Лезвие-жизнь

Разошлись они почти у ворот Конохи. Мадара, видимо, вышел тайно и так же собрался возвращаться, потому что остановился, стоило внешней стене показаться между деревьями. Какаши только усмехнулась, поняв, что их не видно ни с одного поста на стене. — До встречи, Какаши. Я вернусь через неделю, может больше. — Ты что, прямо так идти собрался? — Какаши удивилась. Как-то не так ей представлялись сборы на важную встречу. Уж точно не в подранной и потасканной тренировочной форме. — В резиденции уже ждёт сопровождение. Я переоденусь там. Бывай. — Удачи! — почти крикнула Какаши ему вслед. А затем спустилась вниз и отправилась к воротам. Пожалуй, эта тренировка ей понравилась. Надо будет повторить как-нибудь. А сейчас вымыться и отдохнуть, как следует. А ещё подготовить пару-тройку свитков и блокнотов для записей, чего-то поесть с собой и приготовиться к бою со складскими за новый стул в архив. На следующий день, занявшись своим делом вплотную, Какаши обнаружила, что задание не такое уж и муторное, как показалось вначале. Она быстро научилась распознавать нужные свитки по внешнему виду, по пометкам на их футлярах. Выгоднее всего в плане информации были самые простенькие, почти неприметные. Как правило, это были доклады разведки или письма купцов. Чаще всего они принадлежали кисти Учиха, чуть реже Сенджу и Нара. Богато украшенные и хорошо сохранившиеся чаще всего были какими-то протоколами значимых событий всех трёх кланов. Хьюга упоминались там лишь мельком и особой информации в таких свитках она не нашла. Доклады дело другое — информации там было уйма. Пусть и не самой подробной, или не всегда кажущейся полезной. Однако пока Какаши выписывала все мелочи, все упоминания. И очень скоро это дало первые результаты. Она даже начала задерживаться, чем вызывала недовольство дежурных. В принципе можно было и не торопиться, но Какаши хотела добить задание поскорее и заняться доработкой блокирующей печати, сведения о которой она выудила в этом же архиве. Это казалось ей очень полезным. Пока она только скопировала и вписала описание техники в личный свиток, лежащий в её клановом хранилище. Вообще, ещё бы с ним подразобраться… Техник нахомячила, записала, а пользоваться не пользуется. Это непорядок! Вечерами Какаши домой не торопилась. Она заглядывала в гости к Куренай или Гаю, иногда навещала Сакуру и Карин. В основном, в госпитале, поскольку там же Сакура работала дальше над её боевыми метками. Не все из них поддавались, Сакура хмурилась, а потом шутила, что учительница всё равно хоть чуть меньше похожа на леопарда. Не удавалось увидеть только Тензо — тот умотал с большой группой шиноби на какую-то длительную миссию в Суну. Судя по ехидным шуточкам некоторых знакомых — пески озеленять. Так было и этим вечером. Традиционный визит к Гаю затянулся — у того наконец-то пошли серьёзные подвижки в лечении и Гай смог ковылять самостоятельно, без костыля или палки. Какаши пришлось приложить немало усилий, чтобы направить эту безумную радость в относительно мирное русло и вдолбить Ли всю опасность спешки. Впрочем, в том, что Рок Ли осознал это, у неё уверенности так и не было. Ничего, на Ли есть умная и строгая сокомандница. Окоротит. Возвращалась тем вечером она неспешно и по низам, рассчитывая ещё попялиться в ночное небо в одном из парков, призвать собак и повозиться с ними. Находило иногда на неё такое настроение. Конечно лучше бы на пустом полигоне, но далеко и лень. Парк у квартала был практически пуст, тёмен и спокоен. Какаши удобно устроилась на лавке, сложила руки на затылке и уставилась на подмигивающие с неба звёзды. Луна только-только зарождалась и казалась узеньким серпиком боевой