Лезвие-жизнь

Утром они выдвинулись к Ханасаки. Идти им предстояло три-четыре дня и по возможности быстрее. Начало праздника должно было быть самым ярким и Тсурами очень хотела успеть. Потому на одном из самых безопасных отрезков пути, последнем, обоим шиноби пришлось взять на себя роль носильщиков и нести паланкин, пока слуги плелись позади с быками, парой охранников и вещами. Остальным охранникам пришлось взять скорость и темп шиноби. Изредка Шичи и Какаши останавливались, давая взмыленным людям перевести дух и напиться. Да и сами перекусывали, поскольку такой бег требовал немало ресурсов. В Ханасаки было светло от фонарей, людно и пьяно. Фестиваль ещё не начался, но люди уже поприбывали и обустроились. Самые нетерпеливые уже начали праздновать, а на мощеных камнем улицах развешивались и расставлялись последние украшения и гирлянды живых цветов. Царил одуряющий аромат и столпотворение. Какаши и Шичи из-за толкотни и ора едва не опрокинули паланкин и Тсурами выбралась наружу, решив облегчить шиноби задачу. Инао и двое других охранников тут же окружили клиентку плотной коробочкой, паланкин понёс один Шичи, а Какаши занялась контролем окружения и торила путь. Ханасаки был большим городом, но дома были деревянные, одно и двухэтажные, с плоскими крышами, на которых что-то росло. Какаши отметила себе посмотреть поближе на это, когда будет время. Возле самих домов ничего не росло, они стояли вплотную, рядами. Многие из них были с вывесками и большими витринами. Тсурами заблаговременно заказала номера в одной из лучших гостиниц, только потому они оказались избавлены от проблем. Какаши лично видела за городом ряды палаток — произвольный лагерь самых бедных, где чаще всего удобство ограничивалось собственными дзори под головой. Теперь она подозревала, что плата за охрану из шиноби не так уж и велика. По крайней мере, здешние цены на это очень красноречиво намекали. Тсурами оплата нисколько не смутила, она спокойно доплатила остаток суммы и вместе с охраной поднялась в номера. На сей раз Какаши оказалась с охраняемой в одном номере, а остальная охрана в двух других по обе стороны. Слуги должны были поселиться в номерах, намного проще и дешевле, во флигеле. Сама гостиница отличалась от домов в Ханасаки, была сложена из кирпича и имела четыре этажа. Именно в этом районе было ещё несколько таких зданий с немалой внутренней территорией. Какаши досталась та часть, что была ближе к двери, а окна были забраны просто замечательными решётками. Они были больше декоративными, зато подобраться или снять их без шума не удалось бы и самой куноичи. Просто прекрасно. Тсурами с легким вздохом раскинулась на футоне и с любопытством наблюдала, как Какаши разбирает походную экипировку и заменяет другой, более незаметной и лёгкой. Это слегка нервировало — Какаши предпочитала, чтобы никто вообще не знал, где именно потайные карманы и что в них. — У вас есть что-то красивое? — Что? — Какаши слегка удивилась. — это-то зачем? — Завтра праздник, — терпеливо ответила клиентка. — Я не хочу, чтобы мне его портило оружие и военная экипировка. — Понимаю. С этим проблем не будет, — заверила куноичи. — Попросите Инао, чтобы заказал нам горячей воды и ужин, а завтра рано утром нам нужно будет наведаться в бани. Я ужасно пыльная. — Хозяин сказал, что здесь есть ванная. — Чудесно! — обрадовалась Тсурами и принялась снимать запылённую одежду. Для гражданской, имеющей взрослых детей, она выглядела превосходно. Ладная, подтянутая, с хорошей кожей. Заметив взгляд Какаши, Тсурами подмигнула. — Я не так стара, как говорит мой возраст. Секрет прост: уход за собой, замечательный мужчина в постели и… ваши знаменитые ирьенины. Какаши фыркнула. Сейчас клиентка походила на молоденькую девчонку, азарт и ожидание праздника скинули разом с десяток лет. Тсурами улыбнулась и открыла дверь уборной. — Шикарно! Вы