Лезвие-жизнь

Домой Какаши возвращалась среди ночи, далеко заполночь. Как ни странно, стая благосклонно восприняла изменения в её жизни, хотя и изрядно подзамучила советами, а Паккун и вовсе принялся строить невозможные предположения о том, что свадьбу непременно надо громкую и побольше щенков. Эти его утопические рассуждения ввели Какаши в какой-то кататонический ступор. Однако стоило ей собраться и примериться к шкирке мечтателя, как явился Тора. Показательную порку пришлось отложить. Бакенеко опять явился с подношением и Какаши тут же заподозрила, что этот кот над ней издевается. Теперь в её стратегических свитках покоился ещё и дохлый голубь. Стая встретила гостя странным благодушием и спокойствием, отчего становилось ясно, что ушлый Тора сговорился и с ними. Все эти воспоминания были оборваны очень странно — мужским голосом, негромко распевающим старую, давно забытую песню. На мгновение Какаши застыла, а потом расхохоталась. Мадара был прав, говоря, что петь он умеет хреново. Он словно летел вперёд своим голосом и лишь потом спохватывался, тормозил и попадал в ритм. Она застыла на месте, слушая смягчающийся и почти нежный голос... "On a bed of roses Well I'm so far away..." Сбросив оцепенение и ощущение, что тонет в ворохе роз, Какаши внаглую занялась взломом барьера. Ей просто необходимо было это видеть! Надо сказать, на этот раз пришлось потрудиться. Можно было бы и просто пройти: барьер был сигнальным, не заградительным. Но ведь так интереснее! Чем занимается Мадара, когда уверен, что его никто не видит? Почему он может так петь? Именно это добавило ей упорства и вскоре ей удалось успешно обмануть сигналку и проскользнуть внутрь. Очень медленно она каралась между кустов и старалась выбросить из головы все эти домыслы и ощущения. Мадара валялся на энгаве в каком-то безумном сооружении из футонов, покрывал и одеял, щурился на ночное небо и старательно выводил мотив уже новой песни, какой-то из боевых и очень ритмичных. Под его боком недовольно прижимал уши к голове большой белый кот, над головой Мадары теплился неяркий ночной фонарь. Какаши очень осторожно отступила назад, почти к барьеру и ткнула в сигналку рукой. Потом, уже не скрываясь, пошла к дому. Мадара затих, а когда Какаши подошла к дому, уже стоял на энгаве рядом со своим "гнездом". Встрёпанный, босой и с котом на руках. Какаши удивлённо вскинула бровь, потом насторожилась: нервно дёргающихся хвостов было два. Кот лениво зевнул, соскочил вниз, прямо в прыжке увеличиваясь в размерах, на шкуре животного проявились светло-коричневые полосы. Вернее ниннэко — не животного. — Некомата-сан, — Какаши коротко, почтительно поклонилась, не отводя взгляда. Кот, ставший ростом в холке не меньше её роста, наклонил набок огромную башку, внимательно оглядел её с головы до ног и насмешливо пророкотал. — Любопытный образец человека ты себе нашёл. Я прогуляюсь. Какаши неожиданно для самой себя растянула губы в ядовитой ухмылке и не менее внимательно осмотрела Некомата, шагнула ближе и небрежно уронила. — Питомец тоже, ничего так. Белые хвосты сильно грохнули о землю рядом с ней, но Какаши не дрогнула, молча вглядывалась в жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Где-то на грани восприятия она уловила, что Мадара весь подобрался и был готов вмешаться, но этого не понадобилось. Некомата громко мурлыкнул, встопорщил усы и уменьшился до нормальных кошачьих размеров. Отёрся о ногу Какаши боком и вальяжно направился прочь. Мадара шумно выдохнул и почти мгновенно оказался рядом. — Чем ты думала? Некомата не очень любит наглецов, он мог и напасть. — укоризненно, старательно пряча раздражение, спросил он. Какаши позволила себе чуть расслабиться и задумчиво закусила губу. Она и сама толком не поняла, что подтолкнуло её нахамить опасному и очень непредсказуемому человеку. И уж точно не нужно было делать это сейчас, когда просто хотела узнать, а не ударить. — Привычка, — наконец ляпнула она, надеясь, что прокатит. — Ты тоже не любишь наглецов и тебя очень хочется дразнить, а иногда и убить. — Учту эту привычку, — откликнулся Мадара и тут же притянул её поближе к себе, обнял. — Но будь поосторожнее с ней. Какаши