That was all I could do

      Что делать, если твоя жизнь моментально начинает рассыпаться на маленькие кусочки, которые при падении и вовсе превращаются в белый песок или черный пепел, что разлетался во все концы этого света, постепенно тускнеющего в твоих глазах? Что выбрать, если от исхода твоего решения будет зависеть твое будущее? Как поступить, когда хочешь жить, когда не можешь оставить тех, кем так сильно дорожишь, о ком всегда беспокоишься? И как тогда поступить, если единственная возможность выжить заключается в том, что ты должен подарить жизнь новому человеку, новой светлой душе, отдавшись любому встретившемуся магу или человеку? Душе, которая в атмосфере отчаяния, боли и страдания начнет увядать также быстро, как сейчас тает надежда в душе молодой заклинательницы.       Эта ночь впервые за много лет показалась ей нескончаемой, словно бы она тянулась целую вечность, медленно окутывая волшебницу своими черными, не пропускающими и капли света, скрюченными, сухими руками. За окном, расположенным практически напротив кровати Люси, будто дьявольски бардовым цветом переливалась неполная луна, которая застыла высоко над лесом Магнолии.       Этой ночью сомкнуть - уставшие от перенесенной физической и покрасневшие от поглощающей все вокруг душевной боли- глаза девушка так и не смогла. Все эти темные часы она просто думала о том, как ей следует поступить, как выйти из этого лабиринта, в который она сама себя загнала, хотя заклинательница до сих пор не жалела о том единственном поступке, что практически предопределил ее будущее.       Ее мысли, словно мечущиеся у огненного костра мотыльки, не раз меняли свое направление, летая от абсолютно пессимистичных выводов о скорой смерти до слегка теплящейся надежды на спасение и обратно. Не раз в ее голове проскальзывала мысли покинуть гильдию, оставить это все в своем прошлом, вернуться в свои родные края, там, в дали ото всех, подарить жизнь маленькому солнышку, что будет согревать ее даже в самую лютую зимнюю стужу. Этот вариант был достаточно привлекательным, и девушка прекрасно понимала это, однако она не могла так просто разорвать связь с тем местом, что смогло заменить ей дом, с теми людьми, что стали для нее семьей, гораздо более теплой нежели ее собственная. Мысль о расставании с ними привносила в ночь волшебницы лишь большее ощущение безысходности. Нет, она не могла так поступить. Без них она уже не сможет быть самой собой, ведь как можно продолжать радоваться жизни, задорно смеяться и улыбаться, когда часть твоего сердца осталась далеко позади, в прошлом, которое можно назвать настоящей жизнью, а не простым каждодневным существованием, на которое она себя обречет, сделав такой выбор.       Да и как она могла оставить своего напарника по команде, ничего толком ему не объяснив, только сказав: «Прости, но я должна так поступить…» Он так не отпустит, ни за что не даст уйти, исчезнуть из его жизни без веских причин и железных аргументов. Он ведь тоже любит ее, ведь она тоже его друг, правда? А друзей он никогда не бросает, просто не может себе этого позволить. И это происходит даже не из-за того, что однажды он уже потерял того, кто ему был дорог. Не из-за того, что несколько лет он жил с мыслью, что не смог защитить, не смог пойти вместе с ней на задание, не уберег от ее собственного брата… Нет. Это все не то. Просто он такой человек. Находя друга, он начинает искренне о нем заботиться, отдавать всего себя, чтобы помочь в нужный момент; показать, что он дорожит этой дружбой. Он просто не верит и не понимает, что дружба может быть другой – неполной, не стопроцентной, поверхностной. И пусть в душе он совсем еще ребенок, но именно он не раз показывал, что друзья для него превыше всего. И потому девушка просто не могла его оставить, позволить снова страдать. Она слишком сильно его любила.       Любовь…       Это слово снова и снова пролетало перед глазами Хартфилии. Любовь? Но ведь это слово не всегда означает именно то, о чем мечтают девушки долгими дождливыми вечерами, сидя у приоткрытого окна. Любить можно друзей, родителей, детей. Можно любить ходить на работу или любить вкусно поесть. Так почему же эти буквы вновь и вновь заставляли сердце слегка замереть.       Как глупо, влюбиться в столь непоседливого Убийцу драконов, с которым ты проводишь большую часть свободного времени. «Когда? Когда это произошло?» - эти мысли все никак не хотели покидать заклинательницу. Но как понять, когда твой друг, который вызывал в тебе разные чувства, начиная злостью, гневом и негодованием, заканчивая счастьем, радостью и смехом, вдруг перешел на более высокую ступеньку в твоем собственном сердце.       