Глава 9. По-твоему, любовь - это будущее?
6 февраля 2017 г., 16:13
Примечания:
*Oso sonraun na chanje, ai keryon - Наша жизнь изменится, моя душа.
Индра ходила по помещению туда-сюда, не находя себе места от тревоги, перемешанной с раздражением. Андрэйст вальяжно развалилась в обтрепанном кресле, перебирая в руках пряди своих медных волос. Титус находился у окна, погруженный в свои размышления. Войско Ледяных снова покинуло Трикру на рассвете. На этот раз жертв Лесного народа было меньше в силу готовности к нападению, но это не спасало от гнета Королевы Нии.
— Прекрати мельтешить, у меня в глазах рябит от тебя, — осекла Андрэ свою Вторую.
— Где они? — просьбу Индра пропустила мимо ушей. — Где Аня? Где найтблиды? Их уже должны были привести сюда. Где Командующая? С кем она ушла? — вопросы сыпались один за другим.
— Хеда ушла с сопровождением, Индра, — ответил Хранитель Огня. — Людей было достаточно. К тому же, это просто переговоры.
— Почему тогда Генерал не с ней? Как ты позволил Морелле уйти без нее? — женщина в упор смотрела на слегка растерянного мужчину.
— Потому что Командующая приказала мне оставаться здесь и следить за обстановкой, — лениво подала голос Андрэйст.
— О, а я все думала, что это ты тут делаешь! Оказывается, следишь за обстановкой! — выпалила Вторая.
— Мне нужно отдохнуть, — фыркнула женщина в ответ.
— На войне нет места отдыху или усталости, Андрэ! — Индру было не унять. — Да Аня сделала за эти сутки больше, чем ты!
— Вот оно что?! — Генерал впервые за это время по-настоящему обратила внимание на претензии. — Заместитель, Вы сомневаетесь в моей компетентности? Считаете, — она перешла на официальный тон, подчеркивая свое недовольство обвинениями, — что Аня всем руководила? И где же она тогда?
— Дамы, — прервал Титус, — сейчас не время спорить и ссориться. Мы должны все быть заодно. Наш народ в опасности и пока Хеда не вернется с вестями, нам стоит внимательнее отнестись к нуждам людей, а не к своим потребностям. Отдохните обе. Если Аня и найтблиды придут, я вас разбужу.
Хранитель не намерен выслушивать перепалки уставших женщин. Каждая была права по-своему, но междоусобные стычки отвлекают сильнее любых других. Титус видел, как ноздри Индры раздувались, а злой взгляд метался от Андрэ к нему. Заметил и нервность Генерала. Обе подчинялись Советнику, когда Командующая находилась в отъезде, следовательно, оказались вынуждены выполнить просьбу.
Проводив удаляющихся воительниц взглядом, Титус сел в кресло, как только двери закрылись. Он, как и все, устал так же сильно. Веки еле размыкались, однако, для сна еще слишком рано. Сначала необходимо дождаться ментора с учениками, если они еще живы. Если. Как же много «если» прозвучало за последние двое суток. Армия валилась с ног, люди шарахались от каждого звука, находясь в страхе, городу причинен урон. Вдобавок Хеда покинула город, отправившись к Нии в попытке договориться о мире.
Мужчина вздохнул. Как низко пал Лесной народ. Самой Командующей придется преклонить колено перед Королевой Ледяной Нации. Подобного не случалось никогда. Где былая сила Древесного клана? Что произошло? Почему, начиная с Нимерии, все покатилось к чертям? Семьдесят восемь лет из девяноста четырех Лесной клан был самым многочисленным и самым могущественным. Что же изменилось шестнадцать лет назад? Шестнадцать лет они живут в холодной войне с Ледяной Нацией, вторым по численности кланом. Порой, из холодной она превращалась в кратковременные активные войны. Недостаточно продуманная политика Лорнета обостряла конфликт, из-за излишнего безразличия Мореллы клан ослабевал. Внутренняя система разрознена как никогда.
Хранитель помотал головой, негодуя от сложившейся ситуации. К сожалению, Командующие не всегда обладали способностью принимать мудрые решения. У каждого из них был свой порок. Нимерия была труслива, Лорнет недальновиден, Морелла ленива. Народу нужен новый лидер. Человек, который вновь приведет их к расцвету.
— Что же будет дальше? — задался вопросом Титус.
Можно сколько угодно предполагать, но однозначного ответа не существовало. Позади раздался стук.