кусари. Прекрасное время, чтобы понаслаждаться покоем в замечательной компании. Но призвать свору Какаши так и не успела. Чужое присутствие заставило её раздраженно цыкнуть и повернуться к незваному гостю лицом. И насторожиться. Лицо этого парня было ей незнакомо вообще. Это было бы неудивительно, если бы он был гражданским, но… Любой носящий протектор Листа автоматически отмечался в подсознании, какая-то мелочь, особенность, телосложение, жест. На этого реагировалось никак. То есть, Какаши раньше абсолютно точно его не видела. При ближайшем рассмотрении незваного гостя, подозрение превратилось в крепкую уверенность. Протектор новенький, блестящий, ни царапинки. Даже безвылазно сидящий в деревне штабной не имеет настолько чистенького хитая. Форма подогнанная чуть ли не в облипочку и не подвергавшаяся переделке. Да ладно?! Ни одного тайного кармана, неудобная, опасная стесненность, ни одного закрепленного в нужном месте сенбона или лезвия? И точно не гражданский — чакра ощущается, правда, глухо, замедленно. — Хатаке Какаши? — безразлично спросил этот шиноби. — Она самая. — куноичи не спешила атаковать. Вражеский агент? Нет, так глупо подставляться никто не станет. Чья-то пешка, скорее всего, под хорошей маскировкой. — Чего вы хотите? — Поговорить. — Обычно для этого сначала представляются, либо предъявляют полномочия, если это ваше задание. — Какаши не надеялась, что ей сразу же выложат всё, но не попробовать было нельзя. — Можете называть меня Сейю. Я представитель одной группы людей и послан вас предупредить. — О чем, Сейю-сан? — Какаши небрежно оперлась локтём о колено, упёрлась в щёку ладонью. Ткань протектора быстро попала между пальцев, а чуть сдвинуть незаметно, в такой-то темноте, было ещё быстрее. Как и провернуть короткое, совсем незначительное ускорение тока чакры. Даже сенсор сочтёт всего лишь волнением. Напасть? Нет, пока не стоит. Такая уверенность в себе должна быть чем-то подкреплена. А вот попробовать другое можно… — Прочтите это и подумайте над предложением. И я бы советовал не распространяться об этом разговоре. Пока Какаши давила вспыхнувшую подозрительность и пыталась навести иллюзию, собеседник небрежно подвинул к ней небольшую, сложенную в несколько раз бумагу. Потом встал и поспешно ушёл, оставляя за спиной потрясённую куноичи. На этого человека не подействовало одно из сильнейших и сложнейших гендзюцу мангёку шарингана. Какаши машинально сунула в карман бумажку и вскочила, чтобы догнать и задержать. Острое беспокойство и удивление так и не отпускали, даже больше — сейчас она чувствовала опасность. Удивительно, но этого человека не было нигде видно, а поиск не дал ничего, вообще. Ни следа присутствия или даже запаха. Хотя, только что всё это было. И запах, его Какаши запомнила очень хорошо. Это было невероятно и очень плохо, ведь она не зря считалась одной из лучших сыщиц и скрыться от неё было не так-то просто. Пропетляв по парку и прочесав все возможные укрытия, Какаши оставила поиск и решила заняться запиской. Некоторое время она изучала со всех сторон небрежно сложенный листок, даже осторожно понюхала, но ничего это не дало. Это был просто листок бумаги, небрежно сложенный и без каких-то посторонних запахов и следов чакры. На всякий случай Какаши активировала шаринган, чтобы запомнить всё и осторожно развернула записку. На бумажке было всего несколько сухих, лаконичных строк, заставивших Какаши вспыхнуть до корней волос и зло сжать зубы. Вариантов отправителей немного и ни один не радует. Почерк слишком аккуратный, будто нарисованный, в нескольких местах грубейшие ошибки… но, писавший явно не идиот и мысли излагает чётко. Кто может быть образованным, но не знать