... Так, что-то мысли не в ту сторону пошли. - А, вот как... - облегченно выдохнул Тсунаёши, вновь переводя взор на свою обувь. Значит, у Кёи была весомая причина прикоснуться к подростку. А он уж испугался. Нет, ГДК не может быть таким. Для мальчика он всегда являлся эталоном правильного поведения и убеждений. Это все больная фантазия, остановить которую вовремя не получилось. Что же за мысли такие из-за разбушевавшихся гормонов в молодом теле? Брюнет не был склонен кому-то рассказывать о своем состоянии. Психологам он откровенно не доверял, а друзей, именно друзей, а не подчиненных, у Хибари и подавно не было. Так что никто, кроме, возможно, приближенного Кусакабе, о подробностях внутреннего мира Кёи не знал. А ведь переходный возраст не обошел стороной и брюнета, хоть и подобные мысли в голове жестко пресекались цензурой приличия юноши. До недавнего времени. Именно до того момента, как Савада Тсунаёши начал представлять для Хибари некий интерес. Не только в плане битвы, но и в плане личности. Подросток был невообразимо оптимистичен и не сдавался никогда. Об этом уже говорилось ранее, и поэтому Кёя и обратил на него внимание. Мафия оказалась способом познакомиться со многими достойными противниками, но мальчик запомнился больше всех остальных. Его несколько девчачье тело раз за разом привлекало взгляд ГДК, а широкая улыбка, явленная друзьям, вызывала в душе нечто подобное ревности. Хоть и признаваться себе в этом брюнет не хотел. Послышалась ненавязчивая мелодия. Савада поспешил ответить маме и, поняв, что уже слишком задержался на прогулке, спешно попрощался с Хибари и, вздохнув по поводу дождя, побежал домой. А Кёя, мельком полюбовавшись энергичными движениями Тсунаёши, подумал немного и, пожав плечами, тоже побрел под звук капель в другой район города. Брюнет мерно шагал по улице, иногда улавливая на себе сочувствующие взгляды прохожих с зонтами, но ни капли внимания на них не обращал. Не стоят они взора юноши и его драгоценного времени. А вода, хоть и доставляла некоторые неудобства, но тоже не особо волновала Хибари. Все равно он собирался провести банные процедуры дома. А вот, кстати, и он показался. Кёя задвинул за собой дверь и, на ходу скидывая на руку одежду, ступил за порог ванной. Она, как и весь традиционно-японский минка, отличалась деревянной отделкой и просторностью. Ванну заменял огромный круглый чан, похожий чем-то на бочку, и два стоящих рядом ушата. Горячая вода смывала собой все мысли. Абсолютно все, кроме одной. Его мягкие волосы... Да уж, гормоны не обошли и брюнета стороной. А так как девушки хорошими спарринг-партнерами быть не могут в принципе (а это очень весомая причина в случае с ГДК), то все внимание Хибари переключилось на мальчиков. На одного-единственного мальчика... Видимо, Кёя расценил его как идеальный вариант только потому, что Савада и милый, и сильный. Настолько милый, что брюнет невольно задумывался о чем-то неподобающем. И настолько сильный, что мог бы и отпор дать при желании. Но почему-то этого не делал. По мнению юноши, подросток был уж слишком миролюбив. Омовение продолжалось, а цепочка мыслей крутилась и крутилась до состояния огромного клубка не слишком связных воспоминаний и образов. Наконец Хибари приступил непосредственно к мытью. Водя мягкой мочалкой по собственному телу, Кёя вновь и вновь представлял, как прикасается к Саваде, гладит его, скользя пальцами по тонкой шейке к плечу и очерчивая изящную ключицу... В последнее время даже баня не спасала от этих навязчивых желаний и фантазий. Раньше брюнет считал себя полностью невосприимчивым к подобного рода особенностям юности, но Тсунаёши мигом изменил все. Раньше ГДК даже девушки особо не интересовали, а теперь он питает нечто подобное чувствам к представителю своего пола. Хотя, учитывая некоторые особенности внешности этого самого представителя... Но, тем не менее, юноша должен уже признать, что поддался влиянию переходного возраста и пустил в свой сероватый, но большеразмерный внутренний мир такое понятие как «симпатия». Вылив на себя очередной ушат воды, Хибари вздохнул. Отложив деревянную посудину, он медленно развернулся боком к зеркалу, что стояло прямо на полу. Типичная японская внешность: густые темные волосы, даже немного чересчур тонкие для мужчины шея и запястья, плавные изгибы, рисующие молодую фигуру без особых выпуклостей и впадин... Жители страны Восходящего Солнца отличались миниатюрностью, и Кёя не был исключением в этом правиле. Конечно, нерадостные думы по поводу слишком уж малого, по сравнению с теми же итальянцами, роста посещали разум брюнета, но все они смывались волной уверенности, что ГДК просто подрастет еще. Он не помнил точно, какими параметрами обладал в будущем, так что искренне надеялся, что переплюнет этот негласный закон всей Японии. Но потом мысли плавно перетекли на подростка, и сравнив себя с ним, юноша успокоился окончательно. Это мальчику стоит волноваться, что не спутают ли его с прекрасной половиной человечества по случайности. В принципе, все задатки для этого были... Да и мягкие волосы. Вот бы прикоснуться к ним снова. Погладить, перебрать прядки на челке, слегка заглаживая ее назад, провести ладонью от лба до затылка, наблюдая, как лохмы покорно ложатся под пальцы, взять расческу и попробовать привести это детское неряшество в подобающий вид. Послушать нытье хозяина шевелюры по поводу боли, привычно проигнорировать этот лепет, продолжить свое дело, не желая быть замеченным за подобным несоответствующем своему статусу занятием. Очнулся брюнет, только полностью ощутив на себе неровную волну дрожи, что образовалась где-то в пояснице и вскоре захватила все тело, заставив даже некоторые капельки быстро спрыгнуть с кожи на уже изрядно намокший пол. Пора бы уже заканчивать с мытьем, а то поддаваться холоду Хибари больше не хотел, хоть и странно, почему так получилось, ведь на дворе уже давно прочно обосновалось лето. Учитывая даже недавний дождь, что несколько охладил атмосферу на улице, Кёя все гадал, когда успел так переохладиться. Но, в конце концов, он накинул домашнее черное кимоно и, трепля полотенце на голове для большего эффекта, вышел из банной, направляясь на кухню — горячий чай был сейчас идеальным способом привести себя в порядок.