Лезвие-жизнь

       Яманака прибыл на исходе второй недели в компании ещё одного мозголома и команды Анбу. Молодой и самоуверенный, он был мало похож на своих продуманных и спокойных соклановцев. Зато, как писала Ино Яманака, самый способный из всех. Его напарник был прислан для страховки и оказался знаком Какаши. Внешние Анбу, конечно, лиц людям из других команд не открывали, да и сотрудничали редко, но пластику, фигуру не всегда можно спрятать. Особенно, если человек долгое время работал рядом. Нечасто, но переводы случались.        Полное дознание для обоих Яманака и Мадары Учихи оказалось неожиданно тяжёлым. Безумие пленного сильно усугубилось и углубилось, зато выяснилось множество деталей, которые казались незначительными, и тех, о которых просто не спросили. Теперь записывала узнанное только куноичи, а допросы проходили в подвале тюрьмы. Какаши уже давно перестало мутить от малоаппетитных подробностей и нездоровых желаний этого… нелюдя. Она просто записывала, стараясь не вникать в то, что слышит и пишет. А вечером тренировалась до жуткой усталости, чтобы ее не подняло с постели какое-то кровавое воспоминание. Не хватало ещё, чтобы Мадара застал ее у мойки среди ночи.        К приезду Эя и его менталиста была наполовину исписана уже вторая тетрадь. Раикаге был крайне недоволен внезапным и наглым вызовом, но моментально пригасил своё раздражение, едва Мадара в общих чертах рассказал о произошедшем. Более подробно он изложил уже вечером, когда Эй обустроился в том же доме, что и они с напарницей. И Раикаге, и сам Мадара были не очень довольны таким поворотом. Градоначальник, бледнея, краснея и покрываясь холодным потом, объяснил, что дом для высоких гостей в городе только один, и равноценные условия возможны только в элитной гостинице или борделе. Естественно, ни он сам, ни Эй не пожелали никуда переселяться и вопрос был закрыт. Это, правда, не избавило от обоюдных острых и подозрительных взглядов, недомолвок и припрятанного презрения. Но временно примирило обоих Каге. Впрочем, Мадара был готов и драться, если понадобится. Эй всё ещё не противник ему. Какаши Хатаке в этом молчаливом противостоянии решила остаться наблюдателем: она предпочла взять какую-то занудную книгу из местной библиотеки и слушать, иногда вставляя замечания по делу. Её коллега Самуи внимательно слушала, делая пометки в блокноте и с большим любопытством поглядывая на Какаши. Интересная девушка, но слишком уж пытается выставить себя напоказ, отчего Мадару немного коробило. Он моментально вспоминал идиоток, которые начали таскаться за ним в Конохе.       — Я вот не пойму, какой хрен потащил на разведку Каге? — Эй бросил колючий и подозрительный взгляд на Мадару, на Какаши. — Да ещё и без толковой охраны.       — Приглашение показалось подозрительным. Решил узнать больше и посмотреть лично. — фыркнул Мадара, бросив предупреждающий взгляд на напарницу. Она только безмятежно приподняла уголки рта в дурацкой улыбке, которая должна была показать насколько ей пофиг. Получилось у неё неплохо, если бы не взгляд. Он моментально стал тяжёлым, почти давящим. И почти тут же она опустила его на страницы книги. Теперь вся куноичи буквально излучала спокойствие и расслабленность. Однако Мадара не обольщался — наверняка несчастная бумага вскоре затлеет. Он уже успел убедиться, что сомнения в способностях Какаши могут сподвигнуть её на многое. И нередко пользовался этим во время тренировок.       — Я собирался прислать разведчиков ближе к весне. И уж никак не сам, — с нажимом произнес Эй. Видимо, ему не нравилось повисшее молчание и отсутствие реакции.       — Хочешь хороших результатов, сделай лично. — Мадара толкнул через стол конфискованный фолиант. — Взгляни.        