Лезвие-жизнь

Однако растерянной Какаши оставалась недолго. У неё не было на это права и времени. Пусть попытка что-либо вызнать провалилась, но она обязана сказать о случившемся Мадаре, хоть как-то намекнуть. Даже если он взбесится сильнее. Сейчас самое время, пока он находится в Лесу смерти. Там он выплеснет ярость безопаснее, чем где-то ещё. А потому Какаши вспрыгнула вверх и помчалась назад, к Конохе. Скорость, мелькающие перед взглядом ветви и бьющий в лицо воздух успокаивали и очень скоро она почти вернулась в своё обычное, уравновешенное состояние. А ещё через четверть часа куноичи спрыгнула вниз, под оградительный барьер и дождалась, пока дежурный Анбу не возникнет перед ней. Маска подсказала, что это бывший корневик и это немного обеспокоило её. Верно ли он оценил всё происходящее? С минуту он внимательно и молча разглядывал её, а затем коротко наклонил голову и в несколько коротких фраз прояснил текущую ситуацию. Прояснил вполне нормально, и Какаши только благодарно кивнула, взглянула на мощные заросли за оградой, на дым, столбом поднимающийся почти из центра полигона. КИ Мадары всё ещё давило, но совсем не было похожим на тот безумный шквал, которым он рванул, очнувшись от гендзюцу. Можно, пожалуй, уже можно заявиться к нему на глаза. Анбу не помешали ей отправиться туда, несмотря на то, что вообще-то это было нарушением правил. Эта мысль заставила её ухмыльнуться и ускориться. Совсем близко к Мадаре они не рискнут сейчас подойти. А она уже почти рядом с ним. И, что хорошо — лес кажется мёртвым, все твари смылись и попрятались от его жажды крови. Он сидел на закопченном и расколотом валуне посреди жутчайшего разгрома, какой только можно представить и зло пялился в дымящую и пышущую жаром, огромную воронку. Какаши поплохело, стоило ей представить мощь этого дзюцу. Часть деревьев попросту легла и сгорела, более дальние стволы опасно накренились, будто попытались удрать от опасности. Впрочем, они тоже вскоре погибнут — стволы их были крепко обуглены с внутренней стороны этого круга. Оставшаяся на них листва уже успела привянуть, а многие ветви были ободраны и светили голой белой древесиной. Какаши поёжилась и всё-таки направилась к Мадаре. Похожую картину она уже видела когда-то, когда Лис едва не уничтожил Коноху, а потому могла себе представить, какой силы был этот выплеск чакры и ярости. Идти пришлось осторожно — тлело и было горячим, всё: выворотни, камни, спекшаяся корка, а кое-где земля была изрыта и проваливалась под ногами. Мадара поднял голову и без слов подвинулся, давая место рядом с собой. КИ чуть приугасла, но всё ещё была нестабильной, пульсирующей. Подходя Какаши, чувствовала себя странно. Боевой страх, нужный, правильный отступил, и вперед вылезло чувство вины. Она и только она спровоцировала Мадару на это безумное буйство. И ей не нравилось насколько легко это произошло. Валун оказался горячим, но не настолько, чтобы это было неудобно. Какаши села рядом и подпёрла ладонью подбородок, ожидая, пока Мадара решит заговорить. Сам он тоже был чумазый, закопченный, форменный жилет был пропален насквозь в нескольких местах, а бронепластины в прорехах казались изъеденными. Он вяло двинул плечами, и Какаши заворожено проследила за сыпящимися из дыр кусочками бывшей брони. Так они и сидели, молча. Мадара мрачно сверлил взглядом дымящийся пень, Какаши напряженно ожидала, чтобы он сказал хоть что-нибудь. Однако вместо этого Мадара вздохнул и подвинулся ближе, пробормотал под нос. — Честно, зная всё это, я бы запихнул эту шляпу Хашираме в глотку и утрамбовал, чтобы ни звука не мог выдавить. И, наверное, спёр бы тебя с поля боя. Какаши нервно хохотнула. Ей было не по себе. КИ, давящая, тяжёлая остро напоминала ту, разлившуюся над полем боя, когда решилось всё. И напоминала, кто перед ней. Впрочем, очень скоро жажда крови стала меньше и не такой всеобъемлющей. Гнев Мадары поутих, улёгся под зыбкий пепел спокойствия тлеющими