стандартного, общепринятого письма? Ловушка для дурака? Нет. Такой грубый ход не позволит себе даже ученик академии. К тому же, осведомлённость отправителя пугала, в отличие от грубых и не очень умелых угроз в письме. И его следует сохранить и исследовать внимательнее, не под одним из фонарей, где-нибудь в удобном месте. Архиве например. Мысли и рассуждения немного успокоили Какаши, она начала аккуратно складывать письмо и тут же едва не уронила — бумага раскрошилась, почти что рассыпалась в пальцах. Гады и это предусмотрели! Явно какой-то состав, без запаха и вкуса, реагирующий на воздух, чакру или заранее введенный катализатор. Биджуу, ей следует многое обдумать. Пороть горячку никак нельзя. Хорошо, что она запечатлела письмо в памяти! Следующие несколько дней наблюдатели никак не дали о себе знать. Какаши тщетно пыталась найти хоть кого-то, кто ощущался или пах так же. За это время она обустроила в доме сеть ловушек, наметила пару путей отхода и думала, думала. Однако пока не придумала другого варианта, кроме как рассказать Мадаре о нелепом требовании возможных врагов. Подключать кого-то ещё Какаши пока не собиралась. Паранойя развернулась вовсю и теперь архивы казались очень удобным, а главное — защищенным местом. Если бы не недовольство дежурных там можно было бы спать! И вместе с тем она работала над бумагами вдвое активнее. Это казалось связанным, пусть пока только интуитивно. Нарытое удивляло и тревожило. Мадара вернулся в Коноху через девять дней, почти под ночь и сразу же отправился в свой кабинет — новые договора были слишком важны, чтобы оставлять их у себя. Он не сомневался, в своей силе и способности защитить их, но… Если окажется иначе, до них не доберется никто, а это уже было лишним. Резиденция уже практически пустовала, не считая нескольких дежурных Анбу. И, как оказалось, Какаши Хатаке. Та уже третий день чуть ли не круглосуточно висла в главном архиве, выполняя задание. Пожалуй, ему стоит заглянуть и узнать, как идёт дело, а заодно и одёрнуть увлёкшуюся куноичи. А потому он закрыл в сейф свитки с договорами и ополоснулся в уборной, капитально залив её водой. Дома он попросту забил бы на это, а сейчас позволяло и время, и желание. Еще пару минут он бесцельно просматривал накопившиеся бумаги и оценивал фронт работ, а затем накинул на плечи хаори и отправился вниз. Шляпа Каге осталась висеть на вешалке. За всё это время она успела капитально его достать и сама мысль снова её напялить вызывала тошноту. Какаши обнаружилась за столом, заваленном папками и бумагами. Быстро строчила что-то в блокноте, подперев подбородок другой рукой и закусив губу. Выглядела она увлеченно и взъерошено, видно неоднократно залазила пятерней в волосы. Почувствовав его взгляд, подняла голову, Мадара отметил её короткую растерянность и, кажется, радость. Впрочем, тут же сменившуюся на обычное её спокойное выражение пофигизма. — Здравствуй. Как добрался? И только не говори мне, что вот это всё, — Она ткнула пальцем в неаккуратную стопку бумаг, — для того, чтобы просто я сидела на месте. Если так, я устрою что-то серьёзнее, чем перец в соусе и взрывпечати в прихожей. — Пф! Нарываешься? А на что? — Ха тридцать три раза. — Какаши Хатаке отложила свой блокнот и, сдвинув брови, сунула нос в одну из папок. — Нехер больше делать будто. Дело есть, важное. — Оно касается Хьюга? — Еще не знаю, у меня был один разговор, очень… странный, — Какаши вдруг замолчала, диковато сверкнула взглядом и резко переменила тему.