— Кто там еще, — пробурчал мужчина. — Кто там? Аня?! — дверь открылась.
***
Потрясение от того, кто стоял перед Лексой, не уходило. Предательство, с этим чувством было сравнимо то, что разливалось в душе, впитываясь в плоть едкой болью. Девушка готова была увидеть саму Королеву Азгеды, кого угодно, но не ее. — Зачем? — одно словно, она смогла вымолвить только одно слово. Женщина молча подошла к Костии и, взяв ту за ворот платья, подняла с колен. Землянка с опаской окинула взглядом всех, кого могла видеть. Обидчица дернула девушку ближе к себе, заставляя Лексу дернуться всем телом вперед. — Я ничего ей не сделаю, Александрина, — мягко сказала женщина. — Я – нет. Но они могли бы, — она кивнула в сторону воинов, — если бы были нашими антагонистами. — Ч-что?! — найтблида отказывалась понимать. Мужчины напротив сбросили капюшоны с голов. В полусумерках девушка разглядела Кроноса и Густуса. Знакомые лица с сожалением смотрели на подростка. — Аня, зачем ты так? — сквозь слезы спросила Костиа, поворачиваясь к улыбающейся блондинке. — Что же ты делаешь? Откуда такая жестокость к ней? — землянка указала на застывшую в одном положении возлюбленную. Кос не слишком беспокоило собственное состояние. Да, она безумно испугалась. Она не знала, что все это подстроено. Когда ее здесь схватили, девушка видела только Ледяных. Воины ни разу ее не ударили, но, крепко связав, поставили на колени. Костиа даже не предполагала, чего ожидать. Она увидела знакомый силуэт вдалеке, и паника мигом ворвалась в душу, оседая все глубже. Эти твари все же заманили найтблиду, заводя обеих в тупик. И Кос никак не ожидала услышать голос наставницы воспитанников за своей спиной. Если бы она умела драться, то непременно бы врезала мерзавке. К сожалению, нужными навыками она не обладала. Осторожно переведя взгляд с женщины на Лексу, девушка напряглась. На лице адепта больше не было потрясения, не было злости, не было вообще никаких эмоций. Ученица стояла с ровной осанкой, рукой опираясь на импровизированную трость, спокойное расслабленное лицо и только в зеленых глазах горел гнев, будто поблескивая кислотными языками пламени. — Лекса! — окликнула Кос. Тишина. — Лекса! — она повторила попытку. Снова ничего. — Ле... — Развяжи Костию, и мы с ней уйдем. Я не хочу сейчас ничего обсуждать, — безразлично кинула Александрина. — Ты же понимаешь, почему я это сделала? — вопрошала блондинка, перерезая веревки на запястьях пленницы. — Я же сказала, Аня, я не намерена сейчас об этом говорить, — голос имел неровные интонации, однако ни один мускул на лице так и не дрогнул. — А я намерена. И ты по-прежнему подчиняешься мне, девочка моя, — настаивала ментор. — Я понимаю, что ты сделала. Ты сплясала победный танец на моей надломленной грудине, специально пытаясь проломить в ней дыру, — поддавшись напору, ответила девушка. — А вот зачем надо было делать это в данный момент, я не понимаю. Если это урок с твоей стороны, то я его поняла. Вот только боюсь, что формулировка наших уроков разная. Хотела показать, что любовь является нашей слабостью? Это ты хотела показать? Аня слегка растерялась. Женщина думала, что подростки уйдут, но Лекса внезапно дала ответ на вопрос. Блондинка подтолкнула заложницу вперед, а сама сложила руки на груди. Крон, шумно выдыхая, провел по волосам в нервном жесте. Густус отводил глаза. Ему было неловко стоять перед девочкой, которая фактически спасла несколько десятков жизней, загнанных в тупик, а теперь он сам своими руками помогал разрушать добросердечность и милосердие девчонки. Костиа подошла к любимой и трепетно взяла ее за руку, но та лишь одернула кисть, продолжая смотреть на наставницу. — Именно это я и собиралась тебе показать, — кивнула женщина. — Посмотри, где ты. Ты в ловушке. Перед тобой три человека, прикинувшихся Ледяными, но что если бы это было действительно так? Об этом ты ведь не думала, да? — замешательство прошло так же быстро, как появилось. — А я думала. Много раз. Ты уже была бы мертва. И твоя девка тоже, — с презрением выплюнула Аня. — Никто не стал бы с тобой лясы точить. И знаешь, что, дорогая? Я