углями. Какаши осторожно ответила, понимая, что сейчас он может полыхнуть снова в любой момент и от любой мелочи. — Вряд ли тогда у нас что-то бы вышло путное. Полагаю, я бы удрала или ты бы меня убил. — Пф! Я так не думаю! — чуть повеселел Мадара и придвинулся ближе, протянув руку, взъерошил её волосы. — У меня бы нашлись аргументы для твоего убеждения в том, что я... — Придурок, самоуверенный и опасный, — уверенно ответила Какаши и тут же нахмурилась. — Но я здесь не затем, чтобы с тобой спорить. Хочу извиниться за последнюю выходку, но не обещаю, что больше не буду. Возможно, даже повторю для большего эффекта. КИ усилилась, но тут же пригасла, а Мадара медленно прикрыл веки, показывая, что понял. А потом поднялся, с отвращением оглядел разруху. — Пойдём, пока я не решил наказать тебя прямо здесь и сейчас. — Не получится, Анбу и советники уже близко, — ляпнула Какаши. Мадара ухмыльнулся. — Я говорил о именно наказании, а не о том, что подумала ты. Выпороть, например. Нельзя так иметь нервы своего Хокаге. Какаши поперхнулась. А потом заулыбалась, поняв, что он уже успокоился и взял себя в руки. Но отодвинулась на всякий случай. — Так и я о том же. Методы наказания у тебя странные, а я забочусь о психическом здоровье советников. — Я не уверен, что твоя забота поможет, — Мадара призадумался и добавил. — Нара, он ладно, а вот старичьё уже точно пора бы подвинуть. Не хочешь подняться в ранге? — Я бы и нынешний кому подарила бы! Не хочешь ещё раз спросить об этом Косуке? — Не-ет, — как-то уж очень странно протянул Мадара и фыркнул. — А вот и остальные. Первым вышел на пепелище Шикамару, следом и старшие советники. Тревога и напряжение моментально сошли с их лиц, стоило советникам увидеть, что Хокаге уже не один и спокойно беседует с Какаши Хатаке. Нара подошёл и поклонился, молча закурил, ожидая. А вот Хомура и Кохару немедленно потребовали отчёта от Какаши и объяснений от него, отчего Мадара опять шибанул жаждой крови и устроил новоприбывшим разнос по поводу нахождения здесь всей верхушки, когда в деревне куча нерешенных задач, тревога и возможное чрезвычайное положение. Разумеется, о том, что в двух последних бедах виноват он сам, Мадара "забыл". Кохару сначала немо вытаращилась, зашевелила губами, пытаясь подобрать слова. Хомура принялся оправдываться и успокаивать свою старую соратницу, отчего Нара откровенно повеселел. Он, как и Какаши, в свару не вмешивался, а спустя минуту приблизился к ней и поинтересовался, не знает ли Какаши-сенпай причины такой бурной ярости и не нужно ли чего-то предпринимать. Какаши вяло пожала плечами и ответила. — Пока что — нет. Будь нужно, Анбу бы уже были заняты делом, как и все мы. — Ясно, — Шикамару вяло пожал плечами и закурил. Скандал набирал обороты: советница пришла в себя и насела на Мадару с вопросами и требованиями, от которых тот на короткое время озверел и едва не пришиб её коротким огненным плевком. Якобы нечаянным, небрежным. Нара дёрнулся было вперёд, и Какаши придержала его за плечо — в силу малоопытности он не успел понять, что Мадара изменил траекторию дзюцу в последний момент и катон зацепил всего лишь рукав кимоно Кохару и заставил ту шарахнуться. Хомура прервал очередное извинение и бросился помогать ей. Мадара брезгливо скривился, глядя, как советники суетятся. Какаши понимала почему. Ни один из них и не подумал применить дзюцу. Как-то этого раньше она не замечала. Правда до этого она и не видела старых советников в боевой обстановке. Впрочем, это сейчас. Она точно знала, что за спинами обоих немало боёв и миссий, а выучка у старых советников была очень строгой. Мадара сложил руки на груди и молча ждал, пока все успокоятся. Медленно произнёс, стоило Хомуре сбить с Кохару пламя. — Мне кажется, стоит прояснить этот вопрос ещё раз. Я не стану выбирать никого из предлагаемых вами статусных подстилок. — Это уважаемые и сильные девушки, — устало ответила Кохару и аккуратно подобрала, подвернула