Лезвие-жизнь

       На следующий день Мадара, не слушая никаких возражений, вытащил Какаши в лес и устроил тренировку в тайдзюцу. Неожиданно для самой себя Какаши исполнилась азарта. Учиха Мадара был опытнее, опаснее и сильнее, сдерживался, и потому ей захотелось сравняться. А ещё желательно ткнуть его как-нибудь носом в землю. И у неё даже почти получилось, хоть и на пределе возможностей. Но всё-таки Мадара оказался дьявольски хитёр и быстр — бесцеремонно вывалял её в снегу по полной, и едва не спровоцировал на дзюцу, а это был бы провал. После тренировки они синхронно и беззлобно ругаясь, вычищали снег, веточки-травинки и хвою из одежды и волос, собирали разбросанное железо. Возвращаться ещё не хотелось, и шиноби, наломав лапника, улеглись и уставились в хмурое небо. Верхушки сосен скребли его, будто пытались очистить от низких облаков. Какаши вдруг хихикнула — Мадара напоминал лохматого и взъерошенного дракона: настолько густой пар выдыхал. Сходство усиливали доспехи, пластины их — точь-в-точь чешуя. Мадара покосился подозрительно и хмыкнул. У неё, видимо, тоже видок был забавный. Кого-то припомнил или тоже аналогии проводил? Неважно. Важно то, что схватка с ним не устроила неприятных сюрпризов и дралась Какаши на полную. И ещё кое-что вдруг взбрело в голову. Посомневавшись, куноичи всё же спросила:       — Слушай, а кто-то, кроме известных случаев, тебя побеждал? Может у меня и шанса-то нет, а я ломлюсь тут.        Ответа она не ожидала, но Мадара лениво и беззлобно уронил, повернувшись и глядя в лицо.       — Вообще-то да, но больше это не сработает. Наруто со своим ойроке, не так давно.       — О, Ками! И зачем я спросила?! Постой, Наруто что, с тобой дрался? — Какаши это изумило настолько, что она уставилась прямо в глаза, забыв, что разговаривает с Учиха. Мадара смотрел спокойно, чуть насмешливо. Потом пояснил:       — Не дрался, тренирую я его иногда. Учу. Видишь ли, я очень хочу спихнуть наконец эту шляпу, но это нужно сделать правильно и достойному шиноби. Раз их нет сейчас, то нужно воспитать такого.       — Хм… А почему Наруто? Почему не Саске, например? — циклиться на завуалированном пренебрежении Какаши не стала. Слишком уж внимательным и острым стал взгляд Мадары. Он явно ждал бурной реакции и возмущения. И сейчас, когда тело заполняла приятная усталость, когда она была довольна собой, воевать не хотелось. Причина для серьёзной драки должна быть большей, чем ставшее привычным самомнение нового Каге.       — Потому что он похож на Хаши и хочет стать Хокаге. А ещё… Старейшины обломаются. Я как представлю их лица, так хочется преемника сразу огласить, — мирно продолжил Мадара, чуть ухмыльнувшись и закинув руку за голову. Теперь он смотрел вверх, в небо, а Какаши, посомневавшись, решила воспользоваться его хорошим настроением.       — Так достали?       После недолгого молчания он ответил, хотя Какаши уже и не ждала ответа. Учиха же! Признать слабость для них равносильно смерти...       — Лучше и не представляй, как. Я не могу их испепелить, снять с должности, не вызвав общего недовольства, — тоже.       — Договорись с Цунаде, пусть даст заключение, что им здоровье не позволяет. Она согласится, её в свое время старики достали, — вдруг сказала она, сама не понимая, зачем. Может из-за того, что это не казалось жалобой, а крепко отдавало самоиронией и ядом?       — Пф! В этом есть зерно истины. Вот только кого вместо них поставить?       — Подберёшь кого-нибудь. К примеру, Косуке Марубоши. Вот уж кто более чем достоин. И по возрасту подходит и ранг менять не обязательно. Будет первым советником-генином.       — Он отказался. Сказал недостоин.       — О, жаль… Он действительно мудрый и опытный шиноби, — абсолютно искренне сказала Какаши. С Марубоши она исполняла несколько миссий и была впечатлена способностью старика создавать уют на пустом месте, проницательностью и умением найти нужные слова в любой ситуации.       — Ничего, я взял с него обещание помогать советами.        Какаши отщипнула щепоть игл, пожевала, сплюнула зелёную кашицу в снег. Нехотя уронила:       — Хорошо.       — Да, неплохо. Раньше я тоже любил забраться подальше и хоть чуть-чуть ничего не делать.       — Я о том, что с тобой рядом хоть кто-то умный будет. Ты, увлёкшись, таких дров наломать можешь… На весь мир хватит.       — Могу, — как-то уж очень спокойно согласился Мадара. — Но постараюсь этого не делать. Надоело.       — С чего бы такое спокойствие?       — Ты хочешь, чтобы я психовал? Обломно это.       — Нара покусал, — заключила она и зевнула. — Скоро травки растить начнёшь и оленей разводить.       — Оленей у меня и так целая деревня, а травки я лучше на откуп Сарутоби оставлю, у них они веселее, — не остался в долгу Мадара. Ему явно понравилась эта подколка, поскольку он хитро заухмылялся, отвечая.       — М-ма, а первый олень на деревне Учиха… Обито.       — Хм. Он почему?       — Да так, бесит сильнее всех.       — Я оскорблён! Разве не у меня корона первенства? — с коротким смешком выдал Учиха Мадара.       — Можешь не сомневаться — если бы ты постоянно жил рядом, бесил бы больше.       — У меня куча времени, чтобы достать тебя до печёнок.       — Как и у меня, — немедленно парировала Какаши, понимая, что это утопические мечты. Достанешь этого, щаз-з!        Мадара ухмыльнулся и встал. Потянулся всем телом, покрутил шеей. Какаши лениво сплюнула очередную порцию зелёной слюны и во мгновение ока оказалась рядом.       — Наперегонки без чакры?       — Можно, — согласилась куноичи и тут же сорвалась с места, набирая скорость. Напарник не отставал, а через десяток секунд и вовсе обогнал. Какаши тут же прибавила — это не был её предел.        Собственно, до прибытия Яманака и Каге они вели до безобразия спокойную жизнь. Утренние обязательные спарринги и тренировки, во время которых Мадара Учиха даже соизволял что-то посоветовать или подсказать. Ага, и вычистить с выбранной площадки снег. Самой Какаши, разумеется. Также были обязательные визиты в городскую тюрьму. К монаху цукуёми больше не применялось, но тому, похоже, давешнего хватило. Он говорил много, охотно и часто бессвязно скакал с события на событие, с планов, на уже воплощенные идеи. Как и говорил Мадара, настоятель оказался безумен и безумен давно. Цукуеми лишь позволило сумасшествию проявиться полностью.        Все показания заносились в толстенную тетрадь либо самой Какаши, либо каким-то из охранников, которым Мадара после затирал память. Он, правда, считал, что вернее бы убить, но тогда не напасешься охранников, а Какаши не всегда могла присутствовать: она заминала всяческие бюрократические дела, поскольку Мадара отказался это делать наотрез, сообщив, что ему бумажного дерьма и в Конохе хватает. Тем более, что эти все бумажки — проблемы местных. Помимо монаха допросили и всех оставшихся в живых сообщников. Эти мало что знали. Работали за деньги, двое из них и вовсе под принуждением. Этих двоих Мадара убил самолично и быстро, наверное, пожалел. Потому, что неделю спустя всех оставшихся подельников весьма зрелищно казнили на площади за сговор, грабежи и убийства.        А потом каждый занимался чем-то своим. Мадара исчезал и до самого вечера бродил, исследуя окрестности. Какаши занялась медитацией и досмотром храмовой библиотеки. Также она просматривала архивы в поисках похожих случаев. Пока ничего такого не находилось, но Какаши считала, что вполне может и найтись. Всё-таки книга пылилась на полке именно здесь.