поморщилась и срочно ткнула нос в его ворот. Мадара недавно пил, слава Ками, немного. Надо было пригасить нюх заранее, но кто же знал? — Упс! — Мадара верно всё понял и чуть отвернул голову. — Я не собирался тебя травить, честно. Кстати, хочешь выпить? — Нормально всё, — Какаши фыркнула в его водолазку, не собираясь отлипать и всё ещё чувствуя на себе обещанные прохладные, нежные лепестки и бутоны, — и выпить не откажусь, только не много. Как раз уравновешу день жратвы. Кстати, у тебя что, сезон гнездования? Жилище себе свил, распеваешь. Кстати, ты прав — под такие песни хрен бы я уснула. В голове снова зазвучал хрипловатый и тихий голос, а кожу будто снова обволокли и обласкали тонкие, нежные лепестки роз. Какаши на мгновение замерла, прикусила язык и слабо улыбнулась в ответ на шальной блеск его глаз. — Ну да, тебя заманиваю. Успешно, кстати. Какаши засмеялась и вылезла из его рук. Мадара и сам улыбался, потом почесал затылок и с ехидцей добавил. — Кстати, пить предлагаю в э-э, гнезде, раз уж я так удачно его соорудил. Вообще удобно получилось. Какаши задумчиво посмотрела на "гнездо", на заинтересованно блестящего глазами мужчину и шагнула на доски энгавы, сбросила обувь. — И что ещё в твоей программе заманивания? — Выпить, потрепаться. Возможно подремать, если отключишься. Твои псы тебя вымотали на радостях. Ты вон, даже прибить меня не рвёшься. Если и соблазнять, то только при силе. — Ну-у, — Какаши нагло устроилась прямо посреди лежбища и прищурилась. — ты наверное не заметил, но я в пыли и траве. И всё это я притащила в это твоё гнездо. "И это даже лучше розовых лепестков..." — Хрен с ним, — Мадара быстро прошёл к двери и приостановился, бросил на неё хитрый взгляд. — зато мы выпьем у меня дома. — Если ты надеешься, что нас застукают, то зря. Я свалю очень скоро — спать. — Если бы надеялся, то уже устроил бы! — донеслось из-за двери. Послышался шум, звяканье, потом Мадара шумно пошлёпал назад, нарочито громко брякая пятками о пол. Вернулся с ящичком отёко и парой сакадзуки, с зажатой под мышкой упаковкой чего-то съестного. Всё это Мадара сгрузил на пол возле своего сумасшедшего лежбища и немедленно забрался туда сам. — И устроить это было бы не так сложно, просто не хочу. Какаши спокойно кивнула и закинула руки за голову. Оказалось, что валяться так очень даже уютно. Хотя обычно ночёвки под открытым небом она не очень-то любила. Возможно оттого, что они были вынужденными и не самыми удобными. А возможно потому, что можно было не опасаться неприятностей. А ещё здесь нет никаких роз. Мадара тем временем ловко налил понемногу саке и вскрыл пакет, где оказались чипсы. Какаши было заcмеялась, но тут же заткнулась и пояснила. — Я в последний раз закусывала чипсами ещё в общаге, тайком. Если бы меня поймали старшие, то крепко бы надрали уши. Это я ранг джонина обмывала. — В одиночку? — Ага, а саке украла у кого-то с пьянки. Эти гады мне молока налили, представляешь? Мадара помолчал, а затем ухмыльнулся. Протянул сакадзуки Какаши и всё-таки высказался. — Ну, я бы тоже молока налил. Тебе же тринадцать было. Хотя нет, я бы сразу уши накрутил или пиздюлей всыпал. Розы окончательно пропали, но голос у Мадары всё ещё с хрипотцой и негромкий, будящий самые разные воспоминания. Какаши вздохнула и посмотрела в небо, ловя взглядом звёзды, слушая. Ответила не сразу, но абсолютно искренне. — И зря. Могу сразу сказать: дать мелким упиться, а потом погнать с похмелюги на самую противную и требующую внимания миссию гораздо эффективнее. А тех самых пиздюлей я вполне могла вернуть с процентами. — Ну-ну! — Мадара чуть сдвинул брови и поднял свою сакадзуки. — Кампай! — Кампай, — отозвалась Какаши и пригубила саке. К её удивлению, оно было подогретым. — Не в том случае. Я была легче, проворнее и трезвая. Когда ты его нагрел? — Мда, мелкие и юркие противники не подарок, но только иногда, — согласился он и отбросил с лица волосы, коротко улыбнулся и одним махом выдул своё саке. — А просто, огненная чакра мне на что? — Э, да, точно. Какаши расслабилась, придвинулась плечом к его плечу и поставила полупустую сакадзуки себе на живот. В темноте сада на миг блеснули зелёным глаза и она