думала, ты умнее. Я надеялась. Может, все же не придешь, останешься на поле боя со своими людьми, но нет, пришла. Явилась спасать свою ненаглядную, обрекая себя на смерть, — воительница начала заводиться. — А что с остальными? Если бы ты была Командующей, что было бы с народом, а, Лекса? — интонации становились повышенными. — Вот что делает любовь. Убивает не только тебя, но и все вокруг! А если ее жертвой становишься не ты, а твой возлюбленный, становится еще больнее, тяжелее, потому что эта любовь выжигает внутри бездонную черную дыру с острыми краями, которые колют каждый раз, когда ты слышишь его имя! Заканчивая речь, Аня совсем вышла из себя. Учащенное дыхание и пульс, бьющий в виски. Она поняла, что в какой-то момент говорила уже не о воспитаннице. — Кого ты спасешь, Генерал?! — задал вопрос высокий мужчина, назвавший себя главным. — Своего любимого муженька или Командующего?! Женщина тряхнула головой. Она не хотела снова слышать тот голос. Кронос помотал головой, видя, что подруга хочет доказать то, чего не может втолковать даже себе. Костиа нервно теребила прядь волос. Лекса лишь хмыкнула. — Не примеряй свою историю на других, Аня. Ты говоришь о народе, но забываешь, что эта девушка, — она указала на голубоглазую брюнетку, — тоже часть моего народа. Я пришла сюда, потому что сделала все возможное там, — она указала в сторону Полиса. — Я ничем больше не могла помочь тысячам наших людей, но могла попробовать спасти еще одного. Ты хотела показать, что от любви сгораешь, становишься пеплом. Я сожалею, что у тебя случилось именно так, — Лекса не жалела, ей было все равно, она просто соблюдала правила приличия, — но меня любовь подпитывает, давая импульс жить, помогать и вести людей вперед, если это понадобится. И я никогда не поверю в твои слова. Найтблида взяла Костию за руку и повела прочь. Вдруг резко замерев, и обернувшись к наставнице, девушка добавила: — Вы дали мне совсем другой урок, учитель. Близкие причиняют в два раза больше боли, чем кто-либо другой. Предательство – вот что разрушает людей.***
В помещение вошла замученная уставшая блондинка. Женщина грузно села в кресло напротив Советника и тяжелым взглядом уставилась на мужчину. — Какие новости? — спросил Хранитель. Аня молчала. Из ее головы никак не выходила фраза воспитанницы. Близкие причиняют в два раза больше боли, чем кто-либо другой. Близкие. Воительница как будто щупала это слово. Неужели она была кем-то дорогим для Лексы? Да нет, это бред. Она не могла. Хотя бы просто потому, что никогда не любила девчонку и всегда придиралась, даже после того показательного урока. Почему тогда она произнесла именно эту фразу? Обращаясь в общем? Аня спрятала лицо в руки. Что же она наделала? — Аня? — Титус обеспокоенно дотронулся до бывшего Генерала. — Я в порядке, просто кое-что сделала не вовремя, — отмахнулась блондинка. — Найтблиды здесь. Все, кроме Лексы и Лорны. — Что с ними? Они погибли? — еще больше занервничал Советник. — Только Лорна. Где Лекса, я не знаю, — выдохнула женщина. — То есть, как не знаешь? — допытывался он, в планы не входила пропажа девчонки. — Последний раз я видела ее часов шесть назад. Прекрати меня пытать, я устала, — раздражение нарастало. — Морелла уже должна была вернуться. Я волнуюсь, — он перевел тему. Аня лишь кивнула в знак согласия. Ее не волновали ни Хеда, ни Генерал и ее Вторая, ни найтблиды. Только она сама. Эта ночь вытащила все, с чем она пыталась справиться много лет и, ведь казалось, забыла, а нет. Смерть невозможно забыть. Ее след, гнилостный запах всегда будет преследовать. — Я сдаю позиции, Титус, — внезапно призналась женщина. — В смысле? Хранитель и правда не совсем понял, что Аня имеет в виду. Он хорошо знал ее. Будучи всего на год старше, они шли рядом почти рука об руку все это время. Не как друзья, но как служащие, всегда готовые прийти на взаимовыручку. Титус не был свидетелем злоключений Ани, однако знал о прошлом, которое женщина предпочитала не обсуждать. — В прямом. Я не знаю, чему еще могу научить найтблид. Не могу руководить войсками по старинке. Не хочу вообще