непременно тоже должны будете понежиться в воде. — Да-да, — откликнулась куноичи, запечатывая лишнее оружие в малый свиток и вкладывая его в кармашек жилета. Она и в самом деле собиралась ненадолго заглянуть и смыть дорожную пыль и усталость. Всё же тащили паланкин они долго. Пока Тсурами отмокала, куноичи зарылась в рюкзак в поисках сменной шмотки и в процессе выудила на свет книжицу. С полминуты попялилась на обложку, а потом подумала, что это всё равно интересно и открыла. Прочла она немного, больше внимания привлекали иллюстрации. Эта книга требовала… переваривания, что ли. Это не был роман или поучения, скорее инструкция к действиям и вполне чёткие пояснения к ней. И картинки. Настолько откровенные, что её бросило в краску. Да и место было неподходящее для такого занятия. Книжица заняла место в одном из отделений рюкзака, сама Какаши слегка подзагрузилась мыслями и мнениями. Это чтиво оказалось довольно любопытным. Никаких красивых слов и романтики, только пояснения — что и зачем, почему так. Спустя почти час счастливая Тсурами выпорхнула из ванной и занялась сушкой волос, а Какаши создала клона и направилась мыться. Ей тоже хотелось смыть пыль и пот, кроме того уже требовалось нанести состав, препятствующий росту волос на теле и немного окоротить отросшую гриву. Волосы уже неприятно лезли за ворот и липли к шее, стоило вспотеть. Этого ощущения Какаши не любила, ей всё время хотелось вытряхнуть или смахнуть с себя его. Закончив, Какаши вернулась в комнату и надела ночную юкату. Тсурами с любопытством её разглядывала, а после выдала. — А вы всё-таки красивы. Зачем же прячетесь за этой кошмарной формой? — Она удобна. Спокойной ночи, Тсурами-сан. — Да, спокойной. Какаши выключила свет и легла. Из головы не выходили дурацкие и будоражащие мысли, воображение подбрасывало дровишек и она только зло сжимала челюсти и беспокойно вертелась. Нет, сжечь к биджуу книжонку и никогда, никогда больше не заглядывать! Как ни смешно, помогло повторение Кодекса — на третьем круге её вырубило. Мадара встал из-за стола, игнорируя удивлённые взгляды старых советников и задумчивый младшего. — На сегодня всё, — безаппеляционно заявил он. — Я ваши предложения выслушал, мнение составил. Решение приму на днях. Шикамару спокойно принялся собирать со стола бумаги, Кохару опасно побагровела и Мадара даже забеспокоился. Старейшину он не любил, мало уважал, но ему совсем не было нужно, чтобы она свалилась с ударом на совете. К тому же… он считал себя её должником. Впрочем, Кохару быстро задавила возмущение и вежливо склонила голову. — Тогда я жду вашего решения, — сообщила она. — Только помните, что Облако не так давно было враждебно настроено. — Я слышал это за сегодня не меньше десяти раз, — ответил Мадара и стащил с головы треклятую шапку. Ему было скучно. Даже несмотря на безумную просьбу от Райкаге. Именно её совет и обсуждал до… судя по темени за окнами, давно заполночь. Не хватало вредной и вечно спорящей советницы. Не хватало и её проделок, вспышек ярости. Мадара ещё раз оглядел присутствующих и криво усмехнулся. Шаринган на миг вспыхнул из-под упавших на лицо прядей, напоминая советникам, кто перед ними. Нелишним будет. — Этот совет неофициален и говорить что-либо о его теме не рекомендую никому. Вообще и никогда. — Я согласен с этим, — Шикамару хмуро смотрел в собранную папку. — как бы ни решили вопрос. Мадара одобрительно хмыкнул, неотрывно глядя на Кохару. Она была главной в тандеме старших советников. Старая куноичи степенно кивнула. — Я буду молчать и не пытаться воспользоваться этой информацией. — Можете рассчитывать на меня, Хокаге-сама, — добавил Хомура практически сразу. — Хорошо. Мадара дождался, пока все выйдут и вышел следом, привычно замкнул барьер и устало облокотился на стену рядом с дверью. Сейчас бы вытащить одну куноичи из дома и затащить в