Лезвие-жизнь

      Вражеские поисковики так и не нашли никого и ничего. Какаши хорошо подстраховалась и даже кикаичу не сумели обнаружить убежище. Это получилось благодаря сложному составу, который отпугивал этих жуков. Им была обработана одежда команды. Впрочем, кикаичу и она обнаружить не могла, но знала точно, что у противника есть Абураме. Немного информации о жуководах у неё было, и она точно знала, что их главное оружие ориентируется на запах и чакру. Зрение у кикаичу было, но очень короткое, в звуках они не разбирались.       Тихариться пришлось довольно долго — мятежники выслали на прочёсывание сильных поисковиков. Но не очень умных, раз те до сих пор наталкиваются на перенастроенные ловушки. Конечно, за самими ловушками следить было напряжно, но за крепостью и её окрестностями они присматривали через змей Митараши. На ловушках, так или иначе, пострадали не меньше шести противников — именно столько принесли в Сэкочикетсу раненых. К исходу второго дня рыскания групп поиска уменьшились, к полудню следующего — прекратились совсем. Для верности следовало бы подождать, но Анко вдруг сообщила важную новость и Какаши пришлось срочно решать.        По сведениям от змей, со стороны Страны земли к крепости двигался маленький отряд шиноби Ивагакуре, вернее, нукенинов с перечеркнутыми протекторами. Их немного — всего двадцать семь человек, выглядели они очень потрёпанными и большая часть из них была ранена. Рискнуть и перехватить? Есть шанс, что перехватчиков обнаружат из Сэкочикетсу и вышлют боевые отряды. Пропустить? Тогда мятежники получат свежие новости и целых двадцать семь защитников. Этого допустить нельзя! Мятежники Ивагакуре знают, что на стороне Ооноки дрались шиноби Листа, да и мало ли, что ещё они успели узнать. Вооружать и снабжать информацией врагов Какаши не хотела.        Для полной уверенности Какаши посоветовалась с Баки, Яманака, Митараши и Обито. Наверное из-за долгого бездействия они высказались за уничтожение вражеского отряда и захват пары языков. Действовать нужно было быстро — даже со своей черепашьей скоростью, противники доберутся до крепости через три-четыре часа. Если выдвигаться, то прямо сейчас.        Какаши оставила в лагере трёх, наименее способных к сражению, а оставшихся распределила по командам. Одна получалась неполной, потому она просто напросто дала в пару Обито Ямато. Оба не просто сильные — сильнейшие, им балласт в виде недомедика не нужен. В свою команду она взяла двоих слабейших — в собственной силе она тоже не сомневалась. В самой первой, головной команде пойдёт Баки и Тоджиро… Впридачу пусть будет Инузука. Следующая команда: Кио и Сэтору, к ним же хитрожопого Тошайо. Эти пойдут первыми, за ними команда Митараши с Хьюга и суитонщиком Икедой, и Обито с Тензо. Сама она будет замыкать и следить за тылами.        Возможность действовать изрядно обрадовала заскучавших шиноби и даже занудное напутствие не охладило некоторые горячие головы. Сама Какаши собиралась взять пленника, такой же приказ получил Сэтору. Остальных нукенинов Какаши приказала убить. На том порешали и занялись делом. Собирались быстро и без суматохи, выбирались наружу так же.        Выйдя, она не стала совсем закрывать проход. Только сам вход — при надобности оставшиеся легко через него уйдут. Когда она закончила, головные отряды уже ушли и стартовали срединные. Какаши со своей командой должна идти через пяток минут. По плану, они соберутся вместе у одной из бывших ловушек и уже оттуда ударят в спину нукенинам Ивы. У Тензо и Обито была задача перехвата беглецов, если кто ускользнет,а остальные будут просто убивать, не морочась погоней.        Маэда Ри не был хорош ни в тактике, ни в стратегии. Именно потому он нихрена не понимал, зачем им идти таким крюком, да ещё и тащить тех, кого можно было оставить в деревушке и идти налегке. Именно потому он занимался тем, что мысленно костерил Утияму Ао и совсем не следил за окрестностями. Это не его забота. Что тут в этих песках вообще может быть опасного? Только змеи и скорпионы, из разумных — Суновские союзнички, чтоб их! Дебилы! Ивагакуре не захватили только из-за Коноховской поддержки, дед Утияма сплоховал, попытавшись захватить Учиха Обито. Из-за этого и прислали джинчуурики и ту дурную девку. А в Суне всё могло пойти прекрасно. Там было больше людей и шансов.        