Все же, любовью это назвать было нельзя, в конце концов она любила его только как друга; неспокойного, шумного, веселого мальчика, который всегда заставлял его улыбаться. Но почему ей тогда так не спокойно от мысли, что он, наверное, уже и не ребенок вовсе. Может быть это была простая материнская любовь, которую начинаешь испытывать, глядя на маленькое, несмышленое существо? Также, как она любила маленького иксида, что всегда был рядом с ней и с Ним. Может из-за этого она всегда так бережно обрабатывала Его раны, полученные в очередной потасовке, и сетовала, что рано или поздно они серьезно друг друга покалечат? Может потому ее сердце иногда замирало, в то время как она укрывала пледом уснувшего синего зверька и его хозяина, что в очередной раз без предупреждения завалились прямо к ней домой? Может это просто материнская любовь заставляла ее каждый раз грустно улыбаться, глядя как радостно он встречает вернувшуюся из Эдоласа девушку? Ведь это бы означало одно: как мать она понимает, что ее ребенок наконец-то стал подрастать, стал плавно превращаться из маленького мальчика в молодого мужчину. Мужчину... Как же все-таки сложно понять собственное сердце, которое раз за разом перегоняя по телу кровь, в страхе замирает от неизвестности, ожидающей его впереди.       И вот эта ночь наконец-то кончилась. За окном лес начал просыпаться, и по ветру поплыли плавные песни птиц, легкий шум воды от реки, что текла совсем недалеко, шелест свежих зеленых листьев, что укрывали обитателей этих краев от яркого утреннего солнца. И заклинательница даже обрадовалась бы наступлению нового дня, если бы не тот факт, что времени на выбор становилось все меньше и меньше, а значит и ее жизнь постепенно укорачивалась.       Холод в теле уже не был таким критичным, как это ощущалось в тусклых объятиях полудремы. Было лишь ощущение легкой прохлады, словно ты ранней весной тихим утром вышел на порог собственного дома, чтобы насладиться морозной свежестью утренней росы. Да и передвигаться было уже не так сложно, как раньше. Поэтому девушка, приняв для себя решение не проводить все дни в постели, не торопясь поднялась с кровати и направилась к выходу из лазарета. По дороге она взглядом старалась найти пожилую целительницу, чтобы поблагодарить ее за оказанную помощь. Женщина не заставила себя долго ждать и буквально сразу предстала перед взором юной волшебницы, тихо перебирая некоторые растения, разложенные на большом дубовом столе. - Как ты себя чувствуешь? – не отнимая взгляда от работы, спросила Полюшка. - Все в порядке, спасибо за беспокойство, - тихо ответила заклинательница. - Мне ты можешь говорить правду. Геройствовать будешь перед ребятами из гильдии, - упрекнула ее лекарь, подняв на нее свои кварцевые глаза, - я прекрасно понимаю, что тебе сейчас совсем не легко. Придешь сегодня вечером, я к этому времени постараюсь приготовить лекарство, которое несколько увеличит естественное восстановление внутренней энергии. Будь осторожна, не забывай, переохлаждаться даже по естественным причинам тебе нельзя. Это может ускорить процесс. Выслушав все наставления женщины-целителя, девушка глубоко вздохнула, стараясь привести ворох растревоженных мыслей в порядок, и направилась в сторону гильдии Хвост Феи, по которой всего за одну непроглядную ночь она успела безумно соскучиться.

***

      В огромном белом здании гильдии было достаточно пустынно, и оттого даже как-то непривычно тихо. Такое впечатление, что в стенах этой обители всегда должны стоять смех, шум, крики, звуки драк и все остальное, что бы в очередной раз подтвердило титул Хвоста Феи, как самой неугомонной и буйной организации. Но именно из-за этого звания сейчас в помещении была практически идеальная, девственная тишина. Ведь таким ранним утром все основные зачинщики и дебоширы отсыпались в своих теплых и мягких кроватях, устав после очередных разборок, каждый раз разгорающихся на этом импровизированном поле сражений. Многие из них только-только вернулись с очередных заданий, кто-то переживал разноцветные мельницы перед глазами и потому просто не мог сейчас присутствовать в общем зале, а некоторые и вовсе просто наслаждались законным отдыхом.       Когда девушка только зашла в гильдию, она, признаться, опешила от увиденного. Не часто ей приходилось видеть практически пустую залу. Лишь у барной стойки собралось несколько человек. Мастер Макаров вместе с Макао что-то тихо обсуждали между собой, сосредоточенно вглядываясь в тишину. Увидев медленно вошедшую в помещение волшебницу, разговор мастеров плавно сошел на нет, и теперь они оба внимательно смотрели на девушку. Почувствовав мысленный призыв подойти, Хартфилия тут же направилась в их сторону. Она понимала, что от их взглядов ничего нельзя утаить, будучи могущественными волшебниками и имеющими огромное количество жизненного опыта мужчинами, они, наверняка, все поняли еще тогда, когда двери в зал перед ней только-только отворились. На сердце от этого недовольные кошки начали скрести тонкие стенки, что их окружали, но при этом на душе почему-то было спокойно. Они взрослые, они гораздо мудрее, чем она, – они смогут ее понять, не будут осуждать ни ее, ни решение, что она вот-вот примет. Подойдя к барной стойке, где обычно хозяйничала ангелоподобная демоница, держательница ключей аккуратно присела на высокий стул, подмечая про себя, что это дается ей с еле заметным трудом, лишний раз напоминая о случившемся. - Что случилось? – это все что спросил старший мастер у девушки, что стала своей, почти что его собственной дочерью, которой у него никогда не было.       