— Всё, что нарыла о Хьюга — здесь, взгляни. Мадара открыл сунутый ему блокнот и поморщился — почеркушки Какаши было хрен разобрать. А ещё не давала покоя мысль, что они здесь одни и совсем никто не побеспокоит. Тем временем, Какаши встала и начала собирать уже ненужные папки, чтобы разнести по местам. Он проводил взглядом её спину и решился. Почему бы и нет? Поставив в ячейку последнюю папку, Какаши резко развернулась и тут же уткнулась носом в его грудь. Мадара улыбнулся её удивлению и позволил себе распустить руки. Какаши моментально полыхнула румянцем, возмущением и не очень охотно отодрала их от своей задницы. Как минимум с сожалением. — Нет-нет, Мадара! Совсем ебанулся, что ли? Нашёл место и время! — Я, между прочим, соскучился. — Давай я сначала кое-что расскажу… — Потом. — Это важно. — Все равно не хочу, — Он почувствовал, что Какаши разозлилась и коротко вздохнул. Кому он врал, считая, что хочет только отчёта? — Но придётся, да? — Да, но теперь и я считаю, что соскучилась. Потом, Мадара. Он только нахмурился, отмечая, что Какаши слишком уж взвинчена. И совсем не от нелюбимой работы. Бумажки, конечно дело гадкое, но довести до безумного блеска в глазах и непроизвольной КИ вряд ли могли. Что-то случилось, что-то, что заставило её нервничать и злиться. И сейчас она вряд ли скажет ему о причинах, потому что слишком уж решительно к нему прижалась, сунула ладони под жилет. Коротко, требовательно смяла пальцами бок и полезла другой рукой ему в затылок. Наверное, это было глупо — не пытаться выяснить причины её раздражения, а начать целовать подставленные губы. Какаши отвлеклась на миг, нахмурилась и пробормотала что-то совсем несуразное. Назло им всем? Кому? Возможно, этого кого-то стоит поблагодарить… Впрочем, больше Мадара об этом не думал. Потому что Какаши ластилась и охотно отвечала на поцелуи и ласки, куда откровеннее и несдержаннее, чем раньше. Какаши тихо вздохнула, запрокидывая голову, подставляя шею под его жгучие, почти болезненные поцелуи и зарывая пальцы в жёсткие пряди. Приглушённый свет лампы раздражал и отвлекал, какая-то назойливая мысль вертелась на краю сознания. — Время. — Уцепилась за нее наконец. — Анбу. — Запечатал, отпустил со смены. — Мадара легонько куснул кожу под ухом, подул. Какаши охнула, торопливо потянула с его плеч хаори. Теперь, когда она точно знала, что никто не помешает, новая навязчивая идея срочно требовала действий. Она попыталась её отогнать, понимая, что только из-за постоянного напряжения она вылезла так остро и требовательно, но удалось только пригасить и заставить себя не торопиться. Мадара только улыбнулся, позволяя куноичи снимать с него одежду. Лица её он не видел, Какаши прятала его за челкой, опустив голову. Он потянулся было стянуть с неё водолазку, но Какаши только передёрнула плечами, стряхивая его руки. Ухватила за волосы и заставила его задрать голову, припала ртом к кадыку. Мадара чуть нахмурился, чувствуя, как она увлечённо выцеловывает, вылизывает ему горло и ключицы. Это что-то новенькое. — Колючий, — Огорченно выдохнула Какаши, дойдя до подбородка и переключаясь на ухо. Отпускать его волосы она и не подумала, даже ещё сильнее потянула. Биджуу, дышит в ухо, щекотно! Однако Мадара терпел, ему было крайне любопытно, что она предпримет ещё. О, свободной рукой Хатаке принялась чертить что-то на груди, отпустила его волосы и опустила другую ладонь на тазовую косточку, обвела её большим пальцем сквозь ткань. Мягко, вкрадчиво, ладонь куноичи с груди скользнула за спину, её место заняли губы и горячее дыхание. Он нетерпеливо, с жарким ожиданием, скользнул пальцами по её боку, охватил манящую грудь. И опять Какаши, недовольно фыркнув, отстранила его руку от себя. Еще и чувствительно кусанула, прокусив кожу и пустив множество мурашек по его телу. Ого настрой! Чем это он, интересно, заработал? Мадара потратил на решение не