Ао Утияма морщился, оглядываясь. Те, кто остался на ногах, не были сильными или умелыми, они-то и в бой не вступали особо, были на поддержке. Вот и получилось, что в Сэкочикетсу он волок не хороший отряд, а кучку неумех, малолеток и раненых. Смех один. Помимо этого он прощупывал путь, но пока сенсорика молчала. Несколько старых ловушек, напуганный песчаный грызун, которого тут же кто-то подбил, с перепугу, наверное. А вот интуиция требовала быть начеку и Ао всё время поддерживал в себе предбоевое состояние.        Какаши и её ведомые устроились прямо на пути у нукенинов и ожидали. Остальные в это время заходили сзади и с боков, держа дистанцию и прикрытые гендзюцу Учиха. На самом деле — даже не операция, избиение младенцев. Опытных шиноби там практически нет.        Группа перешла условную черту и она сложила печати, послав мощный импульс чакры по леске, демаскируясь. Некоторые почувствовали неладное до того, успели, но не все. Песок под ногами Ива-нинов вспух взрывом, одного — самого нерасторопного, подбросило, словно тренировочный манекен. Другие на рефлексах успели отскочить и взять наизготовку оружие. Какаши буквально вылетела из-под песка, отскочила, бросая в противников кунаи. Её напарники тоже убрались из опасной зоны и поддержали железом. Мэдока прикрывал собой Рэн и вполне шустро отбивал ответные атаки. В саму Какаши тоже полетела ответка, но её там уже не было. Пока нукенины выбирали цель и атаковали она успела сделать замену. Клон и отбиваться не стал — поймал боком каменные пули и развеялся, а сама Какаши оказалась ровно там где и хотела — в кучке напуганных отступников. Кунай вошёл под подбородок одного, напряжённые пальцы коротко мазнули по лицу другого. Небрежно стряхнув горячую кровавую слизь с них, Какаши увернулась от каменного кулака третьего и катаны своего объекта. До сих пор прятавшиеся, группы поддержки проявили себя и в Ива-нинов полетели новые кунаи и взрыв-печати. Куноичи упала на песок, с усилением пнула цель по голени. Треск ломаемой кости и шиноби покачнулся, перенося вес на целую ногу. Его клинок метнулся было к Какаши, только та успела первой — ударила ещё раз, по другой ноге и утянула в песок техникой сокрытия крота. Очень вовремя — взрыв-теги начали активироваться и на поверхности воцарился самый настоящий ад. Спец-джонин Камня слабо трепыхнулся в руках и Какаши пришлось поторопиться — хреново будет, если пленник задохнётся. Она вылезла из-под песка в стороне, коротко взглянула на схватку. Справятся, не маленькие.        Какаши быстро перевернула свою жертву мордой вниз, зажала пару точек на горле, заставив сблевать весь песок, которого тот нажрался и сунула в судорожно раскрытый рот плотный комок бинта, закрепила. Перетянула пальцы и запястья куском нин-лески, локти плотно к телу и на горло — скользящую петлю. Попытается рыпнуться — придушит сам себя. Не критично, но достаточно, чтобы этого больше не делать. Нэтсуми Рэн и Кудо подбежали, парень осторожно подхватил пленника, чтобы не удушить раньше времени. Рэн мельком глянула на Какаши и та успокаивающе кивнула. Им здесь делать больше нечего.       — Второй маршрут отступления и поменьше следов, — сказала она. — Думаю, такой всплеск чакры в Сэкочикетсу не могли пропустить. Всё, пошли!        Как ни скрывались, противники всё же заметили и нашли их. Какаши почувствовала чужой запах, остановилась. Нэтсуми и Мэдока притормозили, оглянулись. Какаши, нахмурившись, тянула ноздрями воздух. Сейчас бы кого из нинкенов, но все они с другими и звать тоже нельзя — всплеск чакры ещё вернее наведет преследователей. На решение не понадобилось и секунды. Ни Рэн, ни Кудо долго не продержатся — оба не боевики. Мэдока Кудо ещё сумеет спрятаться и спрятать Рэн, но в бою их обоих размажут сразу же. А она… Она — как раз то, что нужно, чтобы связать всех… хм, троих, да — троих, боем и уйти потом живой.       — Уходите, оба,— приказала она, сдвигая протектор. — Я потом приду в лагерь. Путайте и прячьте следы — групп может быть несколько. Если не отстанут, значит ловят маяк на «языка», он-то не прячется. В этом случае: слить, закопать и ныкаться. Всё, нахуй пошли!        Несмотря на неуважительное обращение, эти двое послушались. Какаши выдохнула, расслабляясь. Не так страшна схватка, как «помощь» от несработанных людей. Эти… Она, блядь, ещё жива. В тридцать с гаком лет она уже биджев ветеран! Должна справиться.        Противники ближе и ближе. Какаши не торопилась — след она оставляла за троих да и вела в место, где будет больше укрытий. На самом деле, это только кажется простым делом, без помощи клонов нужно возвращаться, сминать в нужном направлении длинные и тонкие, редкие пустынные травинки и в другом месте, на колючке оставить крохотный зацеп ткани. Пока обман не раскололи — идут за ней. А вот и нужное место! Здесь тоже андезит, но его не так много, он не монолитен. Зато целая прорва каменных развалов и расщелин, где можно спрятаться и оттуда атаковать.        По позвоночнику пополз предупреждающий холодок и Какаши успела изменить траекторию прыжка коротким выбросом чакры. Тонкий, едва слышный шелест рассекаемого лезвием воздуха. Кунай громко столкнулся с чужим клинком, Какаши извернулась и использовала собственную силу и силу чужого удара, чтобы ускользнуть от ещё одного меча, отскочить. «Третий!» — заголосило сознание. Какаши прилепилась чакрой к одному из тёмных каменных клыков и тут же мягко спрыгнула вниз. Теперь, когда внезапная атака не удалась, противники не спешили снова нападать.       Какаши тоже не торопилась. Все трое — чужаки, явно уже сработаны. Только неизвестно, результат ли это долгой совместной работы или всё же тренировок. Слишком разные, протекторы сняты. Тот, слева, похож на Кумо-нина: светлые глаза, светлые волосы, тёмная кожа. Остальные двое слишком середнячки, чтобы их можно было точно опознать. Тощая, гибкая куноичи с короткими рыжими волосами и бледной кожей и здоровяк с огроменной, острой железякой. Нечто, похожее на меч с хищно загнутым крюком на тупой стороне клинка. Светлый расплылся в лучезарной улыбке, широко развёл руки в стороны.       — Какаши-шаринган. Вижу, слухи не врут — сильная, хитрая.       — Ну-ну. Слухи недоговаривают. — Какаши тоже растянула губы в улыбке, оценивая противников. Экономные, выверенные движения, нарочито-расслабленые позы, да — опытные. Анбу-ойнины, джонины или спец-джонины, не меньше. — Вы попали.        Маска девчонки дала трещину —она явно растерялась и испугалась. Кунаи легко слетели с пальцев, а сама Какаши с силой оттолкнулась от земли, пальцы привычно и быстро сложили заученные печати. В шуганую куноичи полетели Цветы Феникса, а за ними теневые сюрикены. Все трое увернулись, только беловолосый слегка подкопчен. Ага, значит он самый медленный из них. В Какаши прилетела ответка — довольно слабенький порыв ветра, но она всё равно увернулась, запрыгнув на один из андезитовых обломков. Не зря: мелкий мусор и каменная крошка высекли искры из камня под ней, послышался металлический звон. Так… девчонка застыла на месте, а оба шиноби шустро заходили с двух сторон, намереваясь атаковать. Какаши сорвалась с места, заскакала по развалам и острым пикам, петляя и огрызаясь сюрикенами и кунаями. Загонщики не отставали, время от времени метали острое железо, а куноичи приправляла ветряными техниками, по-прежнему слабенькими. Она теперь шла чуть позади своих напарников и явно осторожничала.        