обгоревший рукав, второй, так что стало совершенно непонятно — цел он или просто советница решила погреть руки на солнышке. — И ни одна не годится мне и клану Учиха. Это Мадара произнёс, уже отвернувшись. Советники молча проводили взглядами удаляющуюся спину, а потом Шикамару громко откашлялся, зашелестел сигаретной пачкой. — Какое позорище, — негромко сообщила Кохаку, оглядывая разгром и хмурясь. Шикамару сделал несколько шагов, поднял с земли тлеющую ветку и с явным наслаждением закурил. Выпустив из ноздрей две струйки дыма, небрежно обронил. — Этот вопрос потерял актуальность ещё летом, Кохару-сан. Вам стоило бы чаще заглядывать во вверенные вам отчёты. — То есть? — Кохару вскинула голову, вцепилась в младшего советника пристальным и очень злым взглядом. Какаши едва подавила в себе возмущение, смущение и биджуу знает, что ещё. Откуда?! Что именно знает Нара?! Что он сейчас скажет? — Мадара-сан с середины лета не посещает весёлые дома, Кохару-сан, — Шикамару не стал ждать остальных вопросов и ответил раньше. — Это значит... Кохару жестом остановила Шикамару и продолжила, уже не злясь и сосредоточенно морща лоб. — Хокаге не разменивается на мелочи. У него есть на кого обратить своё внимание и усилия. Я видела отчёты из весёлых домов, Шикамару-сан, но я не увидела главного. Благодарю. Какаши, увлеченная собственными, очень противоречивыми ощущениями и не заметила, с каким трудом советница вытолкнула из себя вежливое обращение и признание собственной слепоты. Куда больше её занимало позорное желание удрать, не менее позорный и почти мистический, парализующий страх. Он не разменивается на мелочи. Он с ней. Он доверяет ей такие вещи, которые она сама вряд ли кому бы доверила. И ещё больше пугало то, что она сама... готова была открыть ему самое личное и скрытое. Ему — Мадаре Учихе. Да уже делилась, биджуу побери! И как она этого раньше не замечала?! Что-то отразилось на её лице, потому что она поймала на себе внимательные взгляды остальных и опомнилась. Но никто ничего не сказал, видимо решили, что новость вполне потрясающая, чтобы вызвать реакцию. — Возвращаемся, — произнесла Кохару, брезгливо оглядела пожарище. — всё что можно, тут уже выгорело. — Я залью это, для верности, - добавила Какаши. На самом деле, ей просто не хотелось сейчас идти с ними, а хотелось забиться в истерике и догромить то, что не разнёс Мадара. Или перечеркнуть протектор и драпать подальше, в глушь, под землю. Только вряд ли это поможет. Уже поздно, уже влипла. И уж точно не избавит Коноху от врагов. Эти Сейю, они уж точно не её или Мадары личные враги, их интересы больше. Это проявилось косвенно, но более чем ясно. Кем бы они ни были, Сейю не хотят усиления Конохи, опасаются Мадары и не спешат действовать прямо. Советники направились было прочь и Какаши начала складывать печати, Шикамару вдруг приостановился, обернулся. — Кому-то из нас двоих следует проследить за Мадарой-саном и убедиться, что его гнев угас. Я бы хотел попросить об этом вас. — Почему? — вяло спросила Какаши и всё-таки запустила водный столб. Шикамару переждал шум воды и ответил. — Я не сумею вовремя среагировать, если Хокаге-сама решит выплеснуть гнев ещё раз. У вас почти стопроцентная возможность этого, поскольку вы также владеете шаринганом и успеете увидеть, либо отразить атаку. — Ясно, — Какаши усмехнулась и опустила руки. Вода потушила угли, и опасности нового пожара не было. Шикамару помолчал и добавил. — Если вы считаете, что не стоит, пойду я. — Нет-нет, разумное решение, — Какаши нисколько не сомневалась, что Шикамару рассчитал свои и её возможности верно. Он и в самом деле не успеет сделать ничего. — К слову, мне кажется, больше Хокаге-сама не станет буянить. — Я очень на это рассчитываю, — рассеяно ответил младший советник и затушил сигарету. — Как думаете, нам стоит ждать неприятных новостей от него? — Нет, это что-то неприятное ему лично. Какаши не хотелось врать прямо, но она