Эй пробуравил его подозрительным взглядом, но всё же открыл переплёт и опустил взгляд на ровные строки старинного письма. Спустя всего пару минут по лбу Раикаге пролегли глубокие морщины, а потом он, размахнувшись, разнёс в щепки стол. Чудом уцелевшая книга громко шлепнулась на пол, Мадара поморщился. А вот Каге Облака явно стоит поучиться самообладанию у Какаши Хатаке.       — Откуда у тебя эта гадость, Учиха?! — проревел Эй. Он моментально покраснел от ярости, глаз подёргивался, а Какаши в первый момент даже испугалась, как бы Раикаге удар не хватил. Нужно было срочно остудить его! А потому Какаши невозмутимо встала и подобрала фолиант, переключая его внимание.       — Эту гадость мы изъяли у того монаха, которого потрошит сейчас твой человек. А парой недель раньше подобных тварей было целых пять.       — По числу стран и Каге скрытых деревень... — моментально остыл Раикаге. Лоб его прорезали глубокие морщины, усы воинственно встопорщились.       — Правильно. А вот здесь протокол одного из допросов, — Мадара звучно постучал пальцами по жесткой обложке тетради, лежащей на его коленях. — Мы все должны были стать первой ступенькой к власти над миром.       — У него могло получится, — отметила Какаши, внимательно разглядывая остатки стола и прикидывая силу удара. Выходило внушительно, но до Цунаде Раикаге не дотягивал. — Эй-сама, не могли бы вы не крушить мебель? Я предпочитаю есть за столом.       Тот ничего не ответил на просьбу, только мрачно ухмыльнулся и сел назад.       — Дай-ка гляну, что вам накопать удалось.       — Обведённые строчки — то, что подтверждено менталистом. Зелёной тушью написано то, что извлёк только менталист. Всё остальное — простые допросные данные. Со слов допрашиваемых, — проинформировал Мадара и передал Эю обе тетради.       — Думаю, нужды в моем присутствии больше нет. — Какаши аккуратно положила книгу на свой стул и вопросительно посмотрела на Мадару. Тот коротко кивнул, отпуская.       — Я пройдусь на трактирную площадь сначала, послушаю, что говорят.       — Не поздно?       — В самый раз. Добропорядочные граждане как раз сидят по домам. А вот всякие гуляки за сакадзуки с удовольствием поделятся, чего там за день слышали, — деланно отмахнулась Какаши. На самом деле ей требовалось остыть. Конечно же Эй высказался пренебрежительно не просто так — в надежде на взрыв гнева. Но как же это гадко воспринимается... И почему-то утихомириться не так просто, как раньше. Надо свалить, пока её не пробило на ответную любезность.       — Тащить сюда не буду, не увлекайся, — Мадара вяло кивнул. Ему наверняка не терпелось обсудить с Эем детали.       — Доберусь, если что. — Какаши накинула хенге плотного и невысокого крестьянина с простоватым лицом и большими, натруженными ладонями. На этом она и покинула блестящее общество и отправилась, куда собиралась. И не прогадала — остыла почти моментально. Теперь это казалось даже смешным, поскольку Эя она явно обломала.       — Хм, а так ничего из Какаши Хатаке баба. Немного плосковата, конечно. — Эй с хитрецой и ожиданием уставился на Мадару.        Краем глаза Мадара отметил изумление мелькнувшее во взгляде Самуи и лениво ответил.       — Я её за другие таланты в напарницы взял. Ничего не скажу по этому поводу.       — Гений маскировки… А в Конохе безглазые шиноби. Впрочем, я же не это пришел обсуждать, — уколол Эй и открыл тетрадь.       Мадара хмыкнул и заложил руки за голову, чуть расслабился. Он не сомневался, что Какаши смолчит, но опасался, что Эй продолжит доставать её.       — Надеюсь, из твоих людей не найдется идиотов и никто из них к ней подкатывать не станет. Не хочу потом откуп давать.       Это да, за прошедшее время Какаши привыкла воспринимать Мадару как неизбежное зло, требующее тренировок и нещадно собирающее ею снег с площадки, не интересующееся больше ничем. Но любой другой мужик крупно рисковал хватануть чидори или, на худой конец, кунай в глотку. Хотя Мадара надеялся на благоразумие Копирующей и скорость реакции тех Анбу Облака, что непременно отправятся следом за ней. В том, что провокация будет, он не сомневался. Эй слишком не любил Коноху и Мадару, в частности. Скорее всего ему очень бы хотелось предъявить какие-либо доказательства агрессии или неадекватности коноховцев. «Не идиотка — сообразит».       