Какаши резко тормознула и сменила траекторию прыжков и перебежек. Здоровяк принял на свою железку её атаку, с лёгкостью отшвырнул назад. Какаши упала на все четыре, поднялась на колено и, подняв руку на уровень груди, сжала кулак, резко дёрнула. Торжество на лице здоровяка сменилось изумлением, на светловолосого брызнуло кровью, а здоровяк слабо булькнув, завалился набок, ухватился за обрубок руки целой, не замечая торчащего в горле пучка сенбонов. Какаши снова резко дёрнула рукой, перехватила витки окровавленной проволоки, машинально стряхнув алые капли. Оставшиеся притормозили и даже отпрыгнули назад.        — Недооценили. — Рыжая гортанно засмеялась и тут же извлекла из свитка боевую марионетку. Кукла небольшая, кажущаяся хрупкой, что-то вроде шестилапого паука с острыми, синеватыми лезиями вместо когтей и множеством отверстий в круглом тельце. Светловолосый брезгливо пнул голову здоровяка и оскалился в хищной улыбке.       — Спасибушки! Мне этот слабак никогда не нравился.       — Пожалуйста. — Какаши растянула губы в фальшивой улыбке и снова перебросила себя в сторону. Очень вовремя — сквозь камень там пробились и взмыли вверх тонкие, шипящие струйки воды. Ага, раскрылся! По ноге потекло тёплое, немного занемело бедро. Пока похуй, только нужно запечатать чакрой всё, что выше колена и меньше опираться на левую ногу. Внимание концентрировалось теперь только на этих двоих. Здоровяк ещё жив, но вряд ли надолго — сенбоны у Какаши с сюрпризом... Ага, в клещи хотят взять… Ну-ну!       — Ха! — Выдохнул режущую водную струю белобрысый. Какаши плотно вжалась, распласталась в землю. Тут же откатилась в сторону, пропуская мимо марионетку, брызжущую ядовитым железом. Чудом ей удалось отбить острые иглы и не попасться ни под одну. На середине переката её вдруг вбила в камень тяжесть чужого тела, громко и больно треснула грудная клетка, слева — остро. Нервная дрожь пробила всё тело. На мгновение конечности стали чужими, а команды мозга не доходили до мышц. Когда всё пришло в норму — поздно. Руки были надёжно зафиксированы за спиной, в волосы, оттягивая, вцепилась чужая ладонь. В горле ком, солёный, плотный. Дыхание едва пробивалось сквозь него, клокотало, а при вдохе обжигало, будто углей в груди насыпало. Сознание привычно отодвинуло всё это куда-то за грань позволенного. Концентрация.       — Р-ха-аа. — Непроизвольно выдало резко пересохшее горло. Века коснулось острие сенбона, заставило глаз зажмуриться сильнее. Сверху донесся довольный смешок белобрысого.       — Сколько, интересно, нам дадут за голову генерала пяти Наций? — шелестнул голос рыжей и сенбон впился в щёку под глазом. Горло тоже холодило лезвие, вжималось в кожу, пуская тонкие, горячие струйки за ворот жилета. Какаши заставила себя открыть глаза и снизу вверх взглянуть на врагов. Кривая ухмылка заползла на губы, щеку рвануло болью.       — Выкуси, мразь! — выдохнула она в лица противников. Сенбон и лезвие у горла резко вдавились-впились, и белобрысый только успел понять, что что-то не так. Лодыжки его обхватили сильные руки, затем был рывок вниз и жуткая теснота, сменяющаяся тьмой. Рыжая шустрая, успела отскочить и даже отбить кунаи, посланные в её сторону. Оплывший грязевой силуэт перекосился под собственной тяжестью и сочился кровью, мелкими сколками костей и кусками мяса свежевспаханный клок породы под распадающимся клоном. Приманка сработала.        Какаши распрямилась, усмиряя рвущее всю грудную клетку дыхание. Во рту кипела металлически-солёная пена, очаг жгло. Андезит и в самом деле гибелен. Всего с пяток секунд контроля высосали её до дна. Рано отключаться — сознание заставило надпочечники впрыснуть новую порцию адреналина, тело встать в стойку. Песчаная гадко улыбнулась, шевельнула пальцами. Какаши чуть сменила положение, так, чтобы было удобно как увернуться, так и отбить. И уменьшить риск попадания.        