Что-то скрывать или утаивать было просто бессмысленно. Старшие волшебники уже прекрасно видели появившийся на девушке после последнего задания отпечаток темной магии. Он был не заметен для простого человека или неопытного мага. Да и не каждый наученный маг мог бы это увидеть. Потому девушка все рассказала, все как есть: и о причине, по которой она получила этот знак тьмы, и о последствиях, что ждут ее впереди. Слез уже не было, они все вытекли водопадами этой тихой бессонной ночью из шоколадных озер. Было тяжело последовательно все выдавать мастерам, хотя говори она неразборчиво, рвано и не структурно, они бы все равно поняли все, что она хотела высказать, ведь ей так хотелось быстрее выговориться, излить душу, найти утешение в этих теплых старческих глазах, что сейчас так пронзительно смотрели в самую глубь страдающей души.       Выслушав всю историю девушки, мастера лишь вновь опустили свои глаза в пол. Им было жалко молодую волшебницу, что стояла перед развилкой дорог, решающих ее судьбу. Да и что они могли бы ей посоветовать? Они и сами понимали, что ситуация в действительности нерешаемая. Говорить девушке какие-либо слова поддержки тоже не стали, какой в них смысл, если они не выполнят свою основную задачу, если они не принесут ее душе никакого облегчения или успокоения. Но именно понимание, отразившееся в тот момент в их глазах значительно помогло заклинательнице духов, которая нуждалось как раз в том, чтобы кто-то ее понял, не осудил за то, что она сделала и за то, от чего она отказывается…

***

      Что вы чувствуете, когда возвращаетесь домой по протоптанной сотни раз дорожке, когда вокруг все просто дышит воспоминаниями, окрашивающими жизнь любого человека яркой разноцветной палитрой? Вы ведь также достаете с дальних, давно забытых и пыльных полочек памяти то, как ты тут в одиночку, а порой и с шумной компанией пробегаешь по тому узкому, невысокому парапету, отделяющему пешеходную улицу от местного водного канала, по которому изо дня в день проплывает одна и та же лодка с одним и тем же паромщиком? И эти воспоминания, те счастливые моменты, ты готов собирать по крупицам, обходить все знакомые улицы и закоулки, просто чтобы насладиться знакомым запахом, чувством невесомости и спокойствия.       Так девушка шла по знакомому пути, что закономерно приводил ее к невысокому зданию, стоящему среди таких же не очень ярких, слегка обветшалых, но таких по-домашнему теплых и уютных домиков. Этот путь по-настоящему успокаивал заклинательницу, и те минуты, что она провела в тихой пешей прогулке от гильдии до съемной квартиры, позволили ей принять окончательное решение относительно ее судьбы.       Возвращение домой отняло немного больше сил, чем рассчитывала сама держательница ключей, потому, как только она добралась до кровати, то незамедлительно забралась под теплое одеяло и забылась тихим, неспешным сном без сновидений. Все-таки чувство определенности приносит некоторое облегчение, даже несмотря на то, что само решение не может успокоить растревоженную душу никоим образом.       Даже сквозь темноту подвластных Морфею бескрайних земель, девушка ощущала мерно подползающую к ней прохладу, что уже полностью охватила тонкие пальцы, ладони, и теперь не спеша поднималась вверх по запястьям и дальше. То же происходило и с ногами. Ступни уже были поглощены морозом, начинающим пробирать до самых глубоких недр только успокоившегося тела. В действительности все было очевидно, ледяные ветви, что струились под кожей Хартфилии вместо вен, в конечном итоге старались опутать своими лианами жаркое сердце волшебницы.       После долгой бессонной ночи, часы в долгожданном небытие пролетали с невероятной скоростью, и вот, когда девушка наконец открыла свои глаза, за окном солнце плавно опускалось за шпили невысоких домов. Вспомнив о просьбе целительницы, Люси буквально заставила себя подняться с нагретой кровати, отчаянно растирая слегка побелевшие от холода руки. И вновь дорога, скопившая в себе самые приятные воспоминания, от которых на душе, словно маленький светлячок, загорается давно затухшая свеча тепла. Путь к целительнице пролегал через здание гильдии, поэтому заклинательница решила лишний раз зайти повидаться с мастером и ребятами, чувствуя, как это желание разгорается словно пожар в засыхающем лесу.       