здесь быть. — Аня, тебе нужно отдохнуть, — он взял ее за руку. — Завтра будет иначе. — Не будет. Мне сложно, Титус, очень сложно удерживать себя на грани. — Тебе придется, — безразлично сказал Хранитель Огня. — Командующая уехала ночью и все еще не вернулась. Это плохой знак. Если сдашься и ты, станет в разы хуже. Индра не способна управлять из-за взрывного темперамента. Андрэ вообще будто плевать. — Так и есть, — усмешка. — Найтблиды не готовы, — Советник, негодуя, покачивал головой. — Уверен? — Естественно. Они же дети. — Что, даже Моран? Ему двадцать три. — Когда он успел так вырасти? — удивленно задал риторический вопрос мужчины. — Может и правда пора перестать считать их детьми и дать возможность реализоваться? — поинтересовалась Аня. — Мы теряем хватку. У нас нет ни одного заинтересованного разумного генерала. И Хеды нет. — Она же не мертва, — возразил Титус, махнув рукой. — Уверен? Сам сказал, что она должна была вернуться, — прозвучало безразлично, без надежды. — Надо посоветоваться с остальными. — Как знаешь, — пожала плечами воительница, поднимаясь с кресла. — Что если ее голова покоится на копье где-то недалеко от ворот Полиса, Титус? Пора выпускать «детей», — она специально взяла последнее слово в кавычки, еще больше подчеркивая, что воспитанников пора отпустить из-под крыла. — Спокойной ночи, или дня, или какое там вообще время, — кинула Аня, скрываясь за дверью.***
— Я бы сказала, что близкие приносят много боли, — начала Кастия, аккуратно меняя повязку на ноге возлюбленной. — Аня близка для тебя? Лекса не хотела касаться сегодняшней ситуации, разбирать каждое слово по полочкам, но знала, что девушка не отстанет, пока не добьется своего. Найтблида ненадолго задумалась над вопросом. А близка ли? В памяти всплыли самые яркие оскорбления и унижения. Сколько раз она еще ребенком валялась в грязи по вине Ани? Сколько костей было переломано? Сколько жестокости она внесла от черствой женщины? Всех дней не припомнить. Тем не менее, Аня всегда была примером для подражания. Выносливость, сила, ум блондинки восхищал Лексу с детства. Безусловно, они не были близки в общем понимании этого слова. Эта близость была иной, где-то на духовном уровне. Найтблида чувствовала веру Ани, желание показать и научить всему, что та умела сама. Лекса это ценила. — Да, определенно близка, — тихо ответила шатенка. — Ты зла на нее? — с ногой землянка расправилась, и теперь пальчики не торопясь скользили по обнаженным ногам, подбираясь к раненому боку. — Нет, — на выдохе. — Почему? — девушка осторожно сняла пропитавшуюся кровью повязку. — Ах, — бок неприятно закололо, на лице отразилась гримаса боли. — Ее поступок – попытка объяснить. Аня жесткая женщина, и методы у нее такие же. Я тоже упертая... Ох, Боги, как больно! — Промыть надо. Не хочу, чтобы было заражение. Потерпи, — в ответ сдавленное мычание. — Тш-ш-ш. Костиа склонилась к плоскому животу девушки и проложила дорожку нежных поцелуев вдоль края нижнего белья. Судорожный выдох. Кос проделала тот же путь языком, поднимая голубые глаза на шатенку. — Ты перевязку делаешь или что? — с улыбкой спросила Лекса. — Я отвлекаю тебя от неприятных ощущений, — так же искренне улыбаясь, ответила землянка. — У тебя получается, Голубоглазка. — Лекса, — интонация с игривой сменилась на серьезную, — я боюсь потерять тебя, — Костиа произнесла это настолько тихо, что найтблида не сразу поняла смысл сказанного. Девушка приподнялась на локтях, рана не позволяла принять нормальное сидячее положение. Александрина смотрела в наполняющиеся слезами небесные глаза. Тревога, появляющаяся из глубины души, с каждой секундой все больше рвалась наружу. Юная воительница с особым трепетом сжала ладонь любимой в своей. — Кос, я никогда не покину тебя. Слышишь? Я буду с тобой до самой смерти, — землянка смотрела с недоверием, застыв в напряженной позе. — Что, если смерть придет слишком быстро? — дрожащим голосом спросила Кос, не веря в долгосрочность счастья. — Зачем ее ждать, считая дни? Мы можем жить сегодня, а утром радоваться еще одному новому дню. Что, — Лекса сглотнула, — что