Марионетка двигалась рывками и зигзагами, явно, чтобы отвлечь внимание от своей хозяйки. Впрочем, это совершенно бесполезно — может и кажется, что Копирующая следила больше за явной угрозой, но почти неприметно поворачивалось лезвие куная в её ладони, а шариган почти играючи улавливал отражение на клинке. И он же отмечал слишком уж неуклюжие повороты тогда, когда хозяйке было слишком уж неудобно управлять марионеткой. Дождавшись очередной атаки, Какаши сорвалась с места, вытолкнула тело вперед и немного в сторону. С пальцев легко сорвались смазанные диски сюрикенов. Пара просто высекла искры из твердого камня, ещё пару кукольница с легкостью отбила, но сбилась в управлении и её марионетка просто врезалась в один из многочисленных каменных клыков. Какаши добавила в куклу и кунай, но тот только отскочил с глухим стуком. Плохо, очень крепкая — сходу не разбить. Зато уже есть чакра на мизерное, крохотное гендзюцу. Песчаная довольно щурила глаза, даже соизволила заговорить, хотя, скорее просто попыталась потянуть время на восстановление.       — Что коротки зубки? Твоим отцом точно Белый Клык был?       Какаши только ухмыльнулась. Те, кто ведутся на подобные подначки вымерли ещё в генинстве. А противница-то вымоталась больше, чем показывает… Скользнули из рукава в пальцы тёплые, тонкие, зачернённые спицы. В другой уже бликовали широкие лезвия, ловили и направляли в глаза песчаной куноичи закатный свет. Та коротко скривилась и подняла на уровень груди кунай, чуть отступила, щурясь.        Кунаи Песчаная отбила, сенбоны — нет. Чуть ниже ключицы, на боку её начали расплываться маленькие, тёмные пятна. Противница зло зашипела и резко дернула свободной рукой. Какаши отшатнулась в сторону, помня о кукле справа.       Больше драться ей не пришлось — песчаная куноичи вдруг упала плашмя, коротко вскрикнув. Марионетка с металлическим бряком вписалась в камень почти у ног Какаши. Она отступила на шаг назад, упёрлась в кого-то и, на автомате ударила кунаем. Жесткие пальцы сдавили запястье, знакомый голос рявкнул короткое — «дура!»        Чакра тоже знакомая донельзя. Какаши позволила себе отпустить боевое состояние и повиснуть на плече Обито тряпкой. Истощение мутило нутро, Камуи-перемещение и вовсе — будто выдёрнуло все кости из тела. Сквозь мутную тошноту Какаши услышала взволнованные голоса и резкое, повелительное.       — Приведи командира в порядок.       — Да, Обито-сан,— отозвался голосок Ясуко. — Помогите уложить её. Сюда.        Вместо лиц — мутные пятна. Какаши встряхнула головой, силком возвращая себя во вменяемое состояние. Обеспокоенный Тензо перехватил её под мышки, потащил в деревянную коробку-лазарет. Ясуко заглянула в глаза, коснулась пальцами лба и затылка. Дурнота отступила, оставляя вялую слабость.       — Наши?       — Все уже на месте, — донесся голос Кэмейо Хьюга. Какаши только глупо улыбнулась, позволила тащить себя дальше и усадить на жёсткое лежбище из спальника и хер-знает-чего.       — Благодарю, Ямато-сан. — Голос Ясуко был спокоен и деловит. — Побудьте снаружи и пусть пока никто не заходит.       — Да, хорошо. — Тензо помог Какаши лечь на спальник и ободряюще улыбнулся ей перед тем, как выйти. Ито стащила с Какаши жилет, прошитую металлическими нитями, плотную водолазку и рёбра снова протестующе взвыли. Какаши сплюнула розовую, пенистую слюну, зло скривилась. Ясуко хмуро качнула головой и заставила её лечь. Знакомое свечение шосена и уже стало легче, хотя Ито ещё не начинала лечения.       — Будет больно, — предупредила Ясуко. Какаши только криво усмехнулась в сгиб руки. Будто в первый раз.       — Не больнее, чем получила. Давай.        Слева защипало, громко щёлкнула становящаяся на место кость ребра. Стрельнуло жжением в легком. И тут же наступило облегчение и небольшое головокружение от потока медчакры. А ещё через десяток минут она уже могла забыть о недавней травме. Резаная рана на бедре и вовсе пустячна — закрылась чуть ли не в секунды. Ито недовольна, но молчала — Какаши сама знала, что напортачила, когда закрывала кровотечение чакрой.       — Я бы не рекомендовала пока активно двигаться, — предупредила Ясуко, хотя знала, что бесполезно. — Я бы хотела сделать вам массаж, вы перетрудили мышцы и позже всё будет болеть.       — Не откажусь. — Вот от чего, а от меднинского массажа только идиот откажется. Какаши такой не была. Ито улыбнулась и принялась за дело. Правда первые несколько минут едва не заставили куноичи выскочить из шкуры, но это было нормально. Очень скоро мышцы успокоились и ощущения сменились на более приятные и Какаши уронила голову на руки, расслабилась.        Чуть колющие медчакрой, ладони Ясуко мяли и разглаживали гудящие от перенапряжения, усталости мышцы рук, ног, спины. Какаши едва не задремала, несмотря на иногда простреливающую от сильных нажатий боль. Такая боль была привычной, обычной — простым возмущением тела. Мягкое тепло, покой и удовлетворение собой — что может быть лучше? Что она и озвучила, непроизвольно подставляя под умелые пальцы лопатки.       — Может. Я покажу, — тихо уронил голос Ито. Ладони её переместились, большие пальцы быстро и сильно нажали несколько точек, переместились ещё раз, новое нажатие — почти болезненное. Какаши резко распахнула глаза, часто, всхлипывающе задышала. Остро, резко, горячо побежала по телу кровь, внизу живота всё скрутило нудящим клубком пустоты — требовательно, сладко и сильно, отдалось дрожью по телу, горячим зудом в груди и между ног. Такое бывало раньше, но не так сильно. Осознание заставило Какаши буквально слететь со спальника и почти прорычать.       — Без этого!       — Простите, — голос Ясуко выражал искреннее удивление. — Но это лучший способ сбросить лишнее напряжение.       — Знаю, — Какаши заставила себя говорить ровно и спокойно. — Лучший, только не сейчас.        Весь вид Ито выражал сомнение и скепсис. Какаши как можно убедительнее солгала.       — Я буду потом очень невнимательная и несобранная. Не хочу всё провалить из-за минутной слабости.        Ясуко кивнула. Скепсиса в её взгляде заметно поубавилось, а сама Какаши возблагодарила Ками за трепливость некоторых куноичи. На самом деле вспомнилось совсем другое: жесткие, безжалостные губы на груди, выламывающая боль в раненом плече, нечеткое, смазанное осознание происходящего и неправильный, липкий почти-ужас. Чужое желание и злость, пальцы крепко вцепившиеся в бедро и новая боль — не та, что заставляет действовать: другая, раздирающая, обжигающая, постыдная. И ебаная апатия потом, высушившая почти до дна злость на Учих, на себя. Сейчас Какаши хотелось убить Обито. В самом деле убить, как можно более жестоко. Если, вот это — то, что он мог ей дать в самом деле.       — Вот же! — Какаши пощупала свежую шишку и хохотнула. Ясуко тоже засмеялась, мягко и тихо, почти в касание избавила её от последствий собственной горячности. Потолок у лазарета был низкий и Какаши прилично стукнулась о него макушкой.       — Спасибо. — Какаши оделась, игнорируя укоризненный взгляд Ито. Ирьенинов хлебом не корми — дай пациента уложить на подольше. — Что там с пленными?       — Обоих дотянули. Сэтору немного перестарался, потому один пока не скажет ничего толкового, а твой готов к допросу.       — Много мне от него не нужно, — усмехнулась куноичи и вылезла из лазарета. Ямато отодвинулся с пути и Какаши тут же наткнулась на злого как биджуу, Обито.       — Какого хуя геройствуешь?! — едва ли не рявкнул он. Какаши зло сощурилась, сгребла в кулак широкий ворот и рванула к себе, безбоязненно заглянула в глаза.       — Папочка, значит?! Охранничек хуев, — тихо-тихо процедила. — Если бы ты взял на себя труд оценить ситуацию, увидел бы, что той куноичи до смерти оставался шаг. И не смей мне больше вычитывать. Я, и только я решаю, как мне действовать. Понял?       Какаши с силой оттолкнула бестолкового Учиха и огляделась. Разумеется, все пялились на них, будто больше делать нечего.       — Собираемся и отходим в резервное убежище. Радиус нашего нахождения будет нетрудно вычислить. Обито, а ты отправишься с докладами.       — Понял. — Обито почти невозмутимо поправил смятый ворот и кивнул.       — Замечательно. А Митараши поможет мне расколоть языка. Все остальные готовятся выходить.       — Я бы хотел присутствовать.       — Да, Баки-сан. — немедленно отозвалась Какаши. — Я буду очень рада вашему присутствию. Вы сможете задать правильные вопросы.