больше пары секунд — ему было любопытно, что ещё захочет сделать с ним Какаши и смолчал. Какаши мягко и очень даже настойчиво подтолкнула Мадару к стене, зацепила пальцами резинку трусов, спуская их вместе с штанами. Он откинул с её лица волосы, взглянул в лицо и проглотил выскакивающий наружу вопрос. Во взгляде куноили плескалась дикая смесь: смущение, решительность, азарт, желание и немного хитрой усмешки. Молча, вкрадчиво она пробежалась пальцами по животу Мадары, чуть ли не обжигая ими, крепко охватила вставший член у основания. — Не дергайся. — сообщила хрипловато и тихо. Получилось у неё почти угрожающе. Мадара кивнул и откинул голову назад, закрыл глаза, соглашаясь на всё, что придёт ей в голову. Её дыхание обожгло грудь, живот. Ого! Так вот что она собралась проделать. Предвкушение заставило кровь побежать по телу сильнее, а в паху едва ли не заныло от обострившегося желания. Он замер, почти затих, ощущая каждое неуверенное и осторожное прикосновение, как невероятный, неожиданный подарок. И вместе с тем становилось острее беспокойство. Мадара отогнал его, понимая, что отказаться он не может, да и Какаши будет разочарована. Нельзя. Он судорожно вытолкнул из лёгких застывший воздух и осторожно положил на её затылок руку. Принялся мягко поглаживать, хотя очень хотелось подтолкнуть и поддать бёдрами, проникнуть глубже и сильнее. Того, что она давала казалось мало: слишком осторожно, слишком нежно. И слишком возбуждающе. И, биджуу его сожри, Какаши сейчас смотрит на него, отслеживает реакции. Это заводит ещё сильнее и заставляет его всё-таки отстранить её от себя. На этот раз куноичи не выказывает недовольства, только хитро улыбается, облизывает губы и возвращает на место повязку. Немного раскрасневшаяся, с блестящими, разными глазами — восхитительна. — Мы же не хотим оставить тебя без сладкого… — шепнул Мадара на ухо Какаши и стащил с той раздражающую водолазку. На этот раз она не сопротивлялась, охотно выскользнула из эластичной спецткани. Ками-сама! Опять этот безличный лифчик-топ! Застежку Мадара мстительно-расчётливо сломал в пальцах — пусть только попробует отказаться от замены. Он уже даже примерно представлял эту замену… На ней. Какаши судорожно выдохнула, крепко уцепилась за него, когда он принялся ласкать её грудь ртом, пальцами. Мадара прекрасно знал, что сейчас для неё это остро и сладко, почти мучительно. Даже догадывался, что сможет заставить Какаши кончить без проникновения, ведь он уже неплохо изучил её. Вот только… сделай так, и всё: восхитительные и капельку ебанутые отношения закончатся. А это было бы хуже меча в спину. Нет, нет и нет! Мадара подхватил Какаши под ягодицы и понес к её рабочему столу. Усадил прямо на разбросанные бумаги, сбросив часть на пол, целуя податливые губы. Какаши даже не возмутилась такому обращению с записями, послушно приподнялась, позволив стащить с себя остаток одежды. Подтянув её ближе, он навис над нею, резко, почти жестоко завладел. Какаши ахнула, заёрзала, приподнимая таз и сдавливая его бока ногами. Мадара принялся двигаться, прижимая свою женщину к столешнице, тиская её ягодицы и бёдра, ощущая её отнюдь не бережные ногти на своей спине и слушая отчаянные, громкие стоны. Это, и непременно — острые зубы, оказались одной из самых восхитительных и заводящих его вещей. От неё и только! Какаши снова протяжно, торжествующе вскрикнула, нетерпеливо прижала его к себе всеми конечностями, дрожь-предвестник прокатилась по её влажному от испарины телу. Мадара с садистским наслаждением сбавил темп, получив в ответ что-то вроде гневного и недовольного бормотания и ещё один болезненный, мстительный укус. Он выпрямился, вошёл едва ли не до