заставляет тебя думать об этом? Высвободив руку из хватки девушки, Костиа указала на перебинтованное тело возлюбленной. Адепт окинула себя взглядом, оценивая полученные повреждения. Синяки, ссадины, порезы. Все это она испытывала на себе годами еще во время обучения. Некоторые раны превращались в шрамы, но многие проходили, не оставляя следов. Воспитываясь воином, защитницей, лидером, перестаешь обращать внимание на подобные недостатки избранного пути. — Мне и раньше доставалось. На тренировках, от товарищей, от Ани. Это ерунда, от этого не умирают, — достаточно безразлично пояснила шатенка. — Разница лишь в окружающей тебя ситуации, — хмуря брови, проговорила Костиа. — Как ты не понимаешь, Лекса! То тренировки, а это война! Твою мать убили! Твой отец пропал! — срываясь на истерику, Кос вскочила с места. — Твои соратники не все целы! Меня могли... И что было бы... — Кос, — Алекса схватила за запястье, мечущуюся по комнате брюнетку, — успокойся. — Я не могу, Александрина! Наблюдать состояние срыва своей девушки было невыносимо сложно. Мысль, которую Костиа пыталась донести, перечисляя погибших и пострадавших, найтблида уяснила сразу, но как помочь землянке справиться с эмоциями, не знала. Адепт осторожно встала. После короткого отдыха она могла стоять без помощи, хоть и не слишком устойчиво. Поймав брюнетку за другое запястье, Лекса притянула девушку к себе, заключая в крепкие объятия. Она чувствовала дрожь в теле Костии. Ощущала боль и страх любимой, как свои собственные. Стараясь успокоить плачущую Кос, сильнее прижимала хрупкое тело к себе. — Я знаю, что ты боишься, — найтблида заговорила полушепотом, утыкаясь в шею любимой. — Я тоже боюсь. Миру пришел конец, но никто не сказал, что мы проиграли и не сможем восстановить спокойствие и порядок. Нам будет сложно, однако если действовать всем вместе, Трикру снова обретет свою мощь и даст отпор. Приведем деревни и город в подобающий вид, возобновим промыслы и торговлю. Мы обязательно что-нибудь придумаем, Костиа. — Как тебе это удается? — шмыгая носом, вопрошала девушка. — Как ты можешь сохранять спокойствие, когда вокруг творится черти что? Как можешь не думать о маме, Лорне? Почему не злишься на Аню? — брюнетка взглянула на Лексу, найтблида закрыла глаза, глубоко вдыхая спертый, пропитанный пылью воздух. — Меня этому учили, — также спокойно ответила девушка. — Сохранять спокойствие, не поддаваться эмоциям, следовать за разумом, а не сердцем. — На твоем лице ничего не отражается. Я бы не смогла так, — обреченно выдохнула Костиа. — Не могу просто отбросить мысли. Во мне бурлит злость. Азгеда должна заплатить за все! Я как никогда сейчас хочу следовать нашему девизу. Кровь за кровь! — Кос, — Александрина отстранилась, взяв ее за подбородок, заставила смотреть голубе глаза в зеленые, — я думаю, постоянно. Воспоминания, чувства, переживания не переставая циркулируют во мне. Каждую секунду я переживаю все, что перенесла. Мой холод – маска. Так надо. Внутри меня такая же злость, жажда мести, гнев. Однако действовать, исходя только из этого, нельзя. Азгеда заплатит за всю боль, что принесла. Те реки крови, которые приносит война, уже омывают и наш клан и их. Не обязательно убивать Ледяных ради мести. Не всегда за кровь должны платить кровью. — Но мы живем так давно, — возразила землянка. — Порой, законы нужно менять, — выдыхая, произнесла Лекса. С рождения каждому жителю Лесного клана втолковывали девиз, возникший еще во времена зарождения племени. Чувство мести было привычным для людей. За любой проступок человек платил – либо отбывая наказание, либо ценой своей жизни. За кровь одного проливалась кровь другого. Ледяной клан должен был поплатиться за смерти Лесных. Сегодня Лекса поняла, что если продолжать жить по таким законам, им никогда не удастся перестать быть дикарями. — Что же теперь будет? — испуганно, не до конца понимая свою девушку, Костиа в очередной раз задавала один и тот же вопрос, которым мучила себя много дней подряд. — Oso sonraun na chanje, ai keryon*, — шепнула Лекса, следом оставляя едва ощутимый поцелуй на губах землянки.