какой-нибудь бар. Чтобы разозлилась и попыталась чем-то проткнуть, а потом без этих идиотских хихиканий выпить саке и обсудить что-то уж совсем левое. Ага, и обменяться парой капель яда, куда без этого. Или на полигон и там… нет уж! Только тренировка. Никакого давления, никаких требований. Он и так едва не испортил всё. — Хокаге-сама? — Нара Шикамару задержался и стоял в коридоре, почти у лестницы. — Мне ждать вас? — Иди, — отмахнулся Мадара и надел на голову шляпу. — Я ещё в кабинет загляну. Да, следовало отправить письмо Эя в надёжный сейф и оставить в кабинете хаори с шляпой. По улицам Мадара давно стал ходить в стандартной джонинской форме. Кто бы её ни разрабатывал, дело он знал и форма оказалась очень удобна. Конечно у хаори и кимоно были свои плюсы: широкие и длинные полы, которые прятали движения ног, рукава, способные спрятать целый арсенал. Но за полы и рукава удобно схватить и дёрнуть, а арсенал с тем же успехом можно было спрятать в удобно расположенные карманы и печати. Утром, с первым светом, Какаши проснулась и развеяла копию. Затем неторопливо и основательно умылась, экипировалась и заказала для Тсурами завтрак. Шичи уже тоже был на ногах, как и Инао. Эти двое уже встретили отставших, Инао забрал вещи госпожи и Какаши отнесла их в комнату. Тсурами к этому времени уже проснулась и умывалась. Выйдя из ванной, женщина с радостным визгом зарылась в дорожный чемодан и принялась там копаться. Какаши терпеливо ожидала, пока Тсурами накрасит губы, веки и ресницы, оденется в светлое праздничное кимоно и уложит волосы. Та, закончив, повернулась к выходу и её лицо выразило растерянность и обиду. — Вы же говорили, чтобы я не беспокоилась… Мои кимоно не подойдут по размеру… Что же делать?! Какаши со вздохом сложила печать хенге. Она очень надеялась, что клиентка и не вспомнит. Глаза Тсурами вспыхнули интересом. — О, какое красивое! Где вы его видели? — Вы не поверите, оно моё. Купила в Конохе. — Смысла лгать Какаши не видела. — Надевайте его почаще, вам очень идёт. О, нам стоит поторопиться, совсем скоро открытие. Того же мнения был и Инао. Когда куноичи вместе с клиенткой вышли из номера, он уже ожидал. Завтрак Тсурами больше был похож на издевательство над желудком, а вот оба шиноби с удовольствием съели по немалому куску мяса, неплохой порции риса и несчётно овощей. Вчерашний забег требовал восполнить силы. Подняв глаза от пустой тарелки, Какаши наткнулась на полный ужаса взгляд Тсурами и удивилась. Вроде бы ела культурно, не чавкала, тарелку не вылизывала… Впрочем, взгляд служанки и ещё нескольких присутствующих постояльцев не слишком-то отличался. Один только Инао одобрительно подмигнул. Этому старому вояке всё нипочём. — О, это… Вам не будет плохо? Какаши неловко улыбнулась. Она и забыла, что она не в деревне, а гражданские очень многого не знают. — Это нормально, Тсурами-сан. Не беспокойтесь. По лицу клиентки было видно, что такая прожорливость по её мнению совершенно ненормальна и пугающа, но добавлять она ничего не стала. На главной площади было столпотворение, гам и бардак. Всё, впрочем, стихло, едва градоправитель вышёл на трибуну увитую цветами. Какаши не вслушивалась в речь — она следила за Тсурами и окружающими её людьми. Та была счастлива, судя по блестящим глазам и широчайшей улыбке. Взрыв аплодисментов заставил её отвечься и взглянуть на трибуну. Там находилась какая-то женщина. Мило улыбаясь ярко накрашенными губами, она уронила всего одну фразу. — Дорогие мои, осмотритесь по сторонам, выберите свой цветок и покажите ему весь расцвет своих чувств. Да будет праздник! Какаши моргнула и повернулась… попыталась повернуться к Тсурами, чтобы выяснить, о чём это. Но не успела. Инао бесцеремонно и шустро заграбастал куноичи в медвежьи объятия и крепко поцеловал, заставив Шичи онеметь и вытаращиться, Тсурами мечтательно улыбнуться, а