боли, закусив губу, вызвав новый вскрик и новый сладкий спазм у Какаши. Та распахнула глаз, блестящий, сумасшедший, облизнула губы, двигаясь навстречу, снова раздирая его кожу ногтями. Наконец изогнулась в его руках, обмякла, чуть вздрагивая, тяжело дыша. Всё ещё реагируя, но не так остро. Мадара закончил в несколько глубоких толчков, замер, вжавшись, прикрыв веки. Какаши приподнялась, притянула его к себе и прижалась губами к шее, почти у ключицы. Щекотно и мирно. Мадара успокаивающе-лениво пригладил растрепавшиеся светлые волосы, чувствительную шею. Этот покой продлится недолго — буквально через пяток минут его снова попытаются прибить. За всё сразу, с очень даже женской логикой и последовательностью. Надо признать, Мадара до сих пор не отстал от Какаши ещё и поэтому. До сих пор его любовницы не дрались с ним всерьёз. И уж точно не выдумывали всяких мелких мсти-каверз. Впрочем, если бы ему сейчас кто-то изложил эти причины, Мадара бы посмеялся. Сейчас он просто был доволен всем на свете. — М-м-м. — Он всё же отпустил её и разглядывал с новым интересом. Удивительно, но куноичи и не подумала прятаться, только чуть-чуть покраснела, а её взгляд заблестел с новой силой. — И что это было? — Попытка удивить, — честно ответила Какаши. — Несправедливо, что удивляешь только ты. Мадара негромко хмыкнул и наклонился к самому её уху. От этого Какаши едва ли не затрясло. Всё напряжение прошлых дней сконцентрировалось в новом чувстве — желании не отлипать от него и повторить по новой всё и ещё больше. Биджуу, какие глупости она творит? И, странно, но именно это вернуло её в нормальное состояние спокойствия и сосредоточенности. От этих догадок Какаши почувствовала неловкость, но тут же прогнала её подальше. Раз Мадара не был нисколько смущен и даже рад, значит подарок Тсурами всё излагал верно, а её смущение просто побочный эффект. Тем более, что ничего отвратительного в этом не было, хоть она и опасалась, что её перекорёжит. Не перекорёжило и теперь она чувствовала только облегчение и гордость, усилившиеся после его ответа. — У тебя получилось, — Его пальцы чуть погладили ниже лопаток, вынуждая выгнуться и прижаться к голой груди своей, снова словить отголоски кайфа, вдохнуть запах, сейчас сильный и очень, очень влекущий, терпкий и с нотками гари, отерёться о него всем телом, подставиться под ласку. Что это с ней, в самом-то деле? Мадара как чувствовал это — неспешно огладил ладонями её кожу, крепко поцеловал в губы, заставляя вздрогнуть и отстраниться. — Хорошего понемножку, — Её голос стал хрипловатым и низким сейчас, непривычным для неё самой. А ещё пришло решение. Интересно, как её любовник отреагирует на то, что она сделает? Какаши начала одеваться, кося на Мадару глазом. Несмотря на свой мерзкий характер и наглость, он красив и ей нравилось разглядывать его тело. А ещё редкие улыбки, к которым она так и не привыкла. Слишком они меняли этого мужчину. — Согласен. — Мадара картинно потянулся всем телом. С довольным видом и широкой искренней улыбкой. Её внимание он не мог не чувствовать и оно ему явно нравилось. — Ну что ты за вредитель?! — Какаши повертела испорченный лифчик и, скомкав, сунула в карман штанов. — Зачем ломать было? — Нечаянно. Не рассчитал, что застёжка такая хлипкая, — беззастенчиво солгал Мадара. — Хочешь, заменю? — Да нахрен. — Какаши даже испугалась этого предложения. — Невелика потеря. — Да это не сложно. — Мадара и сам начал одеваться. — Не надо, — Какаши нырнула головой в водолазку и Мадара с лёгким огорчением пронаблюдал, как ткань спрятала светлую, с его отчетливыми метками кожу, ладную грудь. Хотя так тоже неплохо — обтягивающая ткань обрисовала, выделила всё, что должна