помнила, с кем говорит и до каких выводов может дойти. Хотя Шикамару мог бы помочь с отгадкой и отловом врагов. К границе полигона они отправились вместе. Лес казался опустевшим и тихим — все его обитатели попрятались, прочувствовав КИ, и не спешили вылезать. Это было на руку — шиноби попросту прошли насквозь, не делая крюков на самых неприятных участках. За барьером ожидал один из Анбу, остальные, верно, отправились следом за Мадарой и советниками. — Хокаге-сама отправился в резиденцию, — отрапортовал он Какаши, увидев обоих. — Советники тоже. Какаши коротко кивнула и отправилась туда же. Шикамару остался и принялся что-то говорить Анбу. Скорее всего, объяснял ситуацию так, чтобы не пошла волна слухов-страшилок. По крышам она не прыгала — летела. У неё было подозрение, что старики решат выяснить у Мадары что-либо и доведут его до ещё одного приступа бешенства. Может и не настолько сильного, но достаточного для какой-нибудь выходки. Не самой верной и не самой нужной сейчас. Однако Хокаге в кабинете не оказалось. Под кабинетом суровыми столбиками застыли Анбу, скромно стоял у стены Митокадо Хомура, шагала туда-сюда насупленная Кохару, забывшая придержать паленый рукав. Он раскатался и теперь привлекал взгляды всех. Завидев Какаши, старшая советница нетерпеливо выпалила. — Какое неуважение! Он удрал! Мне следовало догадаться, что не стоило соглашаться с решением Первого и Пятой! — То есть как, удрал? — осторожно поинтересовалась Какаши, чувствуя на себе заинтересованный взгляд Анбу. Ответ заставил её вздохнуть и неопределенно пожать плечами. Мадара смылся в архивы. Забрал какие-то документы, нарычал на Анбу и отправился вниз. — Я за ним сейчас не пойду, — мрачно сообщила она и скрестила на груди руки. — Я подожду его на выходе. А вы занялись бы делом. Нестерпимо хотелось проехаться насчёт шлюх, но она не Мадара, чтобы тыкать старую советницу носом в её промахи. Ссориться с Кохару, всё ещё имеющей немало связей и влияния, не хотелось, как и привлекать лишнего внимания. Надо же, вот кто, оказывается, курирует публичные дома! Почему-то Какаши считала, что это епархия разведотдела. — Командуешь? Не рановато ли? — Кохару недобро прищурила глаза, подошла вплотную и уставилась снизу вверх. Какаши поморщилась, почуяв запах, с кисловато-едкими нотками, запах старости. Но не отодвинулась, всё так же мрачно уронила ответ. — Нет. На этом она развернулась и пошла прочь. Когда-то Какаши была готова слушать Кохару, но сейчас понимала, что это было бы плохим решением. Время старой советницы ушло, а мысли и привычки остались в нём же. Она слышала возмущенный выдох обоих стариков и неопределенный хмык Шикамару, но останавливаться и смотреть их реакцию не стала. Спустившись вниз, Какаши не стала подходить к посту Анбу, остановилась в коридоре за дверью, под неяркой лампой и привычно сунула руку в карман. Книги не было. Куноичи нахмурилась и прислонилась к стене спиной, уставилась на свои сандалии. Конечно же, она собиралась на охоту за Сейю, к чему ей была тогда книга? Отодвинутые было мысли и эмоции, словно обрадовались её безделью и нахлынули с новой силой. Но теперь их хотя бы можно было контролировать и осмыслить. Чем Какаши и занялась. И чем больше раздумывала, тем сильнее запутывалась. Ни Мадаре, ни Обито не было смысла лгать. Мадаре логичнее было бы не делиться с ней всем тем, что он говорил и делал. Он или не опасался привязаться, или делал это целенаправленно, но зачем?! Не мог же он не понимать возможных последствий. Неясность его целей — вот что испугало её на самом деле тогда, а не сам факт, что всё серьёзно. Об этом она догадывалась и раньше. Она задумчиво закусила губу, толкнулась затылком в стену, будто это могло помочь что-то решить и изменить. Если… если оборвать всё, не будет ли лучше? Мысль об этом оказалась неожиданно тяжелой. Когда Какаши успела привязаться к нему настолько, что заканчивать эту связь не хочется? И… Додумать не удалось — в ноги что-то мягко толкнулось, Какаши взглянула вниз. Обмерла, глядя в ехидные, умные глаза белого кота. Тот неторопливо уселся, обвил обоими хвостами лапы и требовательно мяукнул. Не дождавшись реакции куноичи, он вытянул лапу, мягко цепанул острыми когтями штанину и мяукнул снова, словно издеваясь. Какаши осторожно присела, Некомата тут же запрыгнул на её колени. Боднул головой ладонь Какаши и она глупо хихикнула, осторожно погладила одно из самых опасных и своенравных существ этого мира. Она нисколько не сомневалась, что этот кот может моментально увеличиться до своих естественных размеров, если она хоть где-то ошибется. И в том, что она не сумеет ему что-либо противопоставить — тоже. Некомата в ответ довольно мурлыкнул, а потом повернул голову и вцепился острыми зубами в мякоть ладони. До умопомрачения больно, больнее, чем это могло быть, да ещё и чакру потянул. Какаши сцепила зубы, удержала крик и тут же в глазах потемнело, уши заложило, а всё тело стало безвольным и слабым, словно она стала ватной куклой. Следующий вздох она сделала уже в другом мире. Это она ощутила по сменившимся запахам и свету, вернувшемуся и почти резанувшему глаз. Тяжесть с колен пропала, как и боль в прокушенной руке. Она проморгалась, не решаясь пока шевелиться и тут же услышала бархатистый, мягкий голос Некомата. Почему-то мяукающий, хотя раньше он говорил чисто. — Слушай ме-няу, котёняк-ня. Ня принямаю тебя, как пару моего призывателя-ня, нясмотря ня твоих партняров. Но, ня, есть правила обязательные для тебя-ня. Какаши почтительно склонила голову. Всё окружающее ещё плыло, настойчивый и крепкий запах кошачьей мяты сбивал восприятие, но голова и язык сработали верно. — Это честь, Некомата-сан. Я слушаю вас. Какое счастье, что язык не оказался таким же ослабевшим, как остальное! Какаши выслушала условия бакенеко, не поднимая головы и потихоньку приходя в себя. Правила оказались просты, для неё, по крайней мере. Призывать здесь собак она точно не собиралась, как и оскорблять подданных Некомата-сана. Развлечь молодежь догонялками тоже было можно. Единственное, что крепко её смутило — некомими, которые бакенеко положил перед ней, но тот тут же объяснил, не дожидаясь вопросов. — Нято зняк няим подданным, что челоняк — няш гость. — Это честь для меня, Некомата-сама, — отозвалась Какаши и аккуратно надела на голову упругий ободок, потрогала торчащие меховые уши. К её утешению они почти спрятались в волосах. Наверняка у неё очень глупый вид. С точки зрения человека, конечно же… — Иди за мня-ня, котёняк, — мурлыкающе и довольно отозвался Некомата. — Ня отведу-ня тебя к твоей паре. Пока Какаши шла за Некомата, её начало потряхивать. Адреналин нехотя отпускал, наполнял тело усталостью и слабостью. К счастью, это состояние она умела скрывать и бакенеко ничего не заметил. Или сделал вид. Вопросов к Мадаре стало ещё больше. Какаши прекрасно понимала, что такое разумный призыв, возможно — лучше, чем сам Мадара. Некомата не захотел бы пригласить её сам. Когда Некомата привёл Какаши на укромную, увитую плющом террасу и исчез, она только облегченно выдохнула и огляделась. Мадара нашёлся почти на другом конце — сидел за кажущимся хрупким, ажурным столиком из лозы. Стул под ним был таким же: плетеным, почти прозрачным, отчего Какаши посетило чувство иррациональности. Массивная, забранная в его любимый красный доспех, фигура Мадары не вязалась с изысканной обстановкой и уж точно — с вычурно резаными фруктами и стеклянным сосудом с чем-то тёмно-красным на столе. Второй стул был приглашающе отодвинут, а сам Мадара невидяще смотрел на гранат, развернутый диковинным цветком. На какое-то мгновение Какаши застыла — этот вид почему-то больно резанул по восприятию, словно… это она сама чужда своему окружению. Однако наваждение схлынуло моментально, стоило Мадаре поднять взгляд и приподнять уголки губ в легкой, искренней улыбке. — Некомата не слишком торопился, — сказал он вместо