призадумалась. Тора или Некомата? Или залётный котяра? Мадара лениво захрустел чипсами и Какаши тут же оживилась, потянулась за пакетом и едва не опрокинула забытое саке. Он одной рукой подхватил сакадзуки, другой протянул чипсы и сверкнул в улыбке зубами. — Ты что-то очень рассеяна и миролюбива. Что-то интересное случилось? — Пожалуй, — куноичи набрала горсть чипсов и отобрала саке. — Сакура сказала, что Гай устроил целое представление в госпитале сегодня утром. Не думала, что он будет так торопиться с признаниями. — Э, какими признаниями? — озадачился Мадара. Ему-то никаких докладов о безобразиях не приносили, а он был почему-то уверен, что этот неугомонный шиноби их устраивает быстрее, чаще и громче остальных. Какаши сдвинула брови, подбирая слова, выпила, съела добычу и молча подставила сакадзуки под добавку. Наконец сказала. — Да втюрился он, предложение делал. Кстати, а ты влюблялся когда-нибудь? Саке переплеснулось через край сакадзуки, Мадара торопливо отдернул отёко и нахмурился. — Нет, никогда, — твёрдо и с каким-то странным раздражением ответил он. Какаши почувствовала что-то вроде вины и любопытства, торопливо сказала. — Извини, дурацкий вопрос. Это из-за Гая. — Не дурацкий, просто неожиданный, — Мадара отхлебнул саке прямо из горлышка и вдруг засмеялся. — Не поверишь, мне просто некогда было это сделать, а потом и не нужно было, разучился видеть людей. А ты? Признавайся, раз уж у нас такая задушевная беседа пошла. — Не уверена, что это была влюбленность, — Какаши призадумалась и опрокинула всю сакадзуки. — и даже не в того, о ком можно подумать. В нашего учителя по практике, ещё в академии. Симпатягой был, интересно рассказывал и устраивал целые представления, когда выводил нас на вылазки. Наверное, он считал меня занудой. — Почему? — Девчонкам он влюбленность сразу отбивал, вёл себя с ними мерзко, очень. Но я-то считалась пацаном, — пояснила Какаши и, перегнувшись через Мадару, достала и себе кувшинчик-отёко. — Я была в выигрышном положении и могла таскаться за ним и нудить, чтобы научил шуншину, усилению и всем тем дзюцу, что он демонстрировал. Ну, ты же сам понимаешь, что не все мальчишки так делают и не в таких масштабах. — А что с ним случилось? — заинтересованно спросил Мадара. Какаши отхлебнула, помолчала, а потом плеснула на доски энгавы немного саке. — Погиб, защищая один из полевых госпиталей от шиноби Кумо. Говорили, не зря. Их команда не пропустила ни одного врага. — Хорошая смерть, — убежденно заявил Мадара. — хоть и глупая. Ему стоило не стоять стеной, а измотать и разьярить врага. Увести часть за собой, а с оставшимися справились бы другие. Какаши покачала головой. Затем отставила выпивку и коротко ответила. — Он был боевиком, как и я. Мадара поморщился, словно Какаши сказала что-то очень неприятное и она поспешила добавить. — И если сравнивать, то у меня шансов было бы больше. На данный момент, ясное дело. Язык уже чуточку заплетался, хотя голова была ещё ясная и получилось скомканно, будто у неё рот был набит. Странно, обычно нужно намного больше, чтобы получилось так. Какаши с усилием потёрла висок. Подождала пару минут и повторила. — Что это за саке? — спросила она и с облегчением поняла, что не так уж пьяна, просто не нужно было спешить высказываться. Мадара спокойно пожал плечами. — Обычное. Я заказал несколько упаковок, чтобы было на случай неожиданных гостей. Хотя я считал, что это не очень-то возможно. — Почему нет, — Какаши подпёрла ладонью подбородок и уставилась на него с любопытством. — поначалу, конечно, вряд ли, но полным ушлёпком ты себя не показал, да и Коноха вроде цела, люди довольны. А потому, рано или поздно сам бы кого пригласил выпить. — Уже, тебя, — весело заметил Мадара. — И ты чуточку пьяна. Заметь, я выпил больше, хоть и с разрывом. Подождёшь пока я откопаю бенто? — Не надо. Сейчас. Какаши полезла в нагрудный карман жилета и достала оттуда несколько свитков. Озадаченно уставилась на них, подумав, пустила чакру в первый попавшийся. Мадара заржал и уселся напротив, подперев кулаком подбородок. Какаши выругалась, помянув и кота, и собственную забывчивость. — Ничего себе, у тебя оружие! Ужасно грозное! Какаши