бы прятать. С каким-то странным раздражением Мадара вдруг сообразил, что нигде не видел куртки или хаори. Он задумчиво прикусил губу и принялся расковыривать это самое неожиданное чувство. Он знал, что ревнив, но не настолько же? Впрочем всё утихло, стоило куноичи вытащить из ящика стола плотную форменную куртку. Глупости, он просто и в самом деле соскучился и не любит делиться своим, вот и всё! — Пойдём по домам? — Да, не мешало бы, — согласился он. Какаши мягко улыбнулась в ответ и он насторожился. Она что-то задумала, что-то, что ему не понравится. Но это что-то явно будет не сейчас. Они вышли вместе и неторопливо отправились к кварталу. У Мадары не было желания носиться сейчас по крышам, а Какаши, видимо просто решила составить ему компанию. Мадара коротко улыбнулся, спрятав улыбку ладонью, и спросил. — Что-то значимое происходило? — Ну, почти. Изумо и Котетсу подрались, рассорились и с помпой помирились. Такое случалось всего два раза. И всякий раз по одной и той же причине. — Какой? — с живейшим любопытством спросил он. Ссора между этими шиноби казалась ему невозможной. Мадара уже успел оценить привязанность и сработанность этих двоих. — Они решили поухаживать за Ханой Инузука, — ответила Какаши, весело скалясь, — Тайком друг от друга и практически одновременно. Мадара приостановился и удивленно присвистнул. У него создалось от этой парочки совершенно другое впечатление и сейчас оно рушилось. — Они разве не вместе? — Немного не так, — Какаши ехидно заблестела глазом, заулыбалась, не выдержав и точно наслаждаясь его реакцией. — Они спят друг с другом только после напряженной ситуации и воспринимают это дело, как дружескую помощь. Другое дело, что и девушек они себе обычно выбирают одних и тех же. Если дело касается несерьёзных отношений, то обычно всё мирно, а вот что-то большее чем пару ночей… Мадара захлопнул рот и пожал плечами, принимая новую информацию. Он уже успел привыкнуть ко многим странностям нынешних шиноби и новость больше позабавила, чем возмутила. С многоженством он сталкивался, а потому допускал и противоположное. Какаши тут же подтвердила это предположение. — Кажется, Хана задумалась над этим вопросом. Правда, вряд ли она согласится уходить из клана. Впрочем, это её дело. Несколько минут Мадара молчал, потом предположил, очень осторожно и тихо, так, чтобы только она и услышала. — Ты тоже не хочешь, верно? — Мой клан закончился, но я еще осталась. Верно, это одна из причин моего упрямства. Мадара чуть опустил веки, искоса бросил взгляд на Какаши. Она казалась безмятежной, но иногда упрямо поджимала губы и едва заметно хмурилась. И вдруг сообщила, стоило им пересечь квартальный барьер. — Не иди за мной сейчас. И прости. За что именно Какаши извиняется, он понял только, когда в него прилетело простенькое гендзюцу-воспоминание, которое он сразу не стряхнул только чудом. И которое моментально заставило его вскипеть. Мадара едва дотерпел до его конца, развеял выбросом сырой чакры и очнулся на дне неглубокой оплавленной воронки. Какаши рядом не было, она предугадала его реакцию и смылась заранее. Теперь он понимал её нервозность и был взбешен наглостью и бесцеремонностью этого «посланника». Хотелось взорваться гневом и разнести кругом всё. И лично сжечь этого Сейю, медленно, мучительно. Показательно, на главной площади, чтобы все видели, чего стоит покушение на что-то принадлежащее ему. И никто, никакая скотина не смеет пытаться им управлять! Гнев был настолько силён, что Мадара не решился остаться здесь. Он вскочил на крышу ближайшего дома и помчался к Лесу Смерти. Там его бешенство найдет цель и будет спрятано барьерами и естественным фоном полигона. Он совершенно не