Протоколы Эю не нравились. Он хмурился, кривился, тяжёлое КИ плыло по дому, заставив приставленных слуг сбежать во вторую кухню, расположенную в саду. Сам Мадара, как и Самуи не слишком смущались этого. Женщина была привычна, а Мадара в любой момент мог задавить своим. Зато теперь Раикаге был предельно серьёзен и отодвинул свою личную неприязнь подальше.        Какаши неторопливо шла по ещё людной улице и отслеживала колебания тени по крышам, отфильтровывала звуки, запахи и в кои-то веки чувствовала себя замечательно. Наконец-то события перестали напоминать липкую трясину и чуть оживились. По косвенным признакам за ней идут двое. И, скорее всего, её попробуют зацепить чем-нибудь. Не удастся.        В забегаловке было непривычно пусто. Несколько пропитых завсегдатаев по углам, тройка сопливых юнцов, явно ныкающихся от входящих, и пара паломников. Эти выглядели уныло — храм временно закрыли, а монахи были заняты тем, что отмаливали осквернённые статуи и подвал. Какаши состроила печальное лицо, взяла сливового вина и подсела к последним.       — Не против?       Два мутных взгляда скрестились на «новеньком», оценили и один из мужиков вяло махнул рукой.       — Садись, что ли… Сегодня приехал?       — Да. — Какаши уныло опустила голову, потом сделала пару больших глотков. — А тут такое… не знаете почему?       — Да хрен его знает! — охотно сообщил младший. — Всякое говорят. Вроде как в храме паломников грабили и убивали. Ну и ещё говорят, что настоятеля Они сожрал и его место занял.       — Не верю в это, — добавил тот, что постарше. — Грабежи, возможно, а Они в намоленном месте даже по приглашению не заводятся.       — А верно, — протянул младший. — Наверное всё-таки грабили.       — Я слышал, вроде, шиноби преступника и поймали, — полувопросительно протянула Какаши. Собеседники моментально поймались на крючок.       — А, это да! Говорят крутые шиноби какие-то. Только ума не приложу, что они здесь забыли.       — Ну, может, проездом?       — Разве что.        Беседа нового ничего не дала. Сплетни ходили всё те же и муссировались уже вяло. Потому, Какаши не стала долго задерживаться. Попрощавшись с собеседниками, она вышла и зайдя в какой-то закоулок, сняла хенге. Спиртное уже немного дало в голову и держать дзюцу дальше было нерационально. Да и смысла больше не было — сопровождающие всё равно поняли. Хм, а ведь их можно нейтрализовать без драки… Главное, чтоб повелись на спор.        Мадара Учиха поднял голову от бумаг и сцедил в кулак улыбку. Хатаке Какаши почти что вползла, цепляясь за косяк и тихо икая. Снять обувь по-человечески у неё не получилось, и Какаши просто уселась прямо на пороге. По очереди стащила тяжёлые, грязные ботинки и небрежно вытерла руки о штанину. Откинула голову на косяк и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.       — У-у-у! — протянул он. — Завтра бо-бо будет!        Он не думал, что Какаши вообще что-нибудь соображает, но та вдруг связно, хриплым, сорванным голосом ответила:       — Знаю. С т-таким хвостом, кстати, ты не так пр-р-ридурковато выглядишь. Ик! Но всё равно так и хочется тебя навернуть! За всё и сразу.       — Оу, да ты ещё соображаешь?! Помочь? Кстати, а что с провожатыми?       — З-завтра их будут строить. Все они ещё пьянее меня… — ик!.. — и дрыхнут на столе в одной из забегаловок. Соро… соревнования. Ик!       — Приз выдам завтра, — со смешком сообщил Мадара. — В зависимости от того, чем поделится Эй.       — Не трож-жь! — возмутилась куноичи, когда он бесцеремонно сгрёб её и потащил наверх. — Положь где, ик, ик!       — Уснешь же.       — Х-хрен с ним. Плж-ж…        Дотащить пьянчужку не получилось. Та шустро выворачивалась и брыкалась. Видимо, мозг, обнаружив себя в безопасности, отключился и теперь её вели инстинкты. Удивительно — ведь особого доверия к нему у Какаши не было. Она вдруг обмякала и сползала, вроде бы отключившись. Чтобы в следующий момент вывернуться из рук и, заплетшись в ногах, впилить ему плечом в живот, да так, что и дыхалку сбила. Такое бы ей на тренировку…        На шум выполз заспанный Эй и только заржал, словно конь, глядя как он ловит свою телохранительницу и пытается прислонить к стенке. Какаши Хатаке встрепенулась вдруг, встала навытяжку и чётко выговорила, мутно глядя куда-то за плечо Мадары.       — Все в порядке, задача выполнена. Ик!        И тут же начала заваливаться набок, минуя его руки. Он как раз хотел прижать её за плечи к стене. Далеко не сползла: Эй ловко придержал пьяную куноичи за шиворот.       — Куда?       — Самая первая комната. — Мадара сдул со лба прилипшую чёлку и критически оглядел повисшую тряпкой Какаши. — Ей бы в уборную да поблевать. Но, подозреваю, это будет слишком уж весело для всех нас. Сгрузим на кровать и пусть что хочет делает.       — Руки вон! — рявкнула вдруг Какаши и взмахнула руками, чуть не въехав пальцем в глаз Раикаге. Тот успел отдернуть голову и поспешил согласиться.       — Да, если так дальше пойдет, вырубить придётся. Дом не разнесет?       — Не должна. Контроля чакры у нее сейчас точно нет.        С Эевой помощью Какаши Хатаке была водворена в свою комнату и, как была, уложена в постель. Куноичи тут же шустро ввинтилась под одеяло и вроде бы отключилась. По крайней мере не шебуршилась и даже икота стихла.       — И что это было? — поинтересовался Эй. — Если не тайна?       — Какие-то там соревнования, если я правильно расслышал, — ехидно ответил Мадара. — Пусть, она вкалывала без передышки до самого твоего приезда, хотя её миссия уже закончена.       — Соревнования-а. — Эй прищурился. Прикинул, видимо, с кем это могла соревноваться куноичи. Ответ был всего один, и он Раикаге, кажется, не понравился. — И часто они происходят?       — Что, поучаствовать желаешь?       — Почему бы и нет. — Эй немного призадумался. — Давненько уже не гулял на всю катушку.       — Хм, внизу есть шкафчик с выпивкой. На всю, конечно, не стоит, но немного расслабиться можно, — вполне искренне сообщил он. Сейчас Мадара даже немного завидовал Какаши.       — Не сегодня. Завтра одна похмельная голова у нас уже будет. Давай отметим по завершению всего этого, — задумчиво и очень мирно решил Раикаге.       — Доброй ночи. — Мадара пожал плечами и повернулся к своим дверям.       — Доброй, — ворчливо отозвался Эй и вернулся к себе.        Уже позже, забираясь в постель, Хокаге позволил себе отпустить несколько коротких, тихих смешков. Напарница, выколупанная из шкурки притворства, забавна и непосредственна. Нахальна сверх меры тоже.        Утром Мадара лицезрел грандиозный моральный разгром, устроенный Раикаге своим подчиненным. К их возвращению у Эя уже был подробный отчёт о «соревновании». Сам Мадара тоже получил подобный от своих Анбу и был доволен поведением напарницы. На провокации не повелась, на намеки не реагировала, а предложенную дуэль перевела в шутку-соревнование. Сама Какаши в представлении не участвовала по причине крепкого похмельного сна, но, судя по хитро-покаянным шоколадным лицам Кумо-нинов, её выигрыш был не случаен. Хотя, Мадара Учиха не сказал бы, что её так просто напоить. Надо будет улучить случай и расспросить, возможно, ему даже ответят.        