приветствия и встал, шагнул вперед. — Ты выглядишь устало, неужели советники так замотали тебя? — Совсем нет, — ответила Какаши и позволила приобнять себя. Доспех не был холодным, словно Мадара согрел его собой, как было с ней когда-то. Может, так оно и было, Какаши давно подозревала, что огненная природа Мадары не любит холода и он согревает всё вокруг себя инстинктивно и неосознанно. — Я нахамила Кохару. — Давно пора, — с нотками веселья в голосе ответил Мадара, а затем отстранился, пытливо заглянул в лицо Какаши. — Я ведь верно понял, что ты хочешь что-то добавить к тому, что показала ночью? Какаши нахмурилась и вздохнула. Она не сомневалась в том, что Мадара опять впадёт в ярость. Пусть уже и не ту, сокрушающую, но всё же… — Да, верно, — всё-таки ответила она и почувствовала, как напряглись на мгновение его пальцы. — Они приходили ещё раз, когда ты жёг полигон. Ты хочешь увидеть это? — Погоди, — Мадара прикрыл глаза и поджал губы. — Я сам сделаю, если позволишь. То гендзюцу ты сляпала отвратительно! Совсем не годится для того, кто владеет шаринганом. — Оно и не должно было быть идеальным, — призналась Какаши и почувствовала, что краснеет. Вот это было невероятно стыдно. — Я его и в самом деле только начала разрабатывать, на основе того, твоего. Так что лучше будет, если и вправду сам. Только… — Я не полезу дальше нужных воспоминаний, а заодно покажу тебе правильную схему, — Мадара чему-то улыбнулся, а потом подтолкнул её к столу. Какаши положила ладонь на спинку стула, села, помедлив. Лоза была очень тонкой и странно, что она выдерживала вес Мадары. Но… она же в мире призыва, кто знает, что растёт здесь. — Подданные Некомата-сана расстарались по своему разумению, потому мы едим здесь и это, — с тёплой усмешкой сообщил он, будто угадав мысли Какаши. — И я бы хотел уважить его гостеприимство. Уж поверь, это большая честь. — Я знаю, — Какаши коротко кивнула и осторожно вытащила из этого… произведения искусства показавшуюся знакомой ягоду, пару минут повертела в пальцах и всё же съела. Да, это виноград, но почему-то белый и вытянутый. И без косточек, что удивило больше, чем вид ягод. Мадара, нисколько не беспокоясь, таскал с блюда разные ломтики и усмехался её осторожности. Из-за этого её так и подмывало сделать пакость: подвинуть всё к себе и сожрать в манере Наруто, так чтобы брызги и отрыжка, и чавканье… Но конечно же этого она делать не станет. Пакость у неё и так есть, пусть и не от неё лично. В бутыли было вино, это она учуяла по запаху и тут же вспыхнула, припомнив, чем обернулось такое же распитие. Мадара понимающе улыбнулся, наклонился вперед. — Могу повторить. — Нет-нет, — Какаши нахмурилась и отодвинула от себя выпивку, — У нас дело! — Я догадывался, что ты так скажешь. Ничего, успеем! Знаешь, что здесь хорошо и почему я попросил Некомата переместить тебя? — Это и генину ясно, — фыркнула Какаши, успокаиваясь. — Сюда враги точно не попадут и никак не смогут услышать наш разговор. Какие-то планы есть? — Разумеется, есть, — он кивнул и придвинул бокал к ней назад. — Пока только общие, но я поймаю их, обязательно. — Нас подслушивали в архиве, — Какаши помрачнела и утянула к себе весь виноград. — Я не знаю, почему я тебе не сказала ничего тогда, оборвала, но они поняли, что я хотела это сделать. — Это интересно! — Мадара задумался, нахмурился и начал постукивать по столешнице пальцами. — Припомни, почему тебя вдруг переклинило? В то, что у тебя перестала работать голова, я не верю. — Спа-асибо! —язвительно отозвалась Какаши. — Ты очень, очень наблюдателен! Впрочем, это было дельно. И она принялась перебирать воспоминания, пока не зацепилась, почти споткнулась об одно из них. И как она упустила это? — Запах. Я чуяла одного из них постоянно, но очень слабо! Так вот почему я так паранойила! Этот Сейю, он следил за каждым моим шагом… Биджуу! — Я догадываюсь, что это было предупреждение мне, не могли же враги не понимать, что ты