Какаши… Какаши сдавленно вякнула, сразу растеряв собранность и хенге. Через пару секунд она сообразила и то, что убивать — это как-то лишнее. Инао отпустил куноичи, улыбнулся печально. Очень осторожно отвёл от своего живота лезвие куная. — Эх, я не ваш цветок. Жаль… Очень жаль. Какаши развернулась к уже собравшемуся и скалящемуся напарнику. — Скажешь хоть слово — убью! Шичи одарил её радостным взглядом и широко улыбнулся. — Не-ет! Я сохраню это в памяти. Таким делиться нельзя. Это же невероятное событие! Какаши вдруг ухмыльнулась, неуловимо напомнив Шичи кого-то. Кого-то очень опасного и непредсказуемого… — Ты и вправду так думаешь? — мягко, с нескрываемым интересом спросила она. — Да ладно вам! — Тсурами была почти счастливой. — В такой день злиться нельзя! Как ни странно, Шичи не подкалывал Какаши этим и больше ничего подобного не случалось. К вечеру и сама куноичи уже почти забыла о инциденте, лишь потом, много времени спустя, Тсурами призналась, что хотела пошутить и подговорила Инао на эту шалость. Собственно, Какаши даже рада была, что так вышло — этот поцелуй показал ей разницу и дал повод для размышлений. На Инао у неё была совсем другая реакция и это заставило её заподозрить, что Мадара что-то намутил с её сознанием. С этим очень хотелось разобраться и вбить эту наглую сволочь в землю по ноздри. Вообще-то Какаши не нашла следов воздействия, но с чего-то же получилось у Мадары закрутить ей голову… Значит есть, просто она не там ищет. Эта идея неожиданно прочно засела в голове и на неё не действовали никакие аргументы. Больше того, Какаши осознала, что хочет повторения. Нет, даже круче — повторения с Мадарой! Именно это и заставило её торопиться назад в Коноху. Ещё две недели путешествия дались ей невероятно тяжело, поскольку ничего опасного так и не было. Случись схватка, Какаши бы сумела сбросить часть копимых эмоций. Стоило вернуть Тсурами сыну и подписать все бумаги, как куноичи буквально сдёрнуло назад. Шичи благоразумно ничего не распрашивал, чуя прорывающуюся КИ и видя спешку напарницы. Однако позже, на последнем привале, он улучил момент и напомнил ей о подготовке отчёта и пожаловался на усталость. Какаши будто нырнула в ледяную воду, её передёрнуло от одного только упоминания отчёта. Шичи мягко улыбнулся и подал ей свиток. Он прекрасно знал, что эта куноичи не любит канцелярит. И что весь вечер будет ворчать и бурчать над свитком, пытаясь втиснуть в сухие, извращенно вывернутые фразы всю суть миссии. А заодно и чуть охладится. Что именно так разозлило Какаши, он понятия не имел, но считал, что с чьим-то убийством ей стоит повременить. Отдавать под стражу и дознание одного из лучших джонинов Конохи Шичи не собирался. Так и случилось. Попыхтев над бумагами, Какаши вымоталась морально и никакие демоны в мире уже не смогли бы вернуть этого ужасающего бурления эмоций. Ужасающего потому, что подобное доводилось переживать очень редко и чаще всего из-за всякого дерьмища. Зато отчёт… Какаши скривилась, глядя на это убожище и задумалась, кто из штабных подпишет «это». Выходило, что никто. И без того не очень аккуратный почерк, будто взбесился. Она задумчиво взглянула на напарника. Никто не говорил, что она не может поделить обязанности с ним. Шичи почувствовал взгляд, поднял от котелка голову. — О, хорошо, — произнёс он. — уже почти готово. Успокоилась? Какаши уныло кивнула и заныкала злосчастный свиток в карман. Нет, лучше переписать потом, нечего на напарника вешать. — Как догадался? — Я давно женат и у меня две дочери, — без тени смущения или издёвки ответил Шичи. — Их частенько заносит. Какаши удивлённо разглядывала напарника. К удивлению примешивалась и капелька стыда, что её не только раскусили, но и так ловко окоротили. Шичи только улыбнулся и протянул походную миску с варевом. — Что бы ты ни узнала, сначала проверь. Не то окажешься в