За время проведённое рядом с Хатаке, Мадара успел немного уловить нюансы её настроений и даже заглянуть под краешек многоликой маски. Конечно, с уверенностью он ничего заявлять не мог, но с момента, когда они вдруг оказались в критической ситуации и по сей день, он присматривался к Какаши крайне тщательно. До сих пор эта куноичи существовала в его жизни отдаленно, как забавный казус из жизни шиноби. А сейчас… Надо сказать некоторые её суждения и иногда поведение изрядно его озадачивали. А иногда и веселили. А заодно укрепили случайное решение о расширении Совета.       Эй, остыв, пожелал самолично исследовать всё, что осталось от подвала и пообщаться с менталистами и свидетелями. С самим объектом, поглядев на слюни, сопли, бессмысленный взгляд, послушав визгливые, бессвязные вопли, общаться не стал. Яманака, правда, обещался немного стабилизировать разум пленника, но это было делом не быстрым. Мадара повёл Эя в пресловутый подвал лично, поскольку охранные печати мог снять только он сам.        А дальше всё поскакало бешеным галопом. Тем же вечером прибыла Мэй Теруми и Гаара Песчаный, и им уже втроем с Хатаке и Эем пришлось повторять всё по новой. Особняк переполнился, а Мадара бесился, чуя неустанное внимание наблюдателей-Анбу. Впрочем, бешенство не отразилось в общении и поведении, только его комнаты стали произведением фортификационного искусства. В той же мере, впрочем, параноили и остальные. Оценить, правда, Мадара смог только комнату Какаши: в другие соваться он попросту не стал. А к ней заявился однажды под утро, злющий и нервный. Хотя, судя по всему, Какаши тоже не ложилась. Она и не удивилась, услышав предложение о небольшой схватке, только нацепила жилет и подсумки. Излишне чёткие движения и ровный голос говорили, что и у неё вот-вот начнёт дёргаться веко. Или ещё какая реакция пойдёт. Интересно, с чего бы?        До облюбованного под полигон места добрались в полном молчании и очень быстро. И точно не одни: сопровождающих было не менее четырёх. Собственно, ничего секретного Учиха показывать не собирался, только сбросить лишний пар в небольшом спарринге. Именно потому он не стал скидывать «хвост», пусть смотрят, может даже поучатся чему. Кажется, Какаши была полностью солидарна в этом вопросе, поскольку каких-либо мощных техник не использовала, а упёрлась в тай и метательное. А также оказалась до неприличия обозлена чем-то. По-другому объяснить тяжелую КИ и непривычную прямую агрессию Какаши Хатаке было нечем. Хотя, сейчас этот её настрой очень кстати. Ему пришлось и в самом деле приложить усилия, чтобы справиться с её напором. За прошедшее время она неплохо изучила и частично переняла его стиль, даже, кажется, начала разрабатывать тактику противодействия.        Намахавшись до приятной усталости и эмоциональной опустошенности, они устроились на привычном месте отдыха.       — Классно потанцевали, — довольно обронил Мадара. Теперь он точно сумеет продержаться до конца этого безумия и никого не пришибить.       — Мг. — Какаши прикрыла локтем лицо, и, казалось, отключилась от всего. Он из-под ресниц какое-то время рассматривал напарницу, пока та не заерзала и не сказала.       — На мне что, какое-то важное письмо написано?       — Нет. — Мадара отвел взгляд. — Думаю, что так тебя выбесило.       — Да фигня… Отвыкла от такого пристального внимания. Наши уже привыкли и не навязываются, а союзнички теперь решили ненавязчиво повыяснять хоть чего-то о личной жизни. За вечер почти все заглянули парой слов перекинуться. Мэй вообще надолго зависла, — очень тихо, почти не шевеля губами, пояснила куноичи.       — Хм… — Он только улыбнулся. — Разве это очень сложная тема?       — Скорее больная, — неохотно призналась куноичи. — Я еще и сама не знаю, что у меня с ней.       — Мда. Думаю, тут я не эксперт, но можно же сказать, что всё в планах.       — Да я особо и обсуждать не хочу.       — И не надо. Как считаешь, возвращаться пора?       — Я бы ещё побездельничала, но, наверное, пора.        