найдёшь способ рассказать о этих наглых и нелепых требованиях. Какаши молча кивнула, не отрывая взгляда от сжавшейся в кулак ладони Мадары. Костяшки побелели, выступили сбитым строем, но больше признаков злости не было. Сама она уже не злилась — все чувства выкипели раньше, пока она пряталась в архиве и сходила с ума от паранойи и бессилия. — Нелепы не только требования, — наконец сказала она, когда молчание затянулось настолько, что стало тяжело. — Сами они тоже нелепы. Такое впечатление, что не шиноби вовсе, а кто-то… получивший их способности, но совсем необученный. Но сила есть, немалая, как и отдельные ухватки. Как так может быть, Мадара? — Теперь мы знаем, что может и такое быть, — он поджал губы и сдвинул брови, а потом вдруг улыбнулся. — Сыграем на этом, Какаши? Время у нас есть — по крайней мере, то, которое ты потратишь на миссию по охране. Она и в самом деле будет достаточно длительной. Вряд ли ты будешь их интересовать так же, как интересую я. Точнее, сила моей крови. Ни Обито, ни Саске их не беспокоят, если вспомнить их вторую рекомендацию. — Она настолько возмутительна, насколько идиотская, — с отвращением ответила Какаши и едва подавила желание сплюнуть. — Эти люди, они хоть что-то о генетике и родственной чакре знают? — Нет, — спокойно ответил Мадара и улыбнулся ей, причём так безмятежно, что она тут же заподозрила подвох и вскинулась. — Что это с тобой такое? — Вино, уютное место, почти спокойная ты, — лениво перечислил Мадара. Какаши вздохнула. Не верилось и всё тут! Она подняла бокал, осторожно пригубила и всё-таки отставила вино в сторону. — И что ты хочешь делать? Как заставишь их раскрыться? — Кошки. Ближайшее время в Конохе будет нашествие кошек. Многие подданные Некомата не ниннеко, но умеют видеть скрытое, чуют запахи не хуже тебя. Они-то и исполнят роль наблюдателей. А я, тем временем, разведу суету, противоречащую их первому требованию. Им придётся попытаться мне помешать. Какаши едва не выругалась, а потом вкрадчиво спросила первое, что пришло в голову. — И что, даже делом займёшься? — Нет, выдам приказ ирьенинам о подборе нужных препаратов для себя и… тебя, но воспользуемся мы ими когда-нибудь. Ревнуешь, что ли? — Нет! — почти рыкнула Какаши и встала, подошла к перилам, не в силах смотреть на довольство в его взгляде. Сейчас Мадара взбесил едва ли не больше, чем когда торговался с ней в тюремной камере за её будущую свободу и её приличное поведение. — Ты издеваешься! — Нисколько. Судя по тому, что первое требование тебя тоже зацепило, у меня есть шанс уговорить тебя не только на брак, но и на детей. Какаши прижала ладонь ко лбу и прикрыла веко, справляясь с раздражением. Мадара невыносим! Но если она сейчас начнёт спорить, он ещё и аргументы приведет какие-нибудь, да так подведет, что она сгоряча ляпнет чего ненужного. — Так ты затем связь выстраиваешь? — спросила она почти спокойно и повернулась, чтобы видеть его лицо. Мадара смотрел спокойно, с лёгким интересом, затем ответил. — Нет, конечно. Я же не дурак. А ты что, против? — Не знаю, — упавшим голосом ответила куноичи. Это было неожиданно, то, что он так просто ответил. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь? — Кроме долга должно быть что-то ещё. Почему бы тебе этим не стать, раз уж нас связала такая масса общих мелочей и событий? Видишь ли, мне эта идея нравится больше, чем другие. Подумаешь над этим? — Подумаю, но не обещаю, что мне покажется так же, — упрямо сообщила она. Мадара устало вздохнул, но добавлять ничего не стал, отчего Какаши на мгновение снова почувствовала себя круглой дурой. — Давай займёмся дзюцу и вернёмся, иначе в Конохе начнётся бардак, возглавляемый этими бестолковыми стариками. Это было дельно, и Какаши согласно кивнула, вернулась к столу и придвинула стул ближе к Мадаре. Он на миг закрыл глаза, лицо разгладилось, будто он медитировал или думал о чём-то хорошем, а Какаши неожиданно для себя призналась. — Я и сама не