Бог Второго Шанса

Этот день был слишком долгим. У Уилсона не осталось больше оправданий, кроме как то, что день был слишком долгим. Конец зимы оказался чрезмерно большим искушением. Уилсон собирался лишь добраться до полян, чтобы набрать овощей. Но солнце было еще высоко, когда он закончил. Осознание того, как давно он не ел свежую рыбу, показалось хорошей причиной, чтобы уйти дальше — в болота. Когда до него донесся лай гончих, было уже слишком поздно. Теперь солнце уже опускалось за горизонт, и Уилсон не мог даже дотянуться до рюкзака, чтобы взять факел. Он видел его краем не распухшего глаза, но когда попытался подняться, что-то сместилось в его ноге, и мир поплыл серым во вспышке агонии. Уилсон раньше ломал кости, но не здесь. Здесь, никогда. Он не думал, что это было возможно, но правила менялись. Правила всегда менялись. Он наблюдал, как тень одного из шипастых нечто, именуемых здесь деревьями, разрастаясь, проскользнула по его протянутой руке. В груди загорелась паника. Уилсон снова попытался подняться, он должен был хотя бы достать сумку, он должен был… — Эй, приятель. Стойкий запах дыма заполнил легкие, и подошва кожаного ботинка надавила на горло, угрожая сломать шею. — Отвратительно выглядишь. Уилсон не двигался, вдыхая, насколько было возможно и, пытаясь не закашляться. Вот, значит, как все должно было кончиться. Он почувствовал, как его лицо исказилось в кривой ухмылке, и выдавил из себя истерический смешок. Боже, он не хотел умирать. — Эй, а у тебя еще осталось чувство юмора. Отлично, парень. Давай-ка взглянем на эту улыбочку, — Максвелл толкнул лицо Уилсона носком своего ботинка, заставляя того посмотреть на себя. Уилсон не знал, была ли это игра теней или иллюзия из-за невидящего левого глаза, но мужчина, казалось, занимал собой весь мир, возвышаясь над ним в растущем сумраке. Без предупреждения Максвелл наступил сильнее, вдавливая его лицом в грязь, и Уилсон подавился какой-то дрянью, что затекла ему в рот. Он попытался подняться и сразу же пожалел, не сдержав сдавленного крика от вспышки боли в левом боку. В ушах звенело, но он смог разобрать резкий смех и слова, достаточно отчетливые, чтобы его бросило в холод. — Если ты так думаешь, я не против. Когти, сделанные из тьмы, схватили его тело, утягивая вниз, заставляя захлебнуться вместо протеста. — Давай повеселимся. Солнце погрузилось за горизонт, и болото поглотило Уилсона.