смешном положении. — Э, спасибо… — протянула Какаши и тихонечко потянула носом. Запах был нормальный, но она опасалась, что этот прозорливый шиноби подсунул какого-то успокоительного. Шичи подмигнул и подсел ближе к огню со своей миской. Какаши не стала долго тянуть, достала палочки и попробовала кашу. На вкус тоже никаких примесей, потому взялась за еду и под это дело окончательно успокоилась. Правда теперь ей было невероятно стыдно за эту вспышку злости и навязчивую идею. Если так и дальше будет — плохо дело. Подобные штуки смертельно опасны. Напарник доел и лениво потянулся, покрутил шеей. Какаши тоже отложила палочки, плеснула в миски воды из фляги и ополоснула их. Осталось только переписать отчёт, чем она и занялась. На этот раз получилось читаемо и почти аккуратно. Какаши довольно улыбнулась и запечатала свиток с отчётом. Порченый кусок она попросту отрезала от основы и сожгла. Шичи уже вроде бы спал, а сама куноичи успела успокоиться полностью. А заодно и припомнить ещё одну технику, могущую выявить вмешательство. Поэтому Какаши создала клона, чтобы отслеживал округу и принялась за подготовку. Дело должно было быть долгим. К утру Какаши бросила глупые попытки и устало констатировала факт, что Мадара все-таки ни при чем. Несколько ещё старых, посыпавшихся и недейственных, закладок на верность она нашла и даже не стала разрушать: сами рассыпятся. А на новые воздействия не было и намёка. Даже недавний блок на молчание выглядел потрепанно и явно был готов вот-вот рухнуть. Это даже немного настораживало, пока куноичи не припомнила, что шаринган едва ли не естественная защита от ментальных атак. Об этом очень-очень давно говорил один из наставников-Учиха. Кагеро-сан был приставлен к ней, когда она вернулась без Обито и с его шаринганом. Какаши коротко вздохнула и вышла из состояния медитации. Одно воспоминание об этой сволочи могло убить любое умиротворение. А заодно она поняла, почему Мадара Учиха вызывал у неё такую реакцию. Кагеро внешне ни капли не походил на Мадару, но превосходство и злой сарказм так и пёрли во все стороны, даже превосходя знаменитого предка. Этот Учиха не умел учить, не любил приказов и очень быстро весь энтузиазм Какаши угас, уступив место лютой злобе. Она сумела придавить этот огонь и выцарапать из «сенсея» максимум намеков и даже кое-какие знания, но большинство основных тонкостей она выловила самостоятельно. Кажется, Кагеро был бы не прочь, сдохни она на тренировках и выжила Какаши только на нездоровом равнодушии, напавшем после «смерти» Обито. Тогда все гендзюцу-кошмары мало её трогали, а в ниндзюцу она была практически равна своему учителю. Тайдзюцу… Она частенько возвращалась домой побитой и в мелких, обидных порезах. И ночью — кошмары. Неизменные, болезненные, вызывающие скулёж и полностью разбитое состояние поутру. Тогда Какаши спасал Паккун. Мопс нагло тыкал почти в лицо розовые, мягкие подушечки лап, размякал. И Какаши размякала следом, заедая остатки горечи пизженым собачьим печеньем и неторопливым ворчаньем нинкена. Из-за этого смерть Рин проскочила безболезненней: в череду кошмаров просто добавилась ещё одна сцена, а вина перед ней и Обито заставила таскаться на мемориал. Тогда она считала это малой платой. Какаши силком выволокла себя из воспоминаний. Ещё одного чаепития с Обито она не выдержит. Ей не хватит сил откровенничать. Нужно собраться и снова запихнуть всё вывернутое вглубь подсознания. Рейд в собственное подсознание дался тяжко, её будто выжали. К предыдущей усталости добавилась и новая, а выходить уже вот-вот. Нет, Шичи не станет протестовать, реши она задержаться, но лучше добраться домой и там уже отсыпаться. У нее будет на это, как минимум, положеных четыре дня. До выхода ей удалось продремать около часу, а потом они отправились домой. Уже неспешно и куда как более спокойно. К вечеру они вошли