В недрах ее второго дома снова стоял первозданный хаос, являющийся столь привычным делом в этих стенах. Потому открыв огромные двери гильдии, Хартфилия сразу окунулась в столь любимую атмосферу легкого безумия. И это приносило невероятное облегчение. Только самого главного зачинщика беспорядка почему-то так и не наблюдалось, что несколько успокоило девушку. Честно себе признаваясь, волшебница твердила, что сейчас она еще не готова его увидеть, не готова все ему объяснить, рассказать о своем конечном решении. Она не хотела увидеть страх, огромными ядерными бомбами взрывающийся в вечно светящихся добротой и озорством глазах. И лишь стоя рядом с Мирой, вновь занявшей свое законное место за барной стойкой, девушка буквально спиной почувствовала, что вот-вот должно что-то произойти. Нет, небо не должно на них упасть, и земля под гильдией тоже не станет разверзаться. Это «что-то» было связано с ней, только с ней. В этот момент из коридора, что вел в гостевые комнаты гильдии, предназначенные для тех магов, кто нуждается в отдыхе, или кому просто не хватает средств, чтобы снять свое собственное жилье, появился молодой дракон, немного заспанный, и передвигающийся, основываясь скорее на запахах, чем на увиденных фигурах. И шел он по направлению к источнику строго определенного запаха; к источнику запаха, обладательницу которого он вчера так глупо чуть не потерял, или потерял… Он не мог точно определить это по запаху, который еле уловимо изменился, и дракон искренне не мог понять в чем конкретно произошли эти изменения.       Девушка сразу поняла, что Убийца драконов двигается прямо к ней, и потому немного погрустнев, стала перебирать возможные отговорки, после которых можно было бы спокойно скрыться с его поля зрения. Но в отличие от заклинательницы, маг огня передвигался гораздо быстрее, поэтому спустя всего несколько секунд он замер перед ней, и наконец открыл свои глаза, которые на удивление были практически не заспанными. Он внимательно рассматривал девушку на предмет повреждений, а она просто вглядывалась в резко повзрослевшее лицо ее мальчика. Как так? Она же буквально несколько дней назад возмущалась, что он опять ведет себя как маленький и не дает ей с Эльзой спокойно обсуждать детали предстоящего задания. Он, как всегда, вертелся вокруг них с порядком раздражающим предложением смахнуться. И как обычно этим нападкам подвергалась Эльза, Грей, вернувшийся младший Дреер, да и практически каждый член гильдии, но по обычаю это предложение стороной обходило исключительно заклинательницу. Порой, когда эти двое детей – кот цвета бескрайнего моря и юноша с глазами цвета воронова крыла, – в очередной раз засыпали в обнимку на ее узком диванчике, она подолгу смотрела на умиротворенное лицо дракона и пыталась понять, почему же только она оставалась вне списка магов, с которыми хотел сразиться этот человек. Может она слишком слаба для это? Но ведь он сам не раз говорил о том, что она сильная, да и среди хвостатых нет слабаков в целом. Может он просто проявлял себя джентльменом? Но и этому не было подтверждений, ведь не раз он предлагал провести бой с девушкой, владеющей магией перевооружения, или с демоницей. Так почему же? Она так и не нашла ответа на этот вопрос. Со временем начав списывать это на его детскую непосредственность, она с улыбкой, которая появляется у матери, смотрящей на свое неразумное дитя, наблюдала за его бесплотными попытками проверить свою и чужую силу.       Так почему же, когда она уже убедила себя в материнском начале ее любви к этому человеку, он так по-взрослому заглядывал в ее глаза, пытаясь найти хоть малейший отголосок пережитой ей вчера боли. Почему складывалось ощущение, что он готов воскресить того темного мага, и убивать его несколько десятков сотен раз, заставляя того пройти через все девять кругов ада. Почему ее сердце застыло, когда она увидела пелену облегчения, налетевшую на его глаза, когда он не нашел ничего, что могло бы навредить ей. И почему ей стало так больно от того, что ему вскоре придется пережить еще большую муку, чем ей сейчас? Почему?..       Когда заклинательница поняла, что дыхание начинает дрожать, а откуда-то из глубины ее души вот-вот поднимется едва различимый всхлип, который он без сомнений услышит, от крушения всех оставшихся надежд ее спас словно из ниоткуда появившийся мастер, что попросил ее пройти в одну их гостевых комнат, что располагалась прямо напротив его кабинета. По его словам, целительница, хранительница леса Магнолии, передала своей подопечной снадобье для восстановления. Волшебница несмело улыбнулась огненному магу и пошла вслед за мастером, что выглядел весьма и весьма озадаченным. Но она смогла сохранить тайну. Тайну, которая в скором времени заставит Его страдать, и оттого она чувствовала, как слезы застывают где-то на полпути, неприятно горяча постепенно остывающие ткани ее организма.       Дверь, закрывшаяся за спиной девушки, была конечным знаком того, что ей удалось сбежать, уйти от вопросов, что невесомо летали на Его губах, так и не упав в пространство. Мастер, что стоял к ней спиной и сжимал в руках спасительную склянку с эликсиром, всем своим видом выражал тревогу, что сейчас поселилась в его сердце. - Люси, - не в силах повернуться к девушке начал постаревший Макаров, - что ты решила?       