Он промолчал, понаблюдал, как Какаши встала и отряхивалась. Розоватые утренние лучи окрасили её бледную кожу, бросили тени ресниц и теперь Какаши выглядела куда выразительней. Может последовать совету травницы? Куноичи от него уже не шарахается и даже обсуждает довольно-таки личные вещи. Да, нет, ни к чему это. Ему лично достаточно юдзе, а ей просто нужно время и более подходящий человек. А пока пусть считает его злом и позволяет себе тренироваться и драться с ним. Он спрятал едкую усмешку и тоже встал.       — Если не против, то вечером ещё смахнёмся?       — Можно. А не надоело ещё возиться со слабачкой?       — Ну, я бы не сказал так. У тебя хороший потенциал и тяжёлый удар.       — Ну-ну… — Скепсис так и сочился из её едкой ухмылки. — Кажется, с полгода назад у тебя было другое мнение.       — Возможно и другое. Все меняется.        Какаши промолчала. На неё он не смотрел, но чуял внимательный, изучающий взгляд напарницы.       — Возвращаемся, нечего людей морозить.       — Ладно. — Какаши легко подскочила и неспешно направилась назад.        Спустя два дня наконец-то собрались все Каге и их сопровождение, приехала Коюки Казахана и огромная толпа её приближённых. В основном, вокруг химе были собраны люди серьёзные, но несколько из них были людьми творческими. Настал черед Мадары психовать и дёргаться. Хатаке Какаши тоже доставалось, но она ухитрилась устроить с этими господами пьянку и наплести кучу небылиц, притворяясь пьяной. Угасив тем самым любопытство этих людей. К её чести, никаких обещанных сплетен она так и не пустила. Но всё равно, загадка так интересно воскресшего Учихи и его отношения с «более современными» людьми, волновала умы и тонкие натуры и заставляла их преследовать Хокаге.        Учитывая отмерший инстинкт самосохранения у этих людей и способность заражать идеями вполне нормальных, Мадаре пришлось закидываться успокаивающими пилюлями из аптечки и, на этом фоне собрание Каге прошло почти безболезненно. Только однажды он все же вскипел, когда поднялся вопрос о нецелесообразности уничтожения ценных знаний. Помимо Какаши Хатаке, не имеющей права голоса, в этом его категорично поддержали Мэй и Гаара. Так вопрос был решен окончательно. Книгу он спалил сразу же, при всех, и только облегченно вздохнул, когда она превратилась в горстку пепла.        Монаха должны были тоже медленно удушить и сжечь, но только после подписания приказа Коюки Казахана. Хотя, сам Учиха о лженастоятеле не особо волновался: после цукуеми и множества ментосканирований, «это» меньше всего напоминало человека. Он даже не исключал, что начни резать того на куски — не поймет, что умирает. Это Мадару огорчило: он хотел, чтобы виновник его неприятностей понимал, что с ним делают и за что. Но даже Яманака расписались в полном бессилии. Также возник вопрос о том, что некоторые обрывки ритуалов и демонических имен стали известны слишком многим работавшим с монахом, вот только жертвовать жизнями лучших менталистов никто не хотел. Уговорились на клятвы и ментоблоки. Не самый надежный способ, но и развязывать зря новую войну никто не собирался. Клятвами обменялись Каге, а вот с блоками пришлось повозиться, поскольку никто не желал допускать чужаков в свое сознание. В конце-концов менталисты сообразили нечто совсем заковыристое и сработали одной командой, заблокировав собственные воспоминания самостоятельно, но оставив «ключ» у другого.        Возвращение было будничным и спокойным, наверное оттого, что на такую большую компанию шиноби не нашлось идиотов напасть. Мадара даже настоял на небольшом отдыхе в Танзаку и бурно спустил скопившийся пар в одном из лучших борделей города. Яманака и Хатаке особо не высовывались, разве что посетили ярмарочный квартал и опустошили отельный бар, хотя, по справедливости, опустошили не одни, а с какими-то знакомыми из Суны. Те возвращались с миссии и решили заглянуть в знаменитый город развлечений, благо границы для них теперь открыты.