знаю, почему у меня возникает такое раздражение, когда ты говоришь об общем будущем. Я пробовала отыскать причину, но всё, что нашла такое мелкое и незначительное. — Я понимаю, — ответил Мадара и открыл глаза. Чернота его радужки почти моментально сменилась алым, томоэ почти не двигались и Какаши удивилась. Не мангёку? Просто гендзюцу, пусть и усиленное шаринганом? Но пусть так, это ещё лучше. Само гендзюцу-воспоминание прошло быстро, как и короткие перерывы для обсуждения, а вот последующий инструктаж Мадары затянулся, потому что он оказался въедливым и вредным учителем, живо напомнив ей ненавистного Кагеро. А ещё дзюцу оказалось новым, его личной разработкой на основе обычных иллюзий и техник Яманака. Это одновременно и восхищало, и раздражало. Сама Какаши уже очень давно не занималась теоретическими выкладками, и это вызывало некоторую зависть. Когда он успел-то? У Мадары однозначно не было больше времени, чем у неё! Впрочем, опомнилась она быстро и тут же довольно заулыбалась. У неё тоже есть сюрприз, и она обязательно его покажет. Мадара улыбку заметил и тут же уточнил, чему это Какаши так радуется. К счастью, ответ нашёлся сразу же и вполне удовлетворил этого… наставника. И ещё больше обрадовалась, когда мозгоклюйство закончилось, и он прервал сцепку сознаний. Оказалось, что это гендзюцу всё-таки утомительное, пусть и не такое, как было с химе Хьюга, и какое-то время они сидели рядом, отдыхали, допивая и доедая угощение Некомата. Разговор не клеился, потому что Мадара опять был мрачен и зол, а Какаши совсем не хотела усугублять это настроение. А ещё ей не давал покоя один вопрос. — Возвращаемся, — Мадара отодвинулся от столика и вдруг улыбнулся чему-то. Судя по заблестевшему ехидцей взгляду, настроение его улучшилось. Какаши насторожилась. — Что тебя так развеселило? — Я придумал, что подслушают люди Кохару завтра, когда я загляну к Ибики Морино с инструкциями. Но не скажу, сама по слухам вычислишь, а я подтвержу или опровергну твои догадки. — Ты мне другое скажи, — Какаши всё-таки не удержала язык. — Зачем ты переоделся? Ты же был в форме Конохи. — В нём лучше думается, — Мадара звонко щелкнул ногтем по наплечной пластине и беззаботно зевнул. — У Некомата лежит комплект и я в свитке ношу с собой второй. Вдруг понадобится. Хотя форма тоже удобна. Пойдём? — А как я вернусь? Метод Некомата мне не понравился! — вскинулась Какаши. Мадара фыркнул. — Печати обратного призыва сложи. Но сначала следует попрощаться с хозяином мира и поблагодарить. Это было правильно, спорить куноичи и не собиралась. К тому же поблагодарить было за что. Где ещё можно было поговорить без лишних глаз и ушей? Мадара это хорошо придумал. Прощание и возвращение прошло быстро и почти буднично, так как обычно заканчивались официальные встречи со знатными заказчиками. И обратный призыв оказался не таким неприятным, как перенос Некомата, что не могло не радовать. По возвращении оказалось, что времени прошло достаточно много и Коноха уже успела вернуться к обычной жизни, а советники — успокоиться и в самом деле заняться прямыми обязанностями, что и доложил Анбу, поджидавший обоих «пропавших» наверху. Мадара довольно кивнул и посмотрел на Какаши. — На сегодня хватит, отправляйтесь домой, Какаши-сан. Она коротко поклонилась и проводила взглядом его спину. Сам он явно ещё никуда не собирался. Анбу громко прочистил горло и коротко спросил. — Всё в порядке? — Да, — Какаши сделала каменную физиономию и тихо, будто невзначай, уронила, — Просто Хокаге нашел не самую приятную, но уже не актуальную информацию. Полагаю, больше проблем не будет — решение уже найдено. Дурацкая отговорка, но почему бы и нет, если непроверяемая. А домой и в самом деле нужно — Какаши устала и нихрена не выспалась. И надо ещё убрать часть бесполезных растяжек и ловушек, не то в них кто-то вляпается ненароком. На цель они всё равно не сработали, в них больше нет смысла. А это тоже потребует времени.