Как только он позвал ее в отдельное помещение, нет, как только она увидела его глаза еще тогда, ранним утром, стоя в пустующем зале, волшебница понимала, что это именно тот вопрос, которого она так боится, и вопрос, ответ на который так сильно жаждет узнать этот невероятно добрый и сердечный человек. - Мастер. Для меня вопрос о выборе больше не стоит. Я не могу себе позволить поступить как-то иначе. Я просто использую время, что мне отведено с пользой. Я постараюсь сделать так, чтобы все могли, не сильно переживая и тревожась, отпустить меня… - А как же выход, что предложила Полюшка? - Вы действительно думали, что я могу согласиться на это? Хотя, если признаться, я честно думала над тем, чтобы принять этот путь. Но я не могу. Слишком много вещей меня связывает с этим местом, и я не могу себе позволить уехать. А остаться здесь, значит умереть для них как личность. - Я уверен, они смогут принять твой выбор. Они поймут, что это было лишь из-за того, что ты хотела жить, - смотря куда-то в даль, что простиралась за окном, говорил старик, хоть и сам понимал абсурдность своих слов. - Родить ребенка из-за желания жить? По мне это невероятно отвратительно. Ведь ребенок – это чудо, которого ждут двое. Да даже если забыть об этом, что Вы предлагаете мне сделать? Словно шлюхе предлагать себя каждому встречному в надежде, что рано или поздно кто-то согласится на это? – крайне жестоко говорила девушка, выплескивая через грубые слова всю ту боль и злость, которые сейчас сжигали ее изнутри, оставляя после себя полностью опустошенные просторы души, что тут же покрывались тонкой корочкой льда, - Вы думаете после этого я сама смогу смотреть в глаза остальным? А что обо мне подумает Он? Уж лучше уйти из его мира в светлом сиянии, чем продолжать влачить жалкое существование на самом дне его глаз. Думаете он сможет так же считать меня другом, после того как обо всем узнает? О том, что я готова стать проституткой, лишь бы выносить дитя, которое своим рождением спасет меня? Или вы предлагаете среди согильдийцев найти того, кто захочет стать отцом? Может мне попросить Макао – у него в этом есть опыт. Или Вакабу – у него все равно жена страшная. А может попросить Его? Надавить на жалость, обвинить во всем? Я так не могу! Я ведь так правда не считаю. Это было мое решение, и только мое. Я понимаю, что это очень эгоистично с моей стороны, но я не могла поступить по-другому. Он сильнее меня, добрее меня, лучше меня. Он справится с потерей. А я бы не смогла. Я бы все равно умерла прямо там, следом за ним… А так, мне просто были подарены несколько лишних мгновений, которыми я могу насладиться в компании Вас, гильдии, ребят…- внезапно севшим голосом сказала юная волшебница, - он мой друг, самый любимый на свете друг, я не могла так его потерять… - Эх, девочка, поздно ты поняла, что вместо принца на белом коне, твоя душа ищет спасения у дракона… - повернувшись и подняв взгляд на девушку, что сейчас неистово смотрела в потолок, из последних сил держа слезы там, за душой, где никто их не увидит.       Пройдя мимо девушки и вручив ей несчастную бутылочку с лекарством, мастер открыл дверь и без капли удивления в глазах смотрел на фигуру, что отчетливо выделялась на светло-сером пейзаже стен гильдии. Молодой дракон с дикой яростью в глазах смотрел на девушку, что сейчас стояла к нему спиной. Все тело юноши словно бы готово было разорваться, настолько напряжены были мышцы, ярко перекатывающиеся под его кожей. Даже его лицо казалось потемнело, а желваки на скулах вот-вот должны были взорваться. - Ты все слышал, - смотря мимо мага, произнес старший из Дрееров и направился в сторону общего зала, понимая, что все чего он сейчас жаждет, это несколько бочек крепкого неразбавленного коньяка.       Дракон молча зашел в комнату, к дверям которой он подошел в надежде узнать у волшебницы, почему пару минут назад она так на него посмотрела. Задать столь важные для него вопросы. Но то, что он услышал, не успев даже постучаться в дверь или схватиться за ручку, повергло молодого мага в шок. Смерть. Вот что ее ждет. И она даже не хотела бороться за свою жизнь, которую вот-вот потеряет, тем самым действительно подтвердив обмен ее души на его собственную. Дверь за его спиной тихо захлопнулась, а он все так и продолжал ловить взглядом каждое, даже самое незначительное движение Хартфилии. - И когда ты собиралась все рассказать? – казалось, маг не говорил, а рычал, если бы девушка хоть раз в своей жизни видела драконов, то их голоса звучали бы именно так. - Что сказать? – поворачиваясь к Убийце драконов, сказала девушка, - Поверь, нет ничего, что я бы хотела тебе сказать.       Вместе с тем как слова слетали с губ заклинательницы, а она как ни в чем не бывало медленно начала двигаться к двери, кулаки дракона все сильнее сжимались, а в глазах все сильнее разгорался гнев. - То, что ты умираешь. Умираешь из-за м… - все также грудным, хриплым голосом говорил Саламандр, даже не пошевелившись, когда девушка прошла мимо него. - Вот. Именно из-за этого я и не хотела никому ничего говорить, - резко осекла волшебница Нацу, застыв около дверей и со всей силы сжимая в одной руке уже ненавистную ей склянку, а в другой дверную ручку, цепляясь за нее, словно за спасательный круг, - Ты винишь себя в произошедшем. Но на самом деле это было мое решение, это то, чего хотела я, это то, ради чего мне не жалко отдать непрожитые годы...       