в ворота и расписались в отчётном листе дежурных. На этот раз Изумо и Котетсу не было, а на воротах были ребята из младших. Киба Инузука и Шино. Акамару видно не было, но Какаши могла бы поклясться, что он тоже где-то рядом. Потому что Киба, конечно, пропах псиной, но не настолько же. Отпустив Шичи, Какаши отправилась в штаб. К вечеру на улицах было больше людей, многие здоровались, кое-кто и вовсе уже почти квартал шёл следом. — Привет, Генма, — поздоровалась она, чтобы друг не питал иллюзий и перестал убого маскироваться. — И тебе, — отозвался он и сбросил хенге пожилого мужчины в латаном кимоно. — Как узнала? По запаху? — По нему и по тому, что никто в Конохе не ходит в рванье. — Ну, я попробовал. Интересно, предел твоему нюху есть? — Есть, но догадалась я из-за духов или что там у тебя. Не подходи только. — Обидно, — пожаловался Генма. — Мог и подумать. Бывай. — Какаши пожала плечами и прибавила ходу. Можно бы по верхам, но она вымотала себя и боялась банально сверзиться. Генма залихватски сверкнул улыбкой и сенбоном, попрощался и ушёл. В штабе на смене оказалась Шихо и Какаши только порадовалась. Эта куноичи принимала любые отчёты, гонялась только за теми, кто в них отчаянно врал, и вообще, была мечтой любого задолбавшегося волокитой шиноби. Именно потому закончила она быстро и собиралась было отправиться домой. Один из штабных чуунинов придержал Какаши за рукав и негромко сообщил. — Хокаге-сама просил вас, когда вернетесь, зайти к нему или найти Шикамару Нара. — Что-то важное? — Мне об этом ничего не говорили. — чуунин покачал головой. — Я только знаю, что Хокаге-сама у себя, а советник должен быть в отделе дознания. Возможно, Шикамару-сан уже закончил и находится дома. — Ясно. — Какаши призадумалась. Предпочтительнее было бы узнать всё от Шикамару, но ловить его по Конохе ей было не с руки. Оставалось подняться к кабинету Хокаге и всё-таки увидеться с Мадарой. Конечно не факт, что всё так срочно, но просто так никто не станет передавать через штабных просьбы. Значит, её хотели видеть сразу по возвращении. С Мадарой она встретилась раньше. Он шёл вместе с секретарём по коридору ей навстречу и что-то ему говорил. Увидев её, он чуть нахмурился и приказал секретарю идти домой. — Только вернулась? — небрежно спросил, открывая кабинет. — Да. — Это ненадолго, но очень важно, — пообещал Мадара. — решение уже приняли, но ты должна обо всем знать и возможно предложишь что-то ещё. К тому же, это и будет твоей следующей миссией. Какаши почувствовала облегчение и спокойствие. У нее было опасение, что Мадара попытается её контролировать и будет недоволен её отсутствием. Но пока ни тени недовольства, никаких обещанных собственнических ухваток. Она шагнула в кабинет следом за Мадарой и встала перед столом, пока тот замыкал барьер и доставал из сейфа два свитка. — Это личная просьба Раикаге. Я знаю больше, чем здесь написано, — заметил Мадара. — Он просил передавать дополнительную информацию только по прибытии на место и только охраняющим. — Почему такие требования? — Какаши просмотрела первый из свитков и недоуменно вскинула брови. — Слишком мало кандидатур на исполнение. Могу предложить Юхи Куренай, она собиралась начать выходить на миссии. Но ей ещё нужно вернуть форму, поскольку тренировалась она мало. Это небыстрое дело. — Я догадываюсь, почему, — с нотками веселья сообщил Мадара, — думаю, ты тоже догадаешься. Я видел и общался с объектом. И с Эем, разумеется. Юхи Куренай подходит, к тому же, срок охраны будет долгим, придётся работать посменно. Кстати, думаю она даже сможет взять с собой ребенка, если пожелает. — Очень странно, что он решил обратиться к тебе. — Тут тоже ничего странного нет. У него нет других вариантов. Камень и Песок всё ещё ослаблены, а Туман, точнее некоторые кланы Мизу за объектом и охотятся. Мэй не хочет новых волнений. Потому