замечал, что иногда черепица крыш под ним трескалась и чернела, дымилась, а КИ прорывалась наружу, пугая всех, кто оказывался достаточно близко. Спустя десяток минут над сорок четвёртым полигоном полыхнуло в первый раз. Несколько дежурных нарядов моментально оставили свой маршрут, другие изменили свои, чтобы перекрыть брошенные участки. Те из шиноби, что не спали по каким-то причинам, тоже бросили дела и направились к полигону. Туда же уже подтягивались и Анбу. Впрочем, очень скоро ситуация прояснилась и у Леса остались только с полтора десятка обеспокоенных человек. До сих пор их Хокаге не был настолько зол, чтобы выжигать всё, а то, что он только вернулся откуда-то, только добавляло вопросов. Ночью Какаши проснулась оттого, что кто-то нарушил барьер. И это не Учиха: ни один из них не стал бы делать это так грубо. Обито и вовсе барьером не воспринимался. Но к этому она была готова и ждала этого. Куноичи осторожно сняла со стойки пару кунаев и пропустила между пальцев удобные рукояти. С пяток сюрикенов удобно и привычно легли во вторую руку, и она спустилась потихоньку во двор из окна. Визитер прятаться и не думал. Больше того, он безошибочно повернул голову к дереву, в чьей тени пряталась джонин. Какаши нахмурилась — она спрятала всё: чакру, дыхание, запах, двигалась бесшумно. Как? — Вы не играете, Какаши-сан. Здесь ставка не фишки, а ваша жизнь. Какаши опустила руку с кунаями и вышла из тени дерева. Гость и бровью не повёл, бесстрашно заглянул прямо в шаринган. — Если ещё раз попытаетесь сказать что-либо Хокаге — пожалеете. Мне бы не хотелось убивать вас. Это проблематично. Какаши пробрало мерзким холодком. Сказать она пыталась только раз. В месте настолько защищённом, что пробраться тайно трудно любому, даже Обито с его камуи не остался бы незамеченным. В архивах Хокаге. — Кто вы, биджуу вас задери, такие? — Это не должно вас волновать. Просто примите к сведению наши инструкции. Вредить мы не собираемся, нас беспокоит только одно. — Я поняла вашу просьбу. А теперь уйдите. Я не могу обещать, что не захочу убить вас. Какаши демонстративно воткнула все кунаи в ствол и отошла от дерева, отвернулась, чтобы не видеть «гостя». — Вон! Больше не появляйтесь здесь. — Как скажете, — насмешливо отозвался визитер и вспрыгнул на забор, оттуда на одно из растущих по улице клёнов. От ствола с всаженными кунаями едва заметно потянуло чакрой, вслед неизвестному помчалась еле заметная тень. Какаши же скрылась в доме, хлопнув дверью. Точнее, уже её клон. «Кто бы это ни был, клона от оригинала они не отличают, не видят хенге и концентрируются лишь на одном объекте внимания. Весьма странно для шиноби.» — думала Какаши, преследуя врага. Да, точно, врага: путь этого Сейю-два лежал за пределы деревни. Именно номер два, он пах совершенно иначе. Гад очень умело скрывался, Какаши отслеживала передвижение исключительно по запаху, еле заметному и странноватому — он вызывал ассоциации с пыльными архивными свитками и папками или с чем-то старым и ненужным, затхлым. Нет, даже не запах, что-то на уровне интуиции. Как ни печально, след она всё же потеряла. Он оборвался резко, будто обладатель воспользовался Камуи или чем-то вроде, оставив её хрен знает за сколько от гакуре, злющую и растерянную. Оставалось надеятся, что Мадара скоро закончит с гневом и они что-то придумают вместе. Не может быть, чтобы эти непонятные личности были совсем уж неуловимы. Где-то они должны отметиться и оставить след. И Какаши опасалась, что именно они ответственны за мятеж и гадкую заразу в сознаниях людей. Слишком уж были схожи появления и исчезновения на пустом месте и наглость. И впервые за долгое время ей снова захотелось ужраться.