Пока она произносила последние слова, в тот момент, как последние звуки упали в звенящее пространство, в дверь выше ее плеча впечатался кулак дракона так, что по деревянной двери незамедлительно расползлись маленькие трещины. Девушка не успела даже вздрогнуть или испугаться, как другой рукой дракон резко развернул ее к себе, стараясь заглянуть в ее глаза, найти в той шоколадной глубине причины. Нет, не почему она так поступила, почему закрыла его собой, почему из-за него она готова страдать, стереть в один миг всю свою жизнь. Да, от этого было больно, душу буквально выворачивало наизнанку. Но его волновало другое. Почему она снова борется со всем в одиночку? Почему она не позвала кого-нибудь из друзей, почему она не позвала Его? Ведь он же так волнуется за нее, она его друг, он не может позволить ей страдать одной, не может дать ей даже шанса уйти и оставить его здесь. - Ты не имеешь права решать за всех. Если такое случилось, ты должна была нам сказать. Сказать мне! – все также вглядываясь в сверкающие глаза маленькой волшебницы, прорычал дракон. - Зачем?! – не выдержала девушка и закричала, выплескивая весь ужас, что сейчас таился внутри нее, - Что бы ты смог сделать? Или что могли бы сделать другие? Выхода нет, понимаешь? Мне осталось несколько дней, может неделя. Пожалуйста, не заставляй меня жалеть о том, что мне были даны эти крупицы времени, что я могу провести с вами! - Замолчи. Не смей так говорить. Ты не умрешь, ведь у тебя есть выход, я слышал, - приблизившись к уху заклинательницы, но смотря уже в гладкую поверхность двери, тихо пророкотал маг, - Скажи это. Скажи, какой еще есть выход…       По щекам волшебницы крупными каплями заструились горячие горькие слезы: - Родить. Чтобы выжить, я должна родить.       Сразу после этих слов губы Хартфилии накрыли другие, в несколько раз более горячие губы. Этот поцелуй был наполнен всей той злостью, что сейчас испытывал молодой дракон. Он не мог понять, на кого он злился больше: на себя, на Нее, на проклятого мага, что так кардинально одним заклинанием перевернул их жизни с ног на голову. Сквозь поцелуй, он чувствовал, насколько все-таки соленые ее слезы, и как дрожат от каждого нетерпеливого или резкого движения её губы. Ощущал, как рука, которую он сжимал в своей, судорожно пытается вырваться из его оков, остановить его, ведь чтобы оттолкнуть огненного мага силы одной руки волшебнице совершенно не хватало. Саламандр выпустил из плена вторую руку, прекрасно понимая, что будь у нее хоть десять таких рук, она бы ни за что не смогла сейчас его остановить. Но все же он оторвался от губ заклинательницы, чувствуя, как отчаянно отталкивают его руки. - Нет! Перестань! Чего ты добиваешься? - взмолилась девушка, а склянка с зельем выпала из дернувшихся пальцев, прокатившись по деревянному полу, - Ты хоть понимаешь, что ты пытаешься сделать? Нацу, это ребенок! Это маленькое существо, за которое мы должны будем отвечать. Это не Хэппи, не маленький летающий иксид, который уже через год станет взрослым и сможет сам себя кормить, поить, ухаживать за собой! - Я понимаю, - рыкнул юноша, - Но даже это ничего не изменит. Я не дам тебе погибнуть. - Вот! Опять! "Не дам погибнуть"! Это не то, из-за чего заводят детей. Раз ты все слышал, то должен был понять, что мне это отвратительно. Я не хочу такого. Я не хочу мучиться несколько месяцев, в ожидании, когда же появится тот маленький человечек, который всю оставшуюся жизнь будет страдать, - надрывалась держательница ключей, будучи даже не в состоянии открыть глаза, из которых нескончаемым потоком струились соленые дорожки, - Страдать из-за того, что я просто не в состоянии буду любить того, кто появился на свет лишь из-за моего страстного желания жить! Я не хочу потом одна скитаться по миру с ребенком на руках, или, оставшись в гильдии, каждый день ловить на себе чьи-то жалостливые и презрительные взгляды. Ведь завести ребенка просто из необходимости, отдаться тебе просто из-за безвыходности ситуации, без любви, все равно, что стать шлюхой, проституткой на один раз! Простой подзаборной бл… - Замолчи! – кулак вновь со всей силы врезался в деревянную опору, а маг опустил голову, выставив другую руку рядом с талией девушки, чтобы не дай Бог она никуда от него не сбежала, - Не смей говорить так о себе! А я… Я полюблю тебя. Обещаю, только пожалуйста, дай мне немного времени на это, и я полюблю, я смогу, клянусь… - Нацу… Нельзя полюбить человека просто из надобности. Любовь, это когда ты смотришь на человека, и цветы в твоей душе начинают распускаться; когда ты готов на все, лишь бы снова увидеть его улыбку; когда ты, не жалея себя, пойдешь на все, просто чтобы ему было хорошо, - смотря в потолок и улыбаясь шептала девушка; она подняла руку и положила голову Саламандра себе на плечо, наконец понимая, что все, о чем она сейчас говорила, было правдой – ведь это все, что она чувствовала по отношению к молодому мужчине, что сейчас пытался ее спасти. - Ха, - горько усмехнулся дракон, - тогда по всей видимости у нас и вовсе проблем нет. Ведь из твоих слов выходит, что я тебя уже люблю.       