только прятать. Это временная мера, до поры пока Мэй Теруми не погасит конфликт. Заинтересованные кланы из старых и сильных, так просто они не отступят. — Не проще выдать объект? — Нет, точно. Какаши молча взялась за второй свиток, в котором была просьба Раикаге позаботиться о полном скрытии и защите одной куноичи. Взамен обещалось очень многое и решение Мадары было очевидно. Как и то, что взяться за дело придётся ей тоже. — Как я понимаю, личность подзащитной и причины такого хода я узнаю только на месте? — Верно. И держи. Какаши удивленно уставилась на Мадару, который сунул ей под нос открытую коробку с конфетами. С настолько равнодушно-независимым видом, что становилось смешно. Она осторожно отодвинулась от коробки и ляпнула. — Что-то не хочется. — Не глупи. Тебя хочется оттащить в Ичираку и закормить. Не знаю, с чего ты так торопилась в Коноху, но выложилась знатно. Я не делаю этого только потому, что твоего согласия на нашу свадьбу ещё нет и я не хочу давать повод для сплетен. Какаши отодвинулась ещё дальше и икнула. Потом ещё раз. — Я думала, мы это уже обсудили и разобрались. — Я попробую предложить ещё раз. Но не сейчас и не так. Думаю, к тому времени ты успеешь точно решить, нужно ли тебе отказываться. — Звучит как угроза. — Ни в коем случае. Я даже честно поделюсь планами, только если сейчас сьешь хоть пару штук. — Идиотские шутки у тебя. — Какаши хмуро уцепила из коробки пригоршню конфет и сунула в карман. — Я шутил, но только частично. — Мадара отставил коробку и выжидающе уставился на Какаши. Та поёжилась. — Ладно, вот, ем. Жевать шоколад под наблюдением ей ещё не доводилось. И Какаши очень надеялась, что больше не придётся. Интересно, а все Учиха сладкоежки? Итачи мог сьесть огромное количество данго, Обито вечно теряет по дому обертки от карамели, у Мадары в кабинете шоколадная нычка… Из этого невероятного ряда выбивался только Саске, который ел всё с постной миной. Даже Фугаку, кажется, чем-то таким страдал. Ками, о чем она думает?! Ей только что внятно заявили о намерениях. — Я даже боюсь спрашивать, почему… — Она искоса взглянула на Мадару и зашелестела новой обёрткой. — Нет, вот серьёзно, почему ты не отказался от этой идеи? И чего мне ждать, м? Мадара убрал с глаз челку и сел на край стола, скрестив руки на груди. — Я же уже говорил, что всё устраивает? Это правда. А ждать? Буду уговаривать и соблазнять. — Ну спасибо! — Какаши нахмурилась и с вызовом уставилась на Мадару. — Если это была попытка соблазнения, то очень неудачная. Такая «забота» меня пугает ещё больше. — Это была естественная реакция на твой вид, — отбрил Мадара. — А если я начну вести себя как герои популярных романов, я насмешу всю Коноху и напугаю тебя ещё больше. Невольно Какаши упустила короткий смешок. — Нет уж, не надо. С чего ты вообще начал этот разговор? — Потому, что он нужен. Нам обоим. Я не хочу, чтобы ты шарахалась от меня. Какаши нервно дернула плечом и запихала в рот едва ли не весь презент. Ей разговаривать как раз не хотелось, а хотелось заныкаться. Мадара с любопытством за ней наблюдал, отчего она едва не подавилась. — Я смотрю, ты на это пока не настроена. Мы поговорим позже, когда соберешься с мыслями и отдохнёшь. — А я смотрю, тебе не терпится опять посраться! — выпалила Какаши, едва проглотив ставший безвкусным шоколад. Упадок сил отступал перед нарастающим раздражением. Мадара только покачал головой и подступил ближе, мазнул по её губам пальцем и… облизал. — Шоколад, — спокойным голосом объявил он и с деланным безразличием пронаблюдал, как куноичи сначала залилась краской, а потом вымелась из кабинета со скоростью, которой и Эй бы позавидовал. А потом досадливо смял кулаком коробку на столе. Хотелось прибить Обито или отправиться следом за Какаши. Но сейчас он ничего из этого делать не будет. Тем более, с воспитанием Обито он давно опоздал.