с отвращением попялилась на злосчастную птицу, потом запечатала её назад и взялась за другой свиток. На этот раз удачно. Мясо, много хорошего и уже зажаренного мяса. Обычно его не оставалось, но перевозбужденные новостями нинкены на этот раз ели вяло. Какаши тоже ещё была сыта. А потому всё несъеденное было сложено в походный котел и запечатано. Мадара коротко хмыкнул, почесал затылок и подцепил вынутым откуда-то кунаем один из кусков, положил в коробку от саке. — Этого хватит, думаю. Запечатывай. — Может тебе оставить часть? Я столько не съем. — Не надо, — Мадара разрезал кусяру на ломти и поставил ящичек между ними. — завтра Обито заглянет, подозреваю, ему понадобится с собой. Ему предложи, будет рад. — В смысле? Его что, не кормят? — Какаши ухватила один из кусков и поёжилась от злорадной и едкой ухмылки Мадары. — Почему же, кормят. Ещё как кормят! Ухмылка расползлась в улыбку, потом Мадара начал ржать, хватаясь за живот и иногда утирая слёзы смеха. Какаши молча наблюдала, затем оборвала эту истерику коротким замечанием. — Кажется, ты тоже пьян. Мадара утих, но иногда у него прорывались короткие смешки и некоторое время они оба молчали. Какаши жевала мясо и пялилась в сад, пытаясь снова увидеть животное, бросала косые взгляды на лыбящегося любовника. Искренняя улыбка сильно его меняла, даже заставляла забывать о вредном характере и чудовищном самомнении этого человека. Интересно, он отвлечется, если его поцеловать? Какаши зажмурилась и тряхнула головой. Нет, она точно пьяна, раз эти мысли лезут в голову сейчас. Открыв глаз, она подняла ящичек и внимательно изучила дно. Так и есть — самое крепкое, вымороженное. Да ещё и предназначенное именно для шиноби, с добавками для замедления метаболизма. Жутко дорогое, из Страны Риса. Она поставила ящичек на место и всё-таки запечатала котелок назад. Раз Мадару так разнесло, значит и в самом деле стоит передать Обито мясо. — Да, мне тоже уже кажется, что пьян. С чего только? — наконец сказал Мадара. — А Обито и в самом деле питается сейчас... экзотично. Я не шутил. Какаши провела по лицу ладонью, собрала мысли в кучку. Не всё так плохо, ужраться она не успела — пьяна, но немного. Уже скоро должно попустить. — Ты не смотрел какое саке берёшь? Это уже который раз подставился? — Посмотрел, что др-ругие берут и взял то же. Он замолчал и взял кусок мяса, впился зубами. Какаши оглядела разворошенное "гнездо" и почесала затылок. Похоже Мадаре предстоит большая стирка. Хотя он вряд ли стирает сам — ну не вязался он в её воображении с таким бытовым занятием. Скорее всего этим занимается кто-то наёмный. Да и времени на это у Мадары вряд ли много. — Свиньи мы, не шиноби, — вяло заявила она и села, скрестив ноги. — Я наверное пойду, не то усну или доужрусь. Мадара кивнул, соглашаясь. Быстро дожевал и проглотил, что было во рту. — Погоди, я через несколько дней в Ю Но Куни отправляюсь, по делам. Хотел перед этим с тобой тренировку сообразить. Как насчёт послезавтра, на пятом участке? Без подготовки ловушек, со стандартной джонинской экипировкой? Примерно часа в два, думаю передам дела к этому времени. Какаши радостно закивала. Эта идея ей понравилась даже больше, чем планируемая тренировка с Анбу. Мадара тоже выглядел довольным. Однако когда она решила встать, он удержал её за руку. — Забыла кое-что, — Мадара хитро улыбнулся, придвинулся ближе. Какаши невольно заулыбалась тоже, хотя вроде бы ничего не оставила такого важного. Он приобнял её плечи и прошептал в ухо, заставив поёжится от щекотного тепла. — Поцелуи. Трахаться спьяну — не лучшая идея, а вот целоваться можно. Какаши удивлённо уставилась на него. А потом взяла и в самом деле поцеловала. Сначала получилось неловко, даже смешно. По крайней мере ей так казалось. Нигде и никогда она не читала, что нужно стучаться зубами. Впрочем, очень быстро Какаши увлеклась и Мадаре пришлось отстраняться от неё самому. — Наверное я зря это придумал, — задумчиво сообщил он. — Надо было не пить. Какаши осторожно поднялась и вышла на доски, отыскала сандалии. Мадара довольно щурился и явно не собирался вылезать. — Может тебе тоже стоит идти спать? — спросила она, покачавшись с носка на пятку. Он отрицательно качнул головой, отставил подальше саке и сакадзуки. — Я ещё немного повтыкаю. Не беспокойся, пить больше не буду, — сообщил он и тоже поднялся. — могу тебя проводить. — Мимо нескольких домов в закрытом квартале, — рассмеялась Какаши. — нет, не стоит. Я только навеселе, а не пьяна. Мадара согласно кивнул, но всё равно прошелся с ней почти до дома. Молча, чуть позади и с крайне независимым видом, что вдруг очень насмешило Какаши. Она почему-то вспомнила себя и собственные роли непрошибаемого и спокойного шиноби. Впрочем, смех ей удалось задавить. Интересно, не потому ли ей так хотелось пробить Мадару на эмоции? И не потому ли ему удалось успешно её соблазнить? "Я немного пьяна и расслаблена нихренанеделанием. Завтра всё это будет выглядеть ещё смешней" Какаши вздохнула и повернулась, коротко попрощалась и почти улепетнула в дом. Нихрена не смешней, потому что открытый нараспашку Мадара Учиха был страннее всего, что могло с ней произойти. Все воспоминания, весь опыт, всевозможные слухи противоречили его теперешнему поведению. Тот же опыт подсказывал, что всё им сказанное — правда. И это обезоруживало. Настолько, что хотелось раскопать больше, глубже. Зайдя в дом, Какаши прилипла к одному из окон до тех пор, пока Мадара не развернулся и пошёл назад. Он шел уверенно и спокойно, только распущенный хвост мерно мёл его спину. Забыл или не захотел связать свои жесткие и упрямые волосы? Биджуу, да на кой она вообще об этом вспомнила?! Пальцы тут же мягко зазудели, будто она снова запустила их в топорщащиеся пряди, ощутила горячую и мягкую кожу под их подушечками. "В квартале Учиха явно не хватает фонарей. А мне — мозгов!" Эта мысль заставила её встрепенуться и всё-таки отправиться к себе. И почему-то не помешала уснуть быстро, крепко и без всяких идиотских снов. А поздним утром она проснулась оттого, что рядом появился кто-то ещё. Автоматически и бездумно Какаши свалилась с кровати, закатилась под неё и на рефлексах скребанула доски в том месте, где всегда прятала кунаи. Именно их отсутствие заставило её полностью проснуться и осознать происходящее. Обито. И с ним что-то крепко не так, поскольку обычно он воспринимался немного иначе. Однако Какаши не стала торопиться и спустилась вниз только одевшись, умывшись и успокоившись. Он обнаружился на кухне, едва ли не влезшим в холодильник и Какаши только хмыкнула. Мадара был прав: видок у Обито был измученный и осунувшийся. А ещё — разочарованный. — Я пару дней ленилась и ничего не готовила, — сообщила Какаши, заходя. — Привет, кстати. — Привет, — Обито смущенно улыбнулся и поспешно закрыл дверцу холодильника. — Извини, я просто не хочу нигде светиться, а так пошёл бы куда-то. — Если немного подождёшь, я тебя накормлю. На миг Обито перекосило, затем он опомнился и заинтересованно уставился на Какаши. Широко и радостно улыбнулся. — Если это не тушёная рыба с сахаром и маринованной капустой, не мороженое, я с радостью! Какаши икнула и попыталась вообразить себе каково это блюдо на вкус. А также, кому вообще может прийти в голову такое чудовищное сочетание. Именно попыталась, поскольку в голову ничего не лезло. Зато поднимало голову любопытство. Например, почему Обито не мог смотаться куда-то за едой и почему вынужден был есть э-э, экзотику? — Мясо. Просто жареное мясо с костра. На эту блаженную улыбку было страшно смотреть и куноичи поскорее вернулась к себе за свитком. Обито дёрнулся было следом, но тут же опомнился и остался на кухне. Впрочем, Какаши не заставила себя ждать. — С меня причитается! — заявил Обито принимая котелок. Судя по его взгляду, полным тот будет недолго. Что он и доказал, сразу же ухватив верхний и начав жевать. Какаши спрятала улыбку и принялась обуваться, пройдя к двери. Обито недоуменно сдвинул брови и заработал челюстями быстрее. Спросил. — А ты? Ты же вроде как выходная? — Я в архивах буду копаться, — отмахнулась Какаши. — Сегодня план работ отмечу, поcмотрю по спискам, куда соваться и подготовлю место для себя. Хокаге знает, что ты уже здесь? — Да, я отчитался и свободен на сутки. Ты серьёзно будешь рыться в бумажках? — Нужно, — Какаши разогнулась, совершенно искренне вздохнула. — Ты хоть выспись — выглядишь ужасно. И запасись перед возвращением нормальной едой. — Обязательно, — Обито энергично закивал. — Удачи! — Спасибо и до вечера, — Какаши прицепила на крепеж подсумок и выскользнула за дверь. Есть не хотелось совсем, а вот чаю стоило бы выпить. Просто не в компании Обито. Да и вообще ни в чьей. Насколько она помнила, в штабе был закуток, где можно было сварганить себе чай, да и даже приготовить что-то несложное. На улице было прохладновато в притивовес вчерашнему тёплому дню, солнце пряталось за стайки облачков, обещающих дождь. Наверное из-за этого и людей было не так много, а вездесущие малолетки не носились словно угорелые. И оттого и сама Какаши не понеслась по крышам, как обычно, а прошлась по тротуару. Группка шиноби на крыше приостановились, как и Какаши. Миг они друг друга рассматривали, затем обменялись приветственными жестами и продолжили свой путь. Какаши опустила подбородок и позволила себе улыбнуться в ворот жилета. Любопытство этих чуунинов ощущалось чуть ли не физически, значит Аоба начал работать. Что же он им такое наплёл? Неважно — рамки он знает. По дороге Какаши заглянула в одну из лавок и купила моти и пачку хорошего чая. В архивах она будет копаться долго, не один день, а пользоваться запасами штабных не очень-то хорошо. У самой резиденции Какаши притормозила, прислушалась и тут же забралась поближе к окнам Хокаге. Анбу на крыше у окна насторожился, затем коротко кивнул в ответ на приветствие. Наруто был в своём репертуаре и громко, возмущенно требовал от Мадары ответов на вопросы, игнорируя нешуточную КИ Хокаге. — Как это нельзя?! Можно! Ты здесь Хокаге, Мадара-сенсей! Что ответил Мадара не удалось услышать из-за шума падения и удивленного, куда более тихого ойканья Наруто. Затем снова раздался вопль. — Это нечестно и неправильно! Я должен знать! Какаши ухмыльнулась и смылась вниз, пока её не подключили к вразумлению ученика. Мадара должен справиться и сам, если уж взялся учить его. Да и... Есть ли лучший способ заявить о своих намерениях? На середине стены она едва не свалилась от приступа смеха, смешанного с сочувствием и злорадством, услышав уже хорошо приглушенное: "ойроке-но-дзюцу!" Наверное дело серьёзное, раз Наруто пошёл ва-банк. И логика подсказывала, что дело касается Хинаты, с помпой отбывшей из Конохи в компании сестры и десятка соклановцев на "длительную и ужасно секретную миссию". И почему-то не было сомнения — Наруто её отыщет и будет продолжать свои свидания. В штабе Ируки не было и уже это её здорово порадовало. Чем меньше они будут сейчас видеться, тем лучше. Пока. Старший смены был ей незнаком, наверное был откуда-то переведен на эту должность. Точно не из Корня — глаза живые, смеющиеся, меткие шутки сыпались из него, как из мешка. Сам он тоже слабо был похож на шиноби, больше на купца или крупье из игорного дома. Возможно так и было. Часть сети разведчиков была отозвана в Коноху и до того мужик вполне мог тасовать карты где-нибудь в Рю или торговать рисом и чаем. Но в штабе он уже явно успел стать своим. Шун показал ей комнату, где можно было сделать себе поесть или чаю, выдал одну из кружек и оставил одну. Какаши неспешно заварила заварку прямо в чашке и довольно долго просидела там, жуя моти, прихлёбывая чай и прикидывая стоит ли оставить штабным прикуску к чаю или утащить остатки с собой вниз. Поесть-то ей захочется, но в тех архивах наверняка пыльно, ведь уборщикам допуск никто не даёт. А значит и она сама, и еда быстро покроются слоем пыли. Есть что-то с такой приправой можно, но незачем. А потому, она оставила коробку на столе, вымыла чашку и спустилась наконец вниз. Там ей пришлось расписаться у одного из хмурых дежурных в журнале и сдать на хранение все свитки и оставить жилет, где тоже было несколько запечатывающих фуин. Оба барьера коротко загудели, когда она перешагнула сначала один, потом второй и стали непрозрачными. Какаши удовлетворённо улыбнулась и сунула в прорезь на двери жетон, дождалась щелчка и вошла. Как и думала, там оказалось грязно, за ней даже следы оставались. Впрочем, не так давно тут был кто-то еще. Кто, кто! Мадара и был, больше некому. Цепочка следов тянулась неровной змеей между двух рядов крепких ящиков-сейфов. Сначала Какаши хотела было проследить, где он останавливался, но поняла, что смысла в этой нет. Останавливался он всё равно возле каждого. В носу засвербило, нестерпимо захотелось чихать и куноичи пришлось натянуть маску, чтобы не дышать поднятой ей пылью. Придётся вспомнить миссии д-ранга и немного прибрать здесь. Не без суитона, конечно, и осторожно. Впрочем, эти стальные ящики хорошо защищены и без проблем выдержат даже суирьюдан но дзюцу. Короткое обследование подтвердило, что так оно и есть, а старые следы на полу и стенах, несколько узких и длинных стоков у пола, что уборка тут обычно так и делалась — водными дзюцу. Просто водники тут давно не появлялись. Ещё пару минут Какаши над этим думала, прикидывая, что можно использовать и сколько вложить, чтобы не устроить истерики у охранных печатей. А потом припомнила мощь воскрешенного Тобирамы и то, что эти архивы обустроил он, следил за порядком, скорее всего, тоже он. А значит, тут без опаски можно хоть сражение устроить. Пожалуй, это было здорово — методом перебора дзюцу смывать всю эту пыль. И даже не очень долго вышло, хотя в одном она всё-таки просчиталась: рабочее место не было рассчитано на такую уборку и сегодня стула у неё не будет. Стол уцелел, возможно даже не в первый раз. Однако сегодня она вряд ли будет садиться. Какаши стащила вниз маску, обвела взглядом ряды шкафчиков и чуть приуныла. Работы было много. И начать придётся с самых старых документов. Благо маркировка по датам на шкафах есть. И самые старые из них едва ли не ровесники Рикудо-сеннина. Инспекция показала, что на самом деле не всё так ужасно. Старые свитки, точнее копии, хранились в футлярах и на тех было коротко указано, о чем и о ком написан документ. И пока Какаши натыкалась на совершенно незнакомые имена и названия вымерших кланов. Или родоначальников нынешних, что тоже могло быть. Изредка встречались и знакомые: Сенджу, Учиха, несколько кланов ещё существующих в Кири и Кумо, Кагуя и Юки. Хьюга пока не встречались, но Какаши надеялась отыскать их дальше. А ещё хотелось зарыться в эти свитки по уши, но... в таком случае она никогда из них не вылезет. Хотя, самые интересные свитки можно запомнить и заглядывать, по одному на день. За несколько часов переборки она наконец наткнулась на первые упоминания Хьюга, сразу два свитка нашли себе место на столе, а следом и ещё один. Судя по выгравированной на шкафу надписи, за более чем триста лет до создания Конохи. На этом Какаши решила закончить на сегодня и всё-таки не удержалась, сунула нос в один из присмотренных свитков. Он явно был из архивов Сенджу: тяжёлый и толстый, написанный не на бумаге — на плотном, обработанном чем-то шелке. И не был копией. Речь писца была тяжёлой, полной цветистых сравнений, восхвалений и громоздких описаний, оттого Какаши и не поняла сразу, что это протокол похорон одного из сильнейших шиноби клана Сенджу, а ещё спустя немного времени раздраженно свернула свиток. Она чувствовала себя обманутой. Где, спрашивается, зацепки на техники и забытые стили, где интересные исторические данные?! Единственное, что она из прочитанного вынесла, то что Учиха и Сенджу враждовали ещё тогда, за пятьсот лет до основания и то, что оба клана были до отвращения богаты и сильны. То, что и без свитка уже было известно. Ах, ну да! Теперь она знает, что триста дочерей этого Сенджу вышили на его погребальном одеянии по сотне золотых цветов сакуры. И что гребаный летописец круто приврал, поскольку такую тяжесть хрен бы подняли описанные им рабы и пленные. Вернув на место свиток и запечатав просмотренные ящики она собралась и вышла. Дежурный, уже другой, очень даже знакомый, встретил её рассеянным взглядом, а потом, прочухавшись, спрятал под стол журнал с яркой обложкой, не глядя в глаза подвинул к ней журнал для росписи. Да ну? — Атсуши, а что, ты больше не хочешь делиться впечатлениями о красавицах? — Да ну тебя! — ещё больше смутился шиноби. Даже покраснел, чего за ним никогда не водилось. — Ты бы хоть не слушала так внимательно, раз уж не по девочкам! Какаши наклонилась над журналом и в голову стрельнула идиотская и очень яркая идея. Она зажмурилась на мгновение, отгоняя её и не удержалась, веско уронила. — Да кто тебе сказал, что я не могу оценить девочек по достоинству? Расписавшись, забрала у остолбеневшего и краснющего знакомца свои вещи и преспокойно отправилась наверх, к свету. Ей ужасно хотелось заржать, но это бы испортило всё, а потому она только вернула на лицо маску и лыбилась в неё. Кажется, она переплюнула Анко с Генмой и запустила свою первую технику фуутона — дайтоппу. Ну, эффект ожидался примерно такой и Какаши буквально предвкушала взрыв фантазий. И почему она этого раньше не придумала?! В штабе не было уже почти никого — только один чуунин вяло клевал носом над чашкой чаю и одиноким моти из её презента. Судя по его виду, ему нужно было только похмелиться и залечь спать, даже кольнуть захотелось, но шикарнейшие синяки под глазами мужчины и его заторможенность заставила её прикрутить своё веселье и по-быстрому свалить. Всему своё время и место. Насчёт света она явно загнула. Чувство времени в кои-то веки ошиблось и вышла она под звёзды, в прохладу и слабенький ветер. В первое время, пока прыгала по тёмным крышам, это было неплохо, но уже на половине пути стало пробирать. Кураж уже почти сошёл, пришлось задействовать чакру и поторопиться. У дома она притормозила и чуть посидела на крыше напротив, пялясь на ярко светящиеся окна кухни. Наверное Обито подготавливается к продолжению миссии, иначе с чего бы ему не отсыпаться. Встречаться с ним не хотелось — Какаши всё ещё не всегда могла загасить инстинктивные злость и отвращение, а сейчас это ей вряд ли удастся в полной мере. Слишком уж много в последнее время было того, что удерживать не стоит, да и не хочется. Наконец она нашла нужное состояние и зашла домой, где и застала за ленивой беседой Мадару и Обито. На мгновение она остолбенела, а затем ей стало не до того. Мадара поздоровался и, не теряя времени, холодно, презрительно поставил Обито в известность. — Я ненадолго заберу Хатаке Какаши, покажу то, что нужно и верну под твою опёку. — Я понимаю, хоть и не вижу смысла, — почти безразлично отозвался Обито, гипнотизируя свою остывшую чашку взглядом алых глаз. — Привет, кстати. — Привет, — откликнулась Какаши, настораживаясь. Ей абсолютно не нравилось то, как вели себя оба Учиха и впервые хотелось не просто съебаться, а ещё и всадить в обоих по хорошей дозе чего-то усыпляющего. Их напряженность просто чувствовалась, без малейшего намёка на КИ. Ни расцеплять их, ни пытаться отвлечь не хотелось ни капельки. Она не стала разуваться и снимать подсумки, не стала сдвигаться с места, лишь коротко спросила. — Насколько это ненадолго и далеко ли? Мадара встряхнулся всем телом, встал и потянулся, бросив искоса короткий и очень хитрый взгляд. От этого Какаши чуть расслабилась, сообразив, что попала на какой-то воспитательный момент. Однако само восприятие почти не изменилось — он так и фонил холодом и отстранённостью. — Насколько хватит моего терпения, — безаппеляционно и жёстко заявил Мадара и Какаши чуть не вскипела по привычке. Эта его ипостась невероятно её бесила, пусть даже это притворство. — Попытаюсь его не испытывать, невероятный-са-а-ма, — машинально выдала она и ехидно заулыбалась. Может метнуть в него что-то острое? Эта маска просто просит такого. Пальцы потянулись к подсумку, но всё тут же сбил потеплевший взгляд Мадары. Обито уже не мог видеть его, но Какаши уловила и отпустила уже скользнувшие в пальцы сюрикены. Ками-сама, какая может быть теперь тренировка, если он так действует на неё?! Мадара встал и подошел к ней, стал обуваться, спокойно и неспешно. Обито молча, безразлично наблюдал, лишь в последний момент обронил. — Надеюсь, вы не подеретесь. Я пока не хочу хоронить ни одного из вас. Какаши только спохватилась, что машинально отпустила КИ и уже успела немало её раскрутить. Но никакой неловкости так и не испытала — заработали, оба. И нечего решать что-то за неё! — Пойдём, — коротко сказал Мадара, открывая дверь, — это и в самом деле ненадолго. Завтра хотелось бы видеть тебя полной сил. С этим и не поспоришь, Какаши была полностью согласна с этой мыслью. Обломать это грёбанное превосходство просто необходимо!