Слегка прикусив нежную кожу на шее девушки, он тут же начал ее целовать, оставляя на ней свою метку – теперь она принадлежит ему. Сразу после этого он потянул волшебницу на себя, а сам сделал несколько шагов назад, и вот его ноги уже упираются в двуспальную кровать, такую же как и в любой гостевой комнате. Не дав девушке и нескольких мгновений, чтобы опомниться, он резко поменялся с ней местами, при этом падая вниз – и вот Хартфилия оказалась прямо под ним на кровати. Вместе с тем огненный маг опустил свою руку на глаза девушки, оставляя ее в полной темноте. Молодой дракон оторвался от поцелуя и снова произнес слова тихим шепотом прямо на ухо заклинательнице. - Теперь ты просто должна представить того, кого любишь.       Второй рукой юноша аккуратно очертил контур скул Люси, медленно переходя к шее, отмечая, что температура держательницы ключей вновь упала по сравнению с тем, что было, когда он только встретил ее на первом этаже гильдии. - Почему ты такая холодная? – вновь опускаясь к дрожащим губам заклинательницы, чувствуя, как прохлада ее дыхания опаляет его горячую кожу, - Это тоже из-за него?       Волшебнице и не нужно было отвечать на этот вопрос, ведь Он все понимал. Замерзшие губы снова были запечатаны жарким поцелуем. А вместе с этим она чувствовала, как там, глубоко внутри нее, что-то начинает ломаться, словно от айсберга откалывалась его часть, и он все глубже уходил под воду, окончательно растворяясь в воде.       Она всей кожей ощущала, как его рука медленно спускается вниз, не спеша расстегивая молнию на ее топе, и вот ее грудь уже предстала перед его взором, ведь она по обыкновению не стала надевать бюстгальтер в такую жаркую погоду. А может она просто не успела или забыла его одеть. Чувствуя жар его тела она уже почти ни в чем не была на сто процентов уверенной. Она знала только одно – то, что они делают неправильно, так не должно быть. Поэтому девушка, будто ища зашиты, обхватила себя руками, но поверх ее собственных рук тут же легли чужие, такие же горячие, как и губы, что сейчас мешали ее мысли в кучу. - Не мешай мне, пожалуйста. Поверь, ты по-настоящему красива. И бороться со мной тебе тоже не стоит…       Осознавая, что сопротивление бесполезно, девушка ослабила руки, позволяя юноше осторожно их убрать, и прикоснуться к бархатной коже ее груди. Прикосновения дракона обжигали, практически выбивали из нее последний воздух, что она могла вдохнуть, будучи во власти страха, желания и смятения. Она больше не могла врать самой себе, его прикосновения ей нравились, и она не могла им противостоять. Его ладонь начала спускаться еще ниже, унося жар за собой, медленно перенося его куда-то вниз живота, отчего даже замерзающее тело постепенно начало согреваться. Очертив пальцами впадинку пупка, молодой мужчина остановил руку прямо чуть ниже него, там, где накапливался весь жар, что вырабатывался в трепещущей от желания Хартфилии. - Чувствуешь? Здесь какое-то время будет жить наш ребеночек, - тягучим, словно капля росы голосом сказал Драгнил, слегка надавив ладонью на кожу девушки, заставляя ее немного прогнуться в спине и сжать в нетерпении ноги, - Не волнуйся, я буду его любить. Защищу его ото всех. Он ни в чем не будет нуждаться. Просто поверь мне. И доверься.       После этих слов девушка окончательно потерялась в чувствах и эмоциях. Она поняла, что этому человеку можно отдать всю себя без остатка. Он не сломает ее, не разобьет ей сердце, не выбросит после всего. Ведь он уже далеко не тот маленький мальчик, которого привыкла видеть перед собой волшебница. Он уже взрослый мужчина, который во что бы то ни стало будет отвечать за свои слова, будет нести за них ответственность. Заклинательница положила свою руку на его, что сейчас закрывала ей глаза, давая возможность не видеть всего, что он будет делать дальше. Но это уже было не то, она хотела его видеть, смотреть на него, впитывать все его эмоции: - Я хочу этого, правда.       И дракон беспрекословно выполнил ее просьбу. Он был рад, что она поняла его, хоть в ее глазах все еще продолжали стоять кристаллики слез. Теперь, опираясь на кровать рядом с головой девушки, он смотрел ей в глаза, ловя те моменты, что потом станут просто бесценными. Нетерпеливо приподняв юбку волшебницы, он провел ладонью по гладкой коже ее ножек, которые она послушно развела, повинуясь его молчаливому приказу. Растягивая этот хрупкий момент близости, он осторожно провел пальцами по белому кружевному белью, что будоражило его сознание, но он также понимал, что торопиться им ни к чему, теперь их мысли полностью сходятся.       От его нежных прикосновений голова шла кругом, а реальность медленно плыла перед глазами. Спустя несколько секунд уже ненужная юбка и белье полетели на пол, вместе с ее топом и его безрукавкой. Не успела заклинательница опомниться от его трепетного поцелуя, как ее тело словно ошпарило кипятком, а по каждому нервному окончанию пробежали тысячи импульсов, когда Он начал аккуратно, неспешно, словно специально мучая, круговыми движениями ласкать ее клитор. С губ девушки то и дело срывались стоны, которые было просто невозможно сдерживать. И вот, когда напряжение внизу живота стало просто невыносимым, дракон без предупреждения ввел в нее два пальца, большим продолжая очерчивать круги около ее заветной точки. Этого девушка уже не могла вынести, и выгнувшись дугой, взорвалась громким стоном. Спустя несколько тягучих минут она опустилась обратно на кровать, чувствуя, как ноги продолжают мелко дрожать, а пальцы так и не покинули ее сокровенного места. Вместо этого Драгнил как бы гладил волшебницу изнутри, постепенно растягивая ее, подготавливая к своему размеру. Заклинательница звездных духов уже не была девственницей, за что ее непременно осудили бы в высшем обществе, но сейчас ни ее, ни его это совершенно не волновало. Он цепким драконьим взглядом ловил каждую ее эмоцию, слышал каждый ее слон и полувздох. Она же наслаждалась столь желанной близостью с человеком, которого она любила, только жаль, что поняла это всего несколько минут назад.       Буквально летая на волнах наслаждения, Хартфилия опустила свою руку на заметный бугорок на штанах дракона, тем самым срывая с его губ удивленный стон. Не теряя времени, она справилась с завязкой на штанах, заменяющих пояс, и молнией, обхватывая стоящий член рукой и слегка сжимая головку. Тогда она услышала, как он вдыхал воздух, теперь даже ему казавшийся горящей лавой, сквозь сжатые зубы. - Если ты будешь слишком настойчивой, мы можем не дойти до главного… - сдерживая себя из последних сил, сказал пылающий маг, - в твоих же интересах не торопить меня, - прошептал юноша, наклоняясь к шее волшебницы, - ведь ты такая узкая.       От этих слов лицо заклинательницы запылало еще сильнее, она была готова сгореть от его дыхания, что опаляло ее открытую кожу. Но слушать его Люси не собиралась, и потому немного сжимая руку несколько раз провела по члену молодого, такого повзрослевшего Убийцы драконов. Тогда огненный маг не выдержал, вмиг оказавшись между широко разведенных ног девушки. - Раз ты такая решительная, то тебе придется немного потерпеть.       И действительно, размер дракона был довольно большим, и девушка каждой клеточной тела ощущала, как растягивается ее киска, подстраиваясь под совершенно непривычный ей размер. И не смотря на незнакомые до этого ощущения, заклинательница окончательно теряла голову, чувствуя, что теперь они стали одним целым, пылая от жара ладони, что нежно поддерживала ее за спину, в то время как вторая была опорой самого Саламандра, давая ему и ей возможность смотреть друг другу в глаза, и дарить друг другу сладкие поцелуи.       Полностью войдя в девушку, он ненадолго остановился не столько, чтобы дать ей возможность привыкнуть к нему, сколько сдерживая себя, стараясь самому не кончить лишь от той узости, что сейчас так сильно его обхватывала, унося на вершины удовольствия. Более-менее придя в себя, он начал поступательные движения, даже не стараясь придерживаться одного конкретного ритма, ибо сейчас это было невозможно. Все, чего он сейчас хотел, это выпить ее без остатка, не оставить ей ни капли силы, чтобы она даже не думала исчезнуть из его жизни, оставить его одного среди потухшего мира, в котором не будет его личного солнышка.       Когда он почувствовал, что его самого хватит совсем ненадолго, он впился поцелуем в уже припухшие губы волшебницы и ускорил движения, взрывая внутри нее маленькие фейерверки, от которых двоилось в глазах, а действительность уплывала куда-то далеко. Обвив своего дракона руками, она выкрикнула его имя, и отдалась во власть вновь накрывающему ее оргазму. Молодой мужчина, почувствовав, как плотно стала его обхватывать и без того узкая дырочка заклинательницы, содрогнулся всем телом, изливаясь глубоко внутри Хартфилии, при этом ни на миллиметр не отодвигаясь от столь желанного лица девушки, покрывшегося редкими каплями влаги, что стекала по ее вискам, слизывая их острым языком. - Будь внимательна, ты не должна пролить ни капли, - обнимая держательницу ключей, все так же оставаясь в ней, сказал дракон, - я уже настроился через девять месяцев стать папой.       От этих слов тело волшебницы прошила еще одна яркая судорога, заставив кончить ее еще раз. А Убийца драконов тем временем упал на кровать, притягивая к себе ту, что теперь всегда будет светом его дня, будет его… его… просто его. И это приносило им обоим неземное счастье, ведь они наконец услышали зов своих сердец, поняли, что все это время их судьба была на расстоянии вытянутой руки, и теперь они связаны друг с другом навек.

***

To be continued... Или может нет? Честно признаться, не представляю, продолжать этот рассказ, или остановиться на этой идиллии... Я в замешательстве. Если у вас вдруг появятся конструктивные